Султан

Новое жилище бывшего военного теперь состояло из двух комнат: спальни и врачебного кабинета. «Ну, вот, моя тюрьма стала еще более просторной», - усмехнулся он. Откинувшись на спинку изящного кресла, Джон задумался: что же будет дальше? У него было какое-то странное предчувствие, что в ближайшее время в его судьбе произойдёт крутой поворот. Было только второе утро, проведенное им в султанате Холмса-старшего, и оно показалось ему столь же бесконечным, как все дни с момента пленения. Хотя, чувствовалась и разница: он уже не был наложником. Удивительно, но за все это время он, ни разу не рассердился на Шерлока. Его образ часто возникал в его памяти, особенно в те моменты, когда он вспоминал свой разговор с Майкрофтом: Шерлок оказался не только самовлюблённым эксцентричным человеком с блестящим умом, а ещё талантливым химиком и первоклассным детективом. В дополнение к этому он имел красивое гибкое тело и шевелюру темных непокорных кудрей: в этом доктор убедился, когда первый раз появился в покоях султана. Да, он находил его физически привлекательным… Дойдя в своих рассуждениях до этого места, Джон задался вопросом: желал ли султан его ради интереса или по другой причине? Видимо всё, о чем тот беспокоится, - это найти возможность обладать телом нового раба. Все остальное для него второстепенно. Не могут же его интересовать какие-то там чувства?! Или всё-таки могут? Пока он размышлял, на улице совсем стемнело. Джон вышел во двор прогуляться перед сном. Подняв голову, он умиротворенно взглянул на звезды, мигавшие на темном небе, и невольно залюбовался их сиянием. – Красиво, не правда ли? Внезапно раздавшийся рядом голос Майкрофта заставил его опустить голову и утвердительно кивнуть. – Да, на Востоке небо совсем другое, нежели в старой доброй Англии, - констатировал Холмс-старший и предложил, махнув на близстоящий столик под большим зонтом: – Не желаете составить мне компанию? – С удовольствием с Вами пообщаюсь. Они расположились в уютных плетёных креслах. Вместо привычного освещения на столе горели свечи в красивых серебряных подсвечниках. – Кальян, кофе? - предложил гостеприимный хозяин. – Нет, спасибо, стакан сока, если можно. – Конечно. А я, пожалуй, выкурю трубку. Джон откашлялся, словно начиная официальный разговор. – Как я буду общаться с заболевшими обитателями гарема, через переводчика? – спросил он. – Нет, все они, довольно сносно, говорят по-английски: им преподают языковый курс. Медленно попыхивая трубкой с кальяном, Майкрофт с ухмылкой наблюдал за Джоном, погрузившимся в свои мысли. – Вижу, Вас беспокоит вовсе не то, как Вы будете находить общий язык с потенциальными пациентами, а что-то более весомое. Я прав? – Вы очень проницательны, - это было единственное, что Джон смог ответить. – Это наша семейная черта. – Признаюсь, меня тревожит новая встреча с Шерлоком. Ведь он так просто не отступит? – Да, это так. Но мне бы хотелось, чтобы Вы увидели в поступках брата не только его отрицательные стороны. – К сожалению, ему нет дела до моих чувств, - не очень убедительно возразил доктор. – Мне казалось, я сумел в прошлой нашей беседе донести до Вас мысль, что Вы делаете поспешные выводы, не вникнув в ситуацию, - заявил Майкрофт, окинув собеседника усталым взглядом. – В таком случае, я не так Вас понял. – Вероятно, Вы и совершили ошибку, оставшись в моём доме, - пожал он плечами, как будто это было совершенно естественно. – Я уже ни в чём не уверен, - тихо проговорил Джон и добавил: - Может, в другой раз, когда пойму, что пришло время принять окончательное решение, всё будет иначе. – Возможно. Но следующего раза может и не быть. Вдруг одна из горевших свечей затрещала, и её пламя ярко вспыхнуло, как бы усиливая значение последней фразы. Не сказав больше ни слова, Майкрофт поднялся из кресла и медленно пошёл к дому. Джон ещё в течение нескольких минут сидел, просто наблюдая за мерцанием догорающей свечи, а потом тоже отправился в свою комнату. *** Буквально на следующий день к новому врачу на приём привели юную невольницу: она подвернула ногу, когда спускалась по лестнице. Осмотрев пациентку, он наложил на лодыжку тугую повязку и сделал обезболивающий укол. – Завтра жду на перевязку, и впредь смотри под ноги, - предупредил её доктор. Девушка улыбнулась. – Да я засмотрелась в окно на красивый пейзаж, когда спускалась со второго этажа и не заметила последнюю ступеньку. Кстати, меня зовут Ламия. И мне известно, что твоё имя - Джон. Он кивнул, не зная, что еще сказать по этому поводу. Ламия прищурилась: – Я слышала, что ты фаворит брата султана. Это правда? – Быстро тут слухи распространяются. – Так это женский гарем! Чем тут заниматься, если не сплетнями! Так, что, тебя разжаловали из любовников и перевели во врачи? Джон поморщился. – Я не фаворит, - сказал он рассерженно. – Я… пока … ну, в общем, я не соответствую главному требованию, которое предъявляется к фавориту. – Значит, ты с султаном не… – Совершенно верно. – Забавно, - добавила она, - поэтому ты здесь? – И поэтому тоже. Джон решил перевести разговор в другое русло: – А ты сама-то являешься любимой женой султана, или тебя ещё не вызывали к нему? – Нет. Это раньше было так заведено. Сейчас к султану никого не вызывают: у него есть Антея, почти жена. Остальные женщины только поддерживают видимость гарема. – Вопреки всем обычаям? – Какие обычаи? Это всё в прошлом! – А как сейчас? – Мы здесь просто живём в своё удовольствие: едим, спим, занимаемся музыкой, танцами, рисуем, изучаем языки. Других целей у нас просто нет. Да и семьям нашим легче живётся без лишних ртов. Сказано это было таким искренним тоном, что Джон не мог не поверить. – А вы можете вернуться домой? – Можем в принципе. А зачем? – Найти себе мужа и создать обычную семью. Ламия улыбнулась: – Но у нас нет такого желания. Нам нравится такая жизнь. В стране, где сама религия способствует полигамии, мужчина никогда не будет иметь одну жену. Я, например, не хочу делиться своим будущим мужем ещё с кем-то. Поэтому предпочитаю вовсе его не иметь! Джон пожал плечами. – Это за пределами моего понимания. – Ты и не поймёшь, англичанин. Восток - загадочная земля. – Загадочнее некуда, - протянул Джон. – Ну, ладно, - произнесла девушка, вставая, - мне пора возвращаться в гарем, спокойной ночи и до завтра. – До завтра. *** Шерлок вернулся домой, прошёл в свои покои, лёг на кровать и предался воспоминаниям. Всего лишь два года назад он жил в Европе, в цивилизованной Великобритании. Потом ему стало скучно, и он поставил очередной эксперимент в своей жизни: уехал на Восток. Сначала всё воспринималось как глупый розыгрыш: не может же, на самом деле, в наш век высоких технологий существовать султанат с настоящим гаремом, да ещё мужским? Но по прибытии понял, что всё оказалось правдой. Он, как будто перенёсся на пятьсот лет назад. Настоящий дворец с охраной, обслуживающим персоналом и, самое неожиданное, - рабами. Жилые комнаты, залы для отдыха и приёма гостей, коридоры были построены в восточном стиле. Настоящие турецкие бани с бассейном. Но, в отличие от средневековых гаремов, этот был современным: к каждой комнате примыкал санузел, и у каждого проживающего была отдельная кровать. Телевизор, радио и телефон отсутствовали, зато книги из огромной библиотеки всегда были доступны в любое время. Машин никаких не было, только конюшни с лошадьми. Но это даже было лучше: чистый воздух и ничего лишнего. Самое главное, в наличии были холодильники: там можно было хранить образцы всевозможных экспериментов. Иногда эти эксперименты так увлекали Шерлока, что он даже не замечал, как летит время. Он мог две или три ночи подряд заниматься химическими опытами в своей лаборатории, а потом отсыпался несколько часов, восстанавливая силы. Гарем мужчин был немногочисленным, всего двадцать пять человек, почти все - выходцы из бедных семей, проживающих в близлежащих селениях. Детектив тогда задумался: на какие же средства содержится дворец в настоящее время? Раньше, понятно, султан отправлялся на войну, завоёвывал новые территории, привозил оттуда золото, драгоценные камни, рабов. Поэтому, как только его провозгласили султаном, он задался этим вопросом серьёзно. А может ли немусульманин быть султаном? Оказывается, дед позаботился и об этом: он прописал все пункты в завещании и также оставил в наследство внушительный золотой запас, по крайней мере, при рачительном использовании, лет на пятьдесят должно хватить. Сначала Шерлоку такая жизнь нравилась, он упивался властью и вседозволенностью. Он получал удовольствие от того, что перед ним преклоняется всё местное население султаната. Но, в то же самое время, он был не сторонником рабства. К сожалению, главное условие завещания гласило: пока в султанате будет правитель – гарем не распускать и в его штате должно быть не меньше двадцати пяти человек; больше - сколько угодно, меньше - нельзя. Надо отдать должное начальнику султаната: с рынка рабов привозили редко. И вот, в очередной раз, когда сразу восемь человек покинули гарем по разным причинам: кого выкупили, кого забрали обратно домой, - Ариф-бей отправился на невольничий базар. И именно из этой партии невольников Шерлок сразу выделил человека с тростью, к которому его потянуло как к магниту, как будто тот хранил в себе загадку. Так оно и оказалось: бывший военный совсем не хотел подчиняться гаремным правилам; его сослуживцы и то были сговорчивее. Секс Шерлока особо не интересовал: он занимался им постольку поскольку, больше ради эксперимента. И потому что так было заведено правилами: надо было время от времени выбирать себе наложника и приглашать в постель. Хорошо, что частота приглашений никак не регламентировалась: вызывать гаремного раба можно было один раз в неделю или даже - раз в месяц. Когда к нему приводили очередного невольника для любовных утех, он угощал его вином с разными добавками; тот засыпал, а наутро ничего не помнил. Но блаженный вид султана говорил сам за себя: ночь была великолепной. А то, что «любовник» не чувствовал никакого дискомфорта в известном месте, объяснял по-разному. Например, одним говорил: «Меня испугал твой дрожащий вид, и я не стал лишать тебя девственности, в другой раз сделаю это»; другим: «Сегодня я позволил тебе быть сверху» и прочую подобную чушь. Шерлок никогда никого не наказывал, как это делали в соседних султанатах. В его вотчине было мирно и спокойно. До тех пор, пока полгода назад не появился «ненормальный» Халиф (конечно, он помнил его имя, просто при разговоре с Джоном не стал это показывать): он был выходцем из Турции, но всю сознательную жизнь прожил в Англии. В гарем попал случайно: поехал домой навестить семью и был захвачен в плен на границе с Ираном. В Шерлока влюбился как сумасшедший: смотрел на него, что называется, с открытым ртом. Султана такое навязчивое внимание утомляло, он не знал, как отделаться от назойливого обожателя. Хотел без всякого выкупа отослать домой, но тот нивкакую! И, вот однажды Шерлок решил пригласить, наконец, этого наложника в свои покои, чтобы разделить с ним якобы постель. И протянул уже тому бокал вина; но то, что произошло дальше, сильно удивило его: Халиф быстро опустился перед ним на колени и, запустив руку под его халат, ухватился за его член. Шерлок быстро пришёл в себя и спросил холодным тоном: «Чего ты хочешь? Если бы ты мог сегодня получить от меня все, что угодно, то что бы ты хотел, чтобы я сделал с тобой? Ты согласен на любые эксперименты в области секса?» И посмотрел на наложника сверху вниз своим пронизывающим взглядом так, будто пытался прочесть в его глазах ответ. Халиф был сбит с толку такой реакцией, поэтому, словно в тумане, разжал ладонь и вернул руку на место. Затем, склонившись в почтительном поклоне, еле слышно пробормотал: «Прошу прощения, повелитель. Могу я вернуться в гарем и подумать?». Шерлок отпустил его лёгким кивком. Но то, что любвеобильный наложник в скором времени отправится в комнату к французам, никак не ожидал. И уж совсем того, что надзиратели чуть не засекли его до смерти. Пришлось быстро избавляться и от Халифа, и от кровожадных стражников: переправить всех троих в соседний султанат. Смелый поступок Джона восхитил его и разозлил одновременно. Узнав о его бегстве, он самолично пустился в погоню. И даже избил этого упрямца по причине неповиновения. Поначалу Шерлок действительно видел в Джоне наложника, не похожего на тех, кто приходил к нему в постель. Он бросил ему вызов и, возможно, это и стало причиной необузданного гнева. И теперь, спокойно поразмыслив, он понял, что не хочет насилия и бездумного удовлетворения потребности. Ему хотелось заняться с Джоном таким сексом, чтобы его дыхание стало жарким и прерывистым, чтобы он извивался под ним и сам просил о любви. Чтобы они оба получили неземное удовольствие, сохраняя способность мыслить здраво… Шерлока никогда не беспокоило, как люди расценят его выходки, смешна была сама мысль о том, чтобы подчиняться этим жалким законам. Но сейчас речь шла о Джоне, и ему было не все равно. На этой позитивной ноте он успокоился и даже задремал. *** Очнувшись ото сна, Шерлок вышел во двор, прошёл вглубь сада и устроился в шезлонге под тентом. Недавно прошёл дождь, и воздух был наполнен чистотой и свежестью. Он сделал глубокий вздох и в блаженстве закрыл глаза. Его заметил Ариф-бей и подошёл, склонившись в почтительном поклоне. – Наслаждаешься? – Обычная скука. – А как насчет того бывшего военного, который помогал тебе рассеивать эту скуку? Тебе не удалось его вернуть? – Он остался у брата. Насколько я понимаю, он убежден, что во всем произошедшем виноват я…, и не хочет искать другие причины. Султан помрачнел. – Я ведь долго надеялся на его уступчивость. Но каждый раз он показывал своенравный характер: дерзил мне, вызывающе вёл, а потом и вовсе совершил побег. – Видимо, он сильно зацепил тебя, раз ты так расстроился. – На самом деле, он - единственный человек, которого я хочу видеть в своей постели и в дальнейшей моей жизни. Поэтому хочу отказаться от султаната и распустить остальной гарем. – По правде говоря, это не стало для меня неожиданностью. И я думаю, это можно устроить. – Да, я этого очень хочу. Всё золото, какое есть, раздашь в семьи наложников, - Шерлок в нетерпении подался вперёд. – А как твой брат к этому отнесётся? – Уверен, он поступит также: он сюда-то приехал, чтобы контролировать меня. Если я вернусь на родину, он последует тотчас же за мной. – Хорошо, пусть так оно и будет, - ответил Ариф-бей. – Но, честно говоря, я ещё не знаю, как всё обернётся. Я рассчитываю, что пребывание в моей постели даст Джону возможность получить истинное наслаждение независимо от того, что ему всегда нравились только женщины. – Получается, что ты не совсем уверен в его желании отдаться тебе? - спросил совсем уже сбитый с толку собеседник. – Наверное, я специально заставлял себя не думать об этом, поскольку нуждался в его согласии. – Проблема в том, что он не совсем разделяет твои взгляды, не правда ли? – И это серьёзная проблема, - вздохнул Шерлок. – Признайся, что сразу при первой встречи с ним ты почувствовал, что тебе попался крепкий орешек? – Да, так оно и было. Но мне удалось немного продвинуться вперёд. Он все равно понемногу сдаёт свои позиции, я это вижу. Он и у Майкрофта с удовольствием остался, потому, что испугался своих чувств. Как же, он, гетеросексуальный мужчина до мозга костей, ляжет под меня! –Что ж, и это вопрос времени. Я так понимаю? – Чем быстрее он окажется в моём доме, тем лучше будет для всех. Они помолчали. Затем Ариф-бей произнёс: – Прежде чем распустить гарем, мне предстоит тяжелый разговор с наложниками: придется объявить им, что ты сделал выбор в пользу одного-единственного человека. – Я думаю, золото их успокоит. – Слава Аллаху, его достаточно. – Ну, вот и прекрасно. А я начну новую жизнь в Лондоне с любимым человеком, - произнес повелитель. – Уже любимый? - начальник усмехнулся. – Конечно, дожив до тридцати лет, я только сейчас осознал, что если в моей жизни и будет любовь, то только к такому человеку, как Джон, - сказал Шерлок, - и я постараюсь внушить ему те же чувства. – На всё воля Аллаха, - констатировал Ариф-бей. – Я достаточно изучил вашу мусульманскую веру за эти два года и понял, что восточная истина такова: жизнь любого человека заранее расписана в Книге судеб. – Ты не согласен? – Как говорится, каждый верит в то, что ему выгодно. Я как человек, родившийся и выросший в Англии, знаю, что предначертания судьбы можно слегка подправить. – Что же, в таком случае, желаю тебе удачи. – На самом деле, мне понадобится кое-что посущественнее, - произнес он задумчиво.