Хроники некромантских будней

      Ритуал требует очищения; ритуал требует кровавой жертвы, и только они, немёртвые, могут принести её. Виктория улыбается отстранённо и закрывает глаза. — Я слышала, лорд Арантир, ты ищешь добровольцев, — голос Виктории звучит приглушённо и совершенно спокойно. Она смотрит прямо на избранника Асхи, не утаивая от него своего желания. — Всё верно, миледи, — Арантир чуть склоняет голову в почтении.       А после прожигает женщину невыносимо проницательным взглядом. — Для Эриша это будет страшной потерей.       Виктория улыбается уголками губ и прикрывает глаза. — Асха всё обращает на пользу, — в голосе её слышится облегчение. — Я стану четвёртой жертвой, и демоническая скверна смоется нашей кровью. А ты, любимец Богини, заверши начатое дело, — Арантир вновь в почтении чуть склоняет голову, пока Виктория уходит в сторону.       Она отдаляется от лагеря, желая побыть наедине. Ритуал будет проведён на рассвете, и до того времени рыцарь смерти желала подготовиться. Усмирить собственные мысли и очистить собственную душу.       Облегчение отзывается давно забытым нетерпением, покалывающим на кончиках пальцев — на какой-то краткий миг Виктория будто снова чувствует себя живой, и чужая горячая рука хлопает её по спине.       Виктория улыбается.       Долгая дорога подходит к своему завершению, и тоска одиночества отступает, давая место покою и смиренному принятию.       Асха всё обращает на пользу.       Она дарует Виктории жизнь, драгоценное время, что растягивается на долгие-долгие десятилетия холода одиночества и мрака забвения. Она по-прежнему одна из наиболее влиятельных фигур Эриша, но это совершенно не волнует её немёртвое сердце.       Ведь она осталась одна.       В этом новом мире она осталась совсем одна, потеряв всех, кого знала и кем дорожила. Из той старой жизни не осталось ни одного знакомого лица, ни одного знакомого голоса — не осталось ничего, кроме неё самой. И тяжёлого бремени существования, ознаменованного памятью и вечной горестью сожаления.       Виктория смотрит долгим взглядом на чёрное беззвёздное небо и закрывает глаза.       Она не смогла помочь своему возлюбленному.       Она никому не смогла помочь.       Она видит лица тех, кем когда-то дорожила — сейчас рядом нет никого из них.       Ведь Алехандро сам добровольно оставляет их, переходя на другую сторону Завесы и в конце концов оказываясь ею же и поглощённым.       Ведь Вейна, храбро защищающего тех, кого он любил, предают жестокой участи маги, вчерашние братья и союзники.       Ведь Анастасию забирает в свои вечные тоскливые объятия Мать Намтару.       Ведь Закира погибает в бою, отдавая свою жизнь на вечное служение Асхе.       Тоска снедает немёртвое сердце — кто сказал, что мрачные служители Прядущей не умеют чувствовать? Виктория усмехается горько и вновь смотрит в чернь ночного небосвода.       Пока фантомная горячая рука крепко сжимает её плечо.       Верный до последнего мгновения Валерио отдаёт за неё свою жизнь с улыбкой на губах — Виктории почему-то кажется, что о такой смерти он мечтал больше всего. И она не плачет о его смерти, нет, лишь принимает отход лучшего друга как данность.       Ведь Асха всё обращает на пользу.       Она впервые за четыре с половиной сотни лет не может сдержать неестественно горячие слёзы, когда опадают могучие чёрные крылья. Архонта настигает его судьба, и Асха призывает своего верного сына к себе. В то время как последняя надежда разбивается о землю вместе с безжизненным телом Ангела Смерти.       По крайней мере, для Виктории уж точно.       И долгая-долгая жизнь превращается в нестерпимое бессмысленное существование, скованное льдами вечного одиночества и печали.       В конце концов, из той, другой, старой жизни в новом, разорванном на клочья и ослабленном Эрише остаётся лишь она одна. — Асха примет всех, — пустой взгляд скользит по безымянным могилам преданных земле воинов, и Виктория искренне сожалеет, что не может пойти следом за ними.       Вместо этого она продолжает свой путь вперёд, деля его на двоих со своей памятью и растерзанным сердцем.       «Пожалуйста, Госпожа, прими меня в свои объятия»       «Я верой и правдой служу тебе много веков, молю, подари мне долгожданный покой, ведь я так устала»       «Подари мне долгожданный покой под сенью твоих крыльев, в том месте, где я снова смогу встретиться с ними. В том месте, где я снова смогу встретить его»       Виктория улыбается горько — милосердная и жестокая Богиня, наконец-то, внимает её молитвам. И долгая дорога обретает своё завершение.       Горизонт занимается рассветом, и радость и надежда впервые за полтора века тьмы и холода безучастного равнодушия освещают уставшую душу. Виктория идёт на смерть без страха и сожалений, лишь с благодарностью — скоро её страдания закончатся.       Скоро она снова встретит своих друзей и своего возлюбленного, с которым ей никогда не было суждено быть вместе. И пусть они вновь расстанутся, затерявшись в вечном цикле перерождений, Виктория улыбается — пусть даже в последний раз, но она увидит его.       Крик боли заглушает читающееся заклинание; он разрезает звенящий магией воздух и устремляется ввысь, теряясь где-то среди облаков. Немёртвое тело недвижимо замирает в воздухе, и жилы его наливаются багряно-алым пульсирующим жаром, плавящим доспехи и сжигающим кожу. Тёмные волосы, словно змеи, развеваются на ветру, а горящие зелёным ядом Матери Намтару глаза закатываются.       Пока Ургаш сцепляется в очередной схватке с Асхой, и Паук плетёт свою паутину.       Виктория добровольно отдаёт себя до последней капли, и тело безвольной куклой падает наземь. Бездыханное, безжизненное — лишь оболочка, более ни на что не годная. Мертвенно-бледная кожа, местами прожжённая магией ритуала, и счастливая умиротворённая улыбка — всё, что остаётся от некогда могущественного рыцаря смерти.       В конце концов, Асха всё обращает на пользу.