Хроники некромантских будней

      Когда Мать Намтару возвращает Анастасию обратно в подлунный мир, она едва ли может узнать его. Все, кто был ей дорог, все, кого она любила, всех их призвала к себе Прядущая, оставляя пустоту и горькие, словно пепел, сожаления в душе иерофанта, что уже не была иерофантом.       Ведь от культа остаётся лишь одно название.       Некроманты, сломленные и униженные, бегут кто куда может. Прячутся и скрываются, и от некогда могущественного Дома Этерна остаётся лишь отзвук, тающий на ветру, рассеивающийся как дым. Эриш, оплот и надежда, превращается в разодранное на лоскуты одеяло, где каждый пытается оттянуть на себя кусок побольше. Служение теряет свой смысл, свою суть, а старые нормы и догматы порастают паутиной.       Этот мир — не мир Анастасии. Чужой и холодный, враждебный и пустынный, в нём Анастасия чувствует себя лишней. Чувствует себя той, кого не должно было в нём существовать.       Но она есть. И теперь ей нужно начинать всё сначала. Сил на это, правда, как и желания, нет вовсе. Есть лишь долгая дорога без завершения, на которой нет никого, кроме неё. Анастасия качает головой, вздыхая тяжело, и прикрывает глаза. Удаляется в добровольное изгнание, превращаясь в отшельницу, одинокую аскетку, запертую в чёрном холодном замке в самом тёмном и непроходимом уголке Эриша.       Пока в один прекрасный день к ней не приходит необычный проситель.       Она смотрит долгим задумчивым взглядом на своего гостя. Он не то чтобы молод, но и умудрённым жизнью, вернее нежизнью, его назвать сложно. От него веет силой и мудростью, и глубоким почтением, с которым он склоняет голову, когда видит перед собой величественную статную женскую фигуру хозяйки здешних окраин.       Лоб его венчает гордое алое изображение Паука, раскинувшего лапки, — смелое и претенциозное заявление сейчас, когда некромантия теряет сама себя и много где встречает неприкрытую вражду и ненависть. Мало кто теперь решается увенчать своё чело гордым и почётным символом, и старая боль против воли колышется в женском сердце, вставая перед глазами родными, незабытыми чертами павшего супруга.       Анастасия прикрывает глаза, отводя взгляд от своего внезапного гостя, и первая нарушает застоявшуюся тишину. — Кто ты, странник? И зачем прибыл ко мне? — от её тихого голоса едва заметно колышутся язычки горящих свечей, а шорох тяжёлых тканей чёрных одеяний разгоняет мимолётное молчание, повисающее между собеседниками. — Моё имя Арантир, госпожа, — мужчина перед ней вновь склоняется в почтении, отвечая с размеренным спокойствием и уважением. — И пришёл я к тебе с просьбой, если не откажешь мне и выслушаешь её. — Отчего же мне отказывать? — Анастасия ведёт плечами, жестом приглашая Арантира присесть. — Я долгие годы живу в одиночестве, редко кто приходит ко мне побеседовать со мной да развеять мою скуку. Итак, о чём хочешь меня попросить, избранник Асхи? — её губы слегка дёргаются вверх, когда она видит тень легчайшего удивления, мелькающую в глазах её случайного — нет, далеко не случайного — гостя.       Арантир… Мать Намтару говорила с ней в Мире Духов. Она говорила о судьбе мира, о том, что ждёт его в его завершении, и нередко упоминала она имя того, кого Богиня отметила своим любимцем. Одарила благословением и благосклонностью. И вот теперь он пришёл к Анастасии, и старая иерофант, конечно, уже знала, о чём он попросит её. — Легенды о твоей мудрости не лгут, госпожа, — Арантир держится всё с тем же вежливым почтением, на мгновение прикрывая глаза. — Ты, что знает и толкует волю Асхи… Прошу об одном тебя, госпожа: позволь мне, её покорному слуге, стать твоим учеником. Много дней, много лет я провёл, постигая мудрость мудрейших, исследовал бесчисленное множество библиотек и перечитал бесчисленное множество книг. Но мало этого для того, чтобы понять и постичь замысел Асхи. Её волю и желания. Но ты, госпожа, ты та, кто застала ещё Великого Архонта Белкета. Лишь ты можешь научить меня тому, что не написано в книгах.       Анастасия улыбается уголками губ, внимательно глядя в спокойное лицо своего собеседника. Вглядывается в острые худые черты, впалые скулы, источающие мудрость и спокойствие тёмные глаза… Любимец Богини действительно отличался от своих нынешних братьев-во-смерти. Он словно, как и сама Анастасия, был не из этого времени, не из этой эпохи, был чужим и лишним там, где всё давным-давно изменилось. Однако…       В отличие от Анастасии, он горел силой и искренним желанием служить Госпоже. Он горел энергией и он действительно мог сделать то, на что у иерофанта уже не было сил и желания. Более того — он был единственным, у кого бы это получилось.       Анастасия усмехается уголками губ, прикрывая глаза. Как и говорила Мать Намтару, в избраннике Асхи найдёт она себе достойного преемника. Того, кому можно будет доверить и культ, и служение. Того, кто сбережёт Священный Цикл и не даст знаниям окончательно кануть в Пустоту.       Того, чей окончательный отход, в конечном счёте станет началом конца всего мира для того, чтобы он снова, как феникс, возродился из пепла, крови и слёз. — Хорошо, лорд Арантир, — Анастасия кивает медленно, размеренно вытягивая слова. — Я возьму тебя в свои ученики. Не жди, что обучение будет лёгким, и будь готов к тому, что в его завершении тебя будет ждать суровая проверка. Единственное задание, которое ты должен будешь выполнить, даже если твоё сердце не будет желать этого. — Готов я ко всему, госпожа, — Арантир отвечает также неспешно, но решительно, прямо глядя в глаза иерофанта, что до сих пор пылают зеленью священного яда. — Тяготы не страшат меня, и свою верность Асхе я готов доказать любыми испытаниями. Я — её верный слуга, и не сбить меня с пути ни мелким соблазнам, ни великим сомнениям. — Очень хорошо, — Анастасия приподнимает уголки губ, с затаённым теплом и надеждой глядя на просителя перед собой. Просителя, что отныне становится её последним учеником.       Любимец Богини и вправду оказывается щедро одарён её милостью. Одарён ею и собственной усидчивостью и терпением, с которыми он постигал сложную науку. Вникал в тайны и пытался понять сам, своим разумом структуру мироздания. Великий замысел, как и для чего всё создавалось? Из чего и зачем был возрождён этот мир?       Великая сила течёт по жилам Избранника Асхи, которую он учится контролировать и управлять, направляя её на благо и служение Прядущей. Он — тот, кто хранит её баланс и равновесие, и тот, кто карает своей рукой всех нечестивцев и врагов Богини.       В конце концов, он тот, кто обращает всё во благо Асхи, и бесконечный цикл переживает последний на своём закате подъём — Анастасия, на самом деле, мало чему может его научить.       Разве что передать ему самое важное и ответственное задание. Свою последнюю волю и последнюю мудрость из теней прошлого, что покрывается пылью, припорашиваясь серым налётом забвения. — Сила в общности, лорд Арантир, — ученик внимает с почтением и смирением словам своего учителя, и Анастасия смотрит на него с затаённой печалью. — Разрозненные, мы слабы и немощны. Нет единства в наших рядах и согласия, и превращаемся мы в гонимых униженных псов, прячущихся по своим конурам. Трясущимся и рдеющим за собственные шкуры, безразличные к судьбе мира и порядка. Теряем своё истинное предназначение, и служение превращается в фикцию. Помни, лорд Арантир, Асха всё обращает во благо, и карает она нечестивцев, неся очищение от лжи и скверны. — Ведом мне этот путь Прядущей, моя госпожа, — ученик отвечает спокойно и размерено, пытаясь уловить затаившийся смысл чужих слов. — Много думал я о том, что мы, хранители её порядка и равновесия, уже давно потеряли себя. Асха давно явила мне моё предназначение. Я должен до конца своих дней уничтожать демонов и поклоняющихся им. Но Эриш, былой оплот порядка, погрузился в летаргический сон, и князья мелких уделов совсем забыли о служении Богине. Я должен забрать их города и легионы, собрать все силы Эриша в единый мощный кулак. — Верно, лорд Арантир, — Анастасия улыбается уголками губ, согласно кивая. — Ты должен объединить Эриш и вернуть ему былое могущество, более того, ты единственный, кому удастся сделать это. Дремлющие вампиры и личи пойдут за тобой, как и пойдут рыцари смерти. Те, в чьих душах осталась благодать Асхи, признают тебя своим владыкой. — Идём со мной, госпожа, — Арантир протягивает иерофанту руку — не в прямом смысле, разумеется, но в метафоричном. — Ты — та, кто помнит Великого Архонта. Супруга Жнеца Душ, верховный иерофант — твоя сила и авторитет послужат на благо Богине.       Анастасия в ответ улыбается горько, качая головой. Устремляет долгий взгляд в небо, а после переводит его обратно на лицо своего ученика. Она знает, что в этом, новом, мире, переживающем свой закатный подъём, для неё нет места. — Нет, лорд Арантир, — она говорит легко и на мгновение будто снова превращается в легкомысленную восемнадцатилетнюю девчонку. — Асха спряла для меня свою паутину. Моя дорога заканчивается, господин, и ты, любимец Богини, должен подарить мне её благословение, — Арантир с лёгким непониманием сводит брови на переносице, в то время как взгляд Анастасии тяжелеет, и холодные металлические нотки звучат в её голосе: — Настало время твоего последнего испытания, мой ученик. Докажи, что ты достоин высокого доверия и чести, оказанной тебе. Убей меня, предай окончательной смерти, или пади сам, уйдя в зыбучие пески забвения.       Арантир колеблется меньше мгновения. Прикрывает глаза, а когда открывает их вновь, проклятие иерофанта разбивается о мощный щит, стекая с него словно капли дождя с молодого листка. Анастасия нападает снова, но Арантир отражает её атаку ещё на подходе, без колебаний и сожалений контратакуя в ответ.       Она улыбается с умиротворённым спокойствием, когда её противник превосходит её по силам. Служители смерти не могут умереть просто так и сами себя лишить жизни не могут. Лишь самая могущественная магия да гибель в бою могут даровать им окончательный уход к Прядущей. Смерть — обратная сторона жизни, и невежественные глупцы те, кто думают, будто её заслужить и получить легко и просто. Не-е-ет, как и жизнь, смерть не приходит легко, и умерщвлённой оболочки для неё всегда мало — как жаль, что лишь служители Асхи в истинной мере понимают и осознают это.       Анастасия улыбается с умиротворённым спокойствием, когда сражаясь неистово, изо всех сил, она терпит поражение. В тёмных глазах её ученика горит равнодушный приговор, и рука его не дрожит, когда он приводит его в действие. Долгожданный покой и завершение, о которых Анастасия так долго грезила, встречают её ледяными объятиями Смерти, и последняя женщина рода Грифона навеки закрывает свои глаза.       Оставляя судьбу Асхана и Эриша в руках достойнейшего из их числа. Верховного Лорда, что сокрушит ложь демонов, и собственной кровью, когда придёт время, омоет руины вновь разрушенного мира.