Хроники некромантских будней

      С пернатой фауной отношения у Вейна не складывались никак от слова совсем. Он не знал точно, чем это было обусловлено: его хронической непереносимостью птиц, или же скверным характером некогда воскрешённого домашнего любимца Алехандро, который верой и правдой служил своему хозяину до своей глубокой птичьей старости, а после — и вовсе после смерти. Птица эта, кстати говоря, обладала на редкость пакостным и мерзким нравом, весьма под стать хозяину, конечно. Но если с последним Вейну поначалу худо-бедно удавалось найти общий язык, то с его питомцем — не особо.       А после того, как Сандро и вовсе покинул культ и обратился в главную угрозу всего Асхана и личную головную боль Вейна, отношения Жнеца Душ с птицами испортились окончательно и бесповоротно. — Заберите от меня эту чёртову птицу, — у Вейна едва ли не глаз дёргается от раздражения, когда Синеклюв в очередной раз пролетает мимо, пронзительно каркая Жнецу в лицо. — Потому что я давно хочу повырывать ей перья! — привычная угроза, срывающаяся с мужских губ, вызывает лишь как обычно возмущённое клокотание Синеклюва.       И всё бы ничего — угроза так и осталась бы угрозой, пустыми словами, если бы её случайно не услышала Закира. Ребёнок, ещё слишком чистый и наивный, воспринимающий сказанные слова буквально, проникается искренним сочувствием к любимому папе, когда видит, какое грустное у того лицо. То, что оно на самом деле раздражённое и немного злое, успешно игнорируется девочкой, и причинно-следственная связь чётко рисуется в юной голове.       Папа грустный, потому что хочет зачем-то получить перья Синеклюва, но не может этого сделать. Значит, чтобы он снова стал счастливым, ей просто самой нужно раздобыть их! Закира широко улыбается и тут же начинает соображать, как это лучше всего сделать.       Решение задачи кажется ей абсолютно очевидным, и девочка тихо входит в материнский кабинет. Мамы в нём нет, но зато есть Синеклюв, дремлющий на жёрдочке и ничего не подозревающий, и Закира бесшумно подходит к нему, чтобы не спугнуть. Внимательно рассматривает волшебного птаха и думает, какие же перья нужны её папе — ведь самого главного-то он и не сказал!       Наткнувшись, однако, взглядом на три длинных красивых пера в хвосте птицы, Закира довольно кивнула себе, посчитав их идеальным вариантом, и аккуратно приблизив пальчики, резко дёрнула на себя.       Пронзительное «Каррррр!» эхом прокатилось по пустым коридорам Аль-Бетиля, пока Закира шустро выскочила из кабинета, со всех ног несясь к отцу и заодно подальше от гнева покалеченного Синеклюва. — Папа! Папа! Я достала тебе перья, как ты и хотел! — Закира улыбается широко, махая рукой со своим трофеем, подбегая к отцу, беседующему с Людмилой и Анастасией.       Женщины удивлённо переглянулись друг с другом, когда девочка подбежала ближе и протянула три пера недоумённому отцу. — Спасибо, дорогая, — сбитый с толку Вейн принял подарок дочери и переглянулся с собеседницами. — Но что это за перья и зачем они мне? — Ну как же, папа! — Закира в искреннем изумлении распахнула глаза. — Ты же сам говорил, что давно хотел вырвать перья у Синеклюва! Я только не знала, какие именно тебе были нужны, поэтому вырвала их из хвоста, — широко улыбнувшись, девочка даже не представляла, какую подлянку только что устроила своему отцу.       Людмила тихо прыснула, отворачиваясь в сторону и пряча смешок, а Анастасия обманчиво милым голосом обратилась к дочери: — Закира, милая, не хочешь проверить, как там поживают ламассу? — та тут же с энтузиазмом закивала головой. — Яшер будет рад видеть тебя, да и ламассу тоже, — Закира радостно запищала и маленьким ураганчиком унеслась прочь к своим любимым четвероногим немёртвым друзьям, пока мама не передумала. — Вейн, ты ничего не хочешь мне объяснить? — как только дочь скрылась в крепостном переходе, иерофант, источая убийственную ауру, посмотрела на супруга, который всё ещё сжимал в руке перья несчастного Синеклюва.       Не предчувствуя для себя ничего хорошего, Жнец Душ лишь нервно сглотнул.       С пернатого инцидента проходит несколько дней. Анастасия очень мягко объясняет дочери, что больше у Синеклюва вырывать перья не надо, даже если папе очень будет хотеться это сделать. Она убеждает девочку, что бедному ворону было очень больно, и он теперь не может летать, на что Синеклюв жалобно каркает и демонстративно хромает.       Закира, расстроенная последствием своего, как ей казалось, доброго дела, едва не плачет, и Синеклюву приходится ласково клюнуть её в руку на знак примирения. Девочка, в свою очередь, целый день, к неудовольствию Вейна, таскает пострадавшую птичку на своём плече. Однако Синеклюв, в конце концов, волшебный ворон, поэтому он достаточно быстро «исцеляется», вечером, когда Закира приносит его обратно в кабинет матери, вспархивая с детского плеча на свою любимую жёрдочку, и ребёнок клятвенно обещает больше не калечить его.       Впрочем, «пернатая» проблема всё равно не оставляет детский разум, кроме того папа ходит совсем поникший и грустный, и девочка решает, что ему в этой жизни, а точнее, нежизни, для полного счастья явно не хватает парочки волшебных перьев.       Закира смешно морщит носик, серьёзно и крайне сосредоточенно смотрит впереди себя. Величественная и могучая фигура архонта, чёрная и мрачная, стоит прямо перед девочкой, которая находится в тени между своими родителями. Ей не интересны сложные и занудные разговоры взрослых, а потому в низкий глубокий голос Ангела Смерти она совершенно не вслушивается. Её внимание целиком и полностью занято другим, более важным вопросом.       Чёрными мягкими перьями, тихо колышущимися на сильных ангельских крыльях.       И детская логика, лишённая нелицеприятных подробностей о головомойке, устроенной Анастасией Вейну, построила вполне себе стройную цепь.       Если папа был так счастлив получить перья Синеклюва, то против перьев архонта он точно не будет. Тем более они-то даже по виду намного мягче и ценнее перьев пусть и волшебного, но всё же ворона.       На девичьем личике расплылась довольная улыбка, и сложные схемы плана по добыче чужих перьев быстро сменяют друг друга. Совершенно при этом исключая из себя вариант подойти и просто попросить архонта.       Выследить и подловить Ангела Смерти так же, как до этого Синеклюва, который был, хоть и волшебным, но всё же вороном, было гораздо сложнее. Но Закира не была бы Закирой, если бы не смогла решить такую незначительную проблему.       Архонт спокойно сидел в своём кабинете. Бегло просматривал свитки-отчёты из далёких земель. Закира, затаившись, сидела под его столом, ожидая благоприятный момент, когда можно было начинать действовать.       Белкет, чьё лицо было скрыто глубоким капюшоном, незаметно улыбнулся уголками губ. Он был несколько удивлён, когда понял, что в своём кабинете он не один — кто-то умудрился прошмыгнуть в него незаметно от самого хозяина, и этим «кем-то» оказалась пятилетняя дочь Вейна и Анастасии. Архонт, заинтригованный, делал вид, что не замечает её, продолжая заниматься своими делами и гадая, для чего он мог понадобиться маленькому ребёнку.       Закира, меж тем, бесшумно закопошилась под столом. Аккуратно поглядывая на сосредоточенного архонта, она чуть высунулась вперёд. Пристально глядя на расслабленные сложенные крылья ангела, девочка медленно потянула к одному из них руку, и стоило маленьким пальчикам дотронуться до мягких чёрных перьев, как над её головой раздался спокойный голос: — И что тебе нужно от моих крыльев, дитя?       Закира, которую застали врасплох, тихо ойкнула и подскочила на месте, грозясь удариться затылком о край стола, но Белкет предусмотрительно подставил руку, не позволяя ребёнку травмироваться.       Девочка залилась краской, стыдливо поглядывая на своего разоблачителя. Она вылезла из-под стола и тяжело вздохнула, низко опустив голову. Белкет на это беззвучно усмехнулся, не боясь собственного разоблачения. — Так, что привлекло тебя в моих крыльях, дитя? — когда пауза начала затягиваться, повторил свой вопрос архонт.       Закира шумно засопела, а после несмело подняла глаза на ангела. — Ваши перья, — буркнула, сгорая от стыда, и Белкет удивлённо переспросил: — Перья? — Понимаете, папа собирает перья, — тут Закира затараторила, резко подаваясь вперёд и сжимая в маленьких пальчиках чёрные одежды архонта. — Я не знаю, зачем они нужны ему, но он был очень расстроен, когда говорил, что у него нет перьев Синеклюва и что он хочет вырвать их у него. Я принесла ему несколько, и он был очень счастлив. И я подумала, что трёх перьев Синеклюва мало, но снова вырывать их у него я не хочу, он и так на меня обиделся за это. Поэтому я решила, что несколько ваших перьев ему не помешает… — пыл девочки поугас к концу тирады, и она снова потупила взгляд, не видя, как Белкет спрятал лицо в руке, а его могучие плечи едва заметно затряслись в беззвучном смехе.       «О Асха, как же дети всё-таки наивны и непредсказуемы!» — мысленно воскликнул архонт, без тени злости глядя на провинившегося ребёнка перед собой. Зная о непростых отношениях Вейна с воронами и другими представителями пернатых, он не сомневался, что Жнец в порыве чувств всего лишь воскликнул ругательства в сторону Синеклюва. Которые впечатлительная Закира восприняла слишком буквально. — Иди сюда, дитя, — архонт наклонился вперёд, и мягкие перья едва слышно зашуршали, привлекая к себе внимание Закиры. Она несмело подошла ближе, и Белкет подхватил её подмышки, усаживая себе на колено. — Твой отец едва ли нуждается в перьях, что Синеклюва, что моих, — слова архонта заметно расстроили Закиру, гордую тем, что она сделала полезное для любимого папочки дело. — Однако, — видя искреннюю грусть на детском личике, Белкет тепло улыбнулся, чего ребёнок, конечно же, не увидел, — это не значит, что я не согласен поделиться своими перьями с тобой. — Но зачем они мне? — чуть оживившись, девочка непонимающе посмотрела на архонта своими большими болотно-зелёными глазами. — У ангельских перьев много свойств, — загадочно отозвался тот. — Некоторым они даруют удачу, некоторым уверенность в себе; от некоторых отгоняют страхи, а некоторых охраняют в беде, даруя защиту в трудную минуту. Кто знает, какую службу они сослужат тебе, — он потрепал девочку по светлым волосам, и та расплылась в широкой улыбке. — Значит, я могу вырвать одно из вашего крыла? — со всей своей непосредственностью и искренностью спросила Закира, и Белкет тихо хмыкнул в ответ. — Это вовсе необязательно, — спокойно произнёс он. — Кроме того, вырывать перья — не самое достойное занятие для юной леди, вроде тебя, Закира, — девочка на этих словах стушевалась, а ангел продолжил: — Это только кажется, что перьев много, и утрата одного ничего не значит. Но на самом деле для органичного функционирования важно каждое перо, каким бы маленьким оно ни казалось. — Простите, мастер Белкет, я не знала, — Закира, искренне впечатлённая чужими словами, снова посмотрела на скрытое капюшоном лицо архонта. Тот улыбнулся. — Не беспокойся об этом. Перья, как и всё живое, имеют свойство со временем отмирать, выпадая, давая возможность молодым и здоровым вырасти на их месте. Тебе повезло, что одно из таких выпало буквально только что, — ангел протянул Закире руку и раскрыл кулак, показывая чёрное гладкое перо, лежащее на ней.       Глаза ребёнка засияли неподдельной радостью, и девочка осторожно забрала с чужой ладони свой странный подарок. Тот час прижала его к груди, а после посмотрев восторженным взглядом на архонта, резко подалась вперёд, тоненькими ручонками обнимая его за шею. — Спасибо, мастер Белкет! Я обещаю, что обязательно сохраню его! — в счастливом детском голосе он услышал искреннее и твёрдое обещание, и мягкая улыбка снова легла на его губы.       Ангел Смерти осторожно обнял дитя в ответ. Думая о том, что у него, на самом деле, последний раз перья выпадали двести лет назад.