Хроники некромантских будней

      Анастасия усмехается с нескрываемой горечью и прикрывает глаза. Собственная слепая наивность пробуждает теперь уже в навек немёртвом сердце вину, скручивающую в тугой узел внутренности. Она была так беспечна и доверчива, что ею оказалось так просто воспользоваться. Использовать словно вещь, а потом выкинуть за ненадобностью. Но разве она могла предположить, что нож в спину она получит от самого любимого и желанного создания? От пресветлого сиятельного ангела, несущего лишь истину и праведность?       Анастасия качает головой от собственных мыслей и крепко сжимает в кулаках руки. Скрипит зубами, и взгляд её темнеет и тяжелеет. Убийца её отца, сломавший ей жизнь, наказан, но осталось ещё кое-что, что было необходимо сделать.       Безумие, фанатизм и одержимость Уриэля не знают никаких границ: ни моральных, ни этических, ни физических. Ослеплённый своей злобой и болью, он превратился в безумца, масштаб преступлений которого заставлял волосы шевелиться на затылке, а кровь стыть в жилах. Анастасия, доверявшая и любившая его, едва ли могла предположить, насколько ангел может быть лицемерен, а его сердце — быть чернее ночи, с которой он так хотел сразиться.       Для достижения желаемого все цели хороши. И создание небесных воителей — лишь малая часть безумия, которое воплощал Уриэль, не видя и не желая видеть последствий. Анастасия вскрывает правду, словно гнойный нарыв острым скальпелем, и ужасается от того, что обнаруживает.       Беснующаяся инквизиция — и безжалостные эксперименты. Небесные воители — не первые и не единственные, и приют во Фламмшрайне вовсе не то, чем кажется на первый взгляд. Тюрьма, в которой держат «брак» и «неудачи», желая скрыть следы своих деяний и преступлений от других.       Искренняя печаль и сострадание переполняют немёртвое сердце, когда они со Светланой врываются в крепость и видят, кого ангелы прячут в ней.       Двое, молодой мужчина и девушка, с настороженностью смотрят на интервентов, заграждая собой всех остальных — детей. Ошеломление, а затем ярость поднимаются в душе Анастасии холодным пламенем, когда Светлана вступает в разговор с ними, выясняя, кто все эти дети. Сиятельные серафимы — вернее, все неудачные попытки, которые ссылают в это место подальше, желая вовсе забыть про их существование. Ещё один эксперимент, на который Уриэль пошёл без каких-либо колебаний и размышлений.       Принёс ещё одну жертву собственным безразличием и им же перечеркнул семнадцать судеб, чья вина заключается лишь в том, что они родились. Не по собственному желанию даже.       Анастасия обличает ангелов перед императрицей и всеми придворными, но они лишь охают да ахают — больше ведь ничем они не могут помочь этим детям, познавшим на себе равнодушие взрослых. И для них не оказывается места как среди ангелов, так и среди людей. Анастасия почти не удивлена и почти не разочарована. И тогда дерзкая упрямая идея сама приходит ей в голову.       Она знает место, как и знает того, кто примет их и едва ли отвергнет. И Анастасия, как истинный Грифон, не спрашивает ничьего разрешения и мнения. Для неё в Империи, вообще-то, места тоже нет, и здесь её больше ничего не держит. — Идёмте со мной, — она без страха приходит в это место вновь и решительно протягивает руку Ниалу и Мириам.       Они переглядываются друг с другом и кивают друг другу. И просят Анастасию помочь им собрать самых младших. Подростки идут сами, детей помладше ведёт за собой Мириам, а трёх младенцев, едва успевших родиться, забирают Ниал и Анастасия. Она прижимает к себе двух мальчиков и пытается унять бурю внутри себя. Негодование и злость, но вместе с тем — искренняя печаль; радость и уверенность, что она всё сделала правильно. Что тогда с Йоргеном и Элизабет, что сейчас с этими серафимами, которых она вела в Аль-Бетиль. Владыка Белкет, конечно, будет изрядно удивлён, но едва ли он откажет в помощи этим полукровкам. И действительно.       Глубокий капюшон скрывает искреннее изумление, когда Анастасия предстаёт перед владыкой с двумя младенцами на руках, ведя за собой двух взрослых полуангелов, один из которых также стоит с ребёнком у своего сердца и к которым жмётся двенадцатеро детей самого разного возраста. Но Анастасия стоит решительно и непоколебимо, и кажется, у неё входит в привычку доставлять Аль-Бетилю лишние проблемы. — Почему ты привела их сюда? — Белкет догадывается об ответе, но всё же не может не спросить; замечает, как напрягается и смотрит с недоверием девушка, чьи черты кажутся смутно знакомыми. Впрочем, черты многих из этих детей кажутся Белкету смутно знакомыми, и он не может сдержать горькую усмешку.       И это его называли падшим и порочным, проводящим омерзительные эксперименты и изыскания?.. — Ты ангел, владыка, — Анастасия отзывается невозмутимо. — И ты знаешь, каково это. Лишь ты один и можешь принять их. Обучить, исцелить и утешить — и получить от них то же самое в удвоенном размере.       Усмешка сменяется улыбкой: Грифоны есть Грифоны. Но всё же Анастасия права, и Белкет вздыхает явственнее. Аль-Бетиль не был готов к такой внезапности, но в Доме Этерна любой может найти своё место и не быть отвергнутым. — Хорошо, — он кивнул, по очереди посмотрев на Анастасию и взрослых полукровок. — Вы можете считать это место своим домом так долго, как захотите. Здесь вас никто не упрекнёт вашим происхождением и никто не назовёт разочарованием из-за вашего рождения, — эти слова прозвучали слишком понимающе, и недоверие во взгляде девушки уступило место удивлению.       Белкет изучал внимательным взглядом лица каждого из новоприобретённых жителей Аль-Бетиля. Это будет непросто, но в конце концов, когда в его жизни что-то было легко? А эти дети... Что ж, лишь одной Асхе ведомо, какая судьба их ждёт в дальнейшем.