Хроники некромантских будней

      Белкет ждал этот день: рано или поздно он должен был наступить. Ангельская анатомия во всём перекрывала человеческую, а потому Белкет особенно присматривался к этой четвёрке маленьких бескрылых шкодников. Пока что бескрылых, но он подозревал, что это ненадолго.       Ангелы, вопреки стереотипам, не рождались сразу крылатыми. Это было непрактично, да и даже для ангельских женщин опасно. А потому их младенцы рождались бескрылыми, совсем как люди, и лишь к возрасту, соответствующему пяти-шестилетнему человеческому ребёнку, у маленьких ангелов прорезались крылья.       Белкет и те, кто вместе с ним были сотворены самим Эльратом, миновали эту стадию. Но он наблюдал за немногочисленными детьми, второго и третьего поколений, да и в принципе догадывался, что это крайне неприятный и болезненный процесс. Цепочка простых логических умозаключений позволяла сделать вывод, что Рамоне, Рине, Трише и Йоуну только предстояло познать на себе эти ощущения.       Белкет не ошибся: уже спустя полгода пребывания полуангелов в Аль-Бетиле у вышеозначенной четвёрки начали проявляться первые симптомы прорезающихся крыльев.       Первым на непривычную вялость и тихость неугомонной четвёрки внимание обратил Мерих. Маленькие шкодники взлюбили его особенной любовью, испытывая на прочность отнюдь не безграничное терпение шерифа. Однако в последние дни все четверо ходили поникшими и печальными, и не было похоже, что они замышляют какую-то пакость.       Дальше то, что с детьми что-то не так, заметила Анастасия. Она приходила к ним по утрам, помогая собраться и забирая с собой на занятия. Но когда она пришла в этот раз, то застала Йоуна и Рину неестественно бледными, Рамону — тихонько хнычущей, а Тришу — с температурой. Дети абсолютно точно были нездоровы, и Анастасия тут же поспешила за Каспаром. — У них режутся крылья, — по дороге бывшая герцогиня Грифон встретила Мириам, поделившись с ней своей тревогой, и девушка сочувствующе вздохнула, покачав головой. — Это всегда болезненный процесс, но мы все через него проходили. — И что, ангелы никак не пытались вам помочь? Облегчить боль или хотя бы сбить температуру? — Анастасия нахмурилась, а Мириам пожала плечами. — Нас выбрасывали в приют, и единственная забота, которую мы получали — это еда, вода и одежда, — равнодушно произнесла она. — Всё остальное — наши проблемы. Захотим жить — выживем. — Это ужасно и жестоко, — Анастасия скрипнула зубами и сжала руки в кулаках, на что Мириам вновь пожала плечами. — Ангелы, которые с нами были в том приюте, всегда раздражались, когда боль становилась настолько сильной, что мы кричали. Они предпочитали делать вид, что не слышат наших криков и не видят нашей боли. Или иногда шипели, чтобы мы не вели себя как люди. Они говорили, что если мы ангелы, то мы выживем, потому что мы должны быть сильными и выносливыми, — она криво усмехнулась и повела плечами. — Но режущиеся крылья — худший кошмар, который только был. Это не только ужасная физическая боль — от неё контроль над сознанием слабеет, и те, вторые, пытаются выбраться наружу, — Анастасия помрачнела ещё больше, а Мириам виновато вздохнула. — Ниал пытался помогать всем нам, когда это случалось... Но он не слишком разбирался в целительстве, чтобы его помощь действительно имела эффект. — Мне жаль, — искренне прошептала Анастасия. — Мне так жаль, что вам пришлось через это пройти. — Зато у наших младших есть шанс пережить это легче и спокойнее, — Мириам ободряюще улыбнулась. — Господин Каспар, кажется, поразительно сведущ в медицине. Уверена, он сможет помочь.       Каспар, однако, впервые в своей практике сталкивался с такой проблемой. Он внимательно осмотрел всю четвёрку, выслушал рассказ Мириам о том, как происходит прорезывание крыльев, и крепко задумался, что с этим делать. Как сделать так, чтобы облегчить боль и помочь детям. — Леди Анастасия, — когда Каспар ушёл в свою лабораторию, чтобы приготовить какую-то мазь, тихо позвала её Рамона. Анастасия встрепенулась, повернувшись к девочке, и тут же подошла к ней, опустившись на край кровати. — Что случилось, милая? — она погладила девочку по светлым волосам, и та с надеждой посмотрела на неё. — А папа придёт к нам? — всё также тихо спросила она. — Он не злится, что нам больно? — Анастасия в замешательстве переглянулась с Мириам, которая утешала беззвучно плачущую Рину. — Конечно, не злится, — Анастасия снова погладила Рамону по волосам. — Он обязательно придёт к вам, но немного позже, — она улыбнулась, и девочка неуверенно улыбнулась ей в ответ. Прильнула к немёртвой девушке в поисках утешения, и Анастасия аккуратно обняла её, баюкая в своих объятиях.       О происходящем до Белкета поначалу долетают лишь слухи. Слуги суетятся, бегая по поручениям лекаря и Анастасии, которая остаётся с детьми и присматривает за ними вместе с Мириам. Он прислушивается к ним, а после коротко вздыхает и расправляет собственные крылья, покидая свой кабинет. Едва ли в Аль-Бетиле кто-либо когда-либо сталкивался с подобной проблемой, чтобы наверняка знать, что делать. Не то чтобы и сам Белкет был точно уверен, но какое-то интуитивное чувствование вело его, и он не мог его проигнорировать.       Когда он пришёл в комнату детей, он застал там только Мириам. Она тихо напевала успокаивающую песнь, и Белкет со странным удовлетворением отметил, что девушке передалась ангельская способность умиротворяющего пения. По крайней мере хоть немного забирающего боль и помогающего немного поспать. — Господин, — Мириам с большим уважением поклонилась вошедшему ангелу.       Она рассказала, что с ней была Анастасия, что Каспар приготовил какой-то отвар, который несколько унял болевые ощущения. Что младших приходили проведать Ниал и Равель с Натаниэлем и Маргрете, желая их подбодрить и поддержать. — Но более всего они хотели видеть тебя, — Мириам улыбнулась, заканчивая рассказ, и Белкет чуть наклонил голову, ничуть не удивлённый этими словами.       Он остался, позволив девушке уйти отдохнуть. Ему пришлось на какое-то время отложить все свои дела, доверив их главным образом Мериху и Виктории, чтобы остаться с четырьмя детьми, нуждающимися в нём, утешая их и исцеляя. Обнимая, прижимая к себе, когда они жались к нему в поисках защиты и избавления. Позволяя прятать на чёрных одеждах слёзы боли и тихо напевая им печальные, но облегчающие боль песни. Пусть он и был падшим ангелом, ангельские способности его при этом никуда не делись.       Конечно, Анастасия и Мириам, и Каспар со своими целительскими навыками помогали ему, но основную ответственность на себя взял именно Белкет: уж если дети определили его своим родителем, он не мог позволить себе подвести их и предать их доверие. Не в такой важный момент уж точно.       А потом острые кости начали вспарывать кожу, упрямо прокладывая себе путь наружу, и слёз, боли и криков стало гораздо больше. К ним добавилась ещё и кровь, и Белкет аккуратно вытирал её с детских спин. Тихо напевал песни на ангельском языке, и исцеляющая магия немного приглушала боль, когда первые окровавленные перья показывались наружу, скрывая ещё хрупкие кости остова.       Дети не отпускали его, в боли и страхе искали в родителе, которым Белкет стал им, защиту и утешение. Даже несмотря на то, что их было четверо, его всё же хватало на них на всех, ведь хоть процесс начался у неразлучной четвёрки практически одновременно, протекал он у них с разной скоростью, и первым завершился у бойкой Рины, принеся ей долгожданное облегчение. — Спасибо, что ты рядом, папа, — обнимая Белкета, когда её названные сёстры и брат ненадолго уснули, утомлённые болью, прошептала она, и он мягко улыбнулся ребёнку, погладив Рину по голове и осторожно обнимая хрупкое маленькое тельце в ответ.       Впереди его ещё ждало окончание трансформации Рамоны, Йоуна и Триши; впереди их всех ещё ждало обучение полётам. Конечно, с этим должно было быть совсем просто, ведь кроме Белкета, с ними были Ниал, Мириам и старшие дети, что также вполне сгодятся на роль учителей. Но первая роль в любой науке теперь и навсегда отведена именно Белкету, и он не может сдержать беззлобный смешок: как поразительны всё-таки пути Асхи. И он вовсе не против примерить на себя ещё и эту роль.