SOS

Идет дождь. Эллен, как всегда, поздно возвращается в замок, чтобы снова прочитать лекцию о вреде алкоголя своему бате, хотя он напивается до такой степени, что не понимает значения ее слов. Вместо того, чтобы ходить на вечеринки, ночевать у подружек и подолгу гулять в парке после школы, Эллен подрабатывает недалеко от их «нового дома» в винном магазинчике. Этакая девочка на побегушках, принеси, подай, вытри пол. Жизнь четырнадцатилетней девочки не должна быть так тяжела и невыносима. Дома нет покоя из-за пьяных разговоров отца. Эллен ненавидит этот замок, ненавидит видеть мать раз в неделю, что заходит к ним занести продукты и наполнить холодильник. Она хочет быть частью семьи матери, а не прожигать молодость с таким пьянчугой, как ее отец. Ее собственная мать стыдится из-за того, что нагуляла ребенка на стороне и не имеет право приходить чаще. Да лучше бы ее собственноручно придушил господин Мин еще в младенчестве, лучше бы не простил измену и застрелил ненавистного алкоголика, который трахнул мать жестко в одном из прокуренных и полуразрушенных клубов. Единственный человек в замке, с которым Эллен было спокойно — Мин Юнги. Да, тот самый сводный брат, которого она должна всей душой ненавидеть. Но вот незадача, она влюбилась в него с первого взгляда, горячо привязалась к шестилетнему мальцу и сходила с ума по его бледной коже, шепелявому голосу и вечно смеющимся глазам. Все это так неправильно и дико, что на стену лезть хочется. Желала разлюбить, старалась возненавидеть, но лишь больше тонула в пучине его прекрасных глаз, больше представляла как его пухлые мальчишеские губы творят невообразимые вещи. В реальности же они были хорошими друзьями и не более того, хотя с Юнги дружили абсолютно все, начиная от соседних мальчишек и заканчивая прислугой. Мать в своем чаде души не чаяла, дарила ему всю свою любовь, но даже тогда Эллен не завидовала, а старалась сблизится с Юнги еще больше, теснее, жарче. Все началось с невинных поцелуев в щеку, а закончилось засосами на мальчишеском теле. Он не понимал, как это плохо и аморально, просто не отказывался, думая, что все друзья могут так делать. Бедная Эллен, утонувшая в своем отчаянии и желании обладать кем-то таким невинным и чистым, марать такой чистый лист бумаги черной краской.

***

Юнги всю дорогу рассматривал спину Чимина. Просто только это и открывалось его взору. Во первых, Пак очень обижен, во вторых, успокаивал Джимина, вытирал горячие слезы с его лица и прижимал к себе в цепкие объятия. Юнги же до крови кусал губу и скрежетал зубами. Пытался отвлечься на проплывающие пейзажи за окном, но видел лишь пухлые губы Чимина. В ушах звучали его сладкие стоны и сбитое дыхание. Нет уж все, что когда-либо хотел взять Мин, ему подавалось на блюдечке с голубой каемочкой, он возьмет свое, но более по умному и деликатно, если это можно так назвать. Вытерпев, дорогу длинною в двадцать минут, которые длились как долгие часы, он выпрыгнул из машины и крепко схватил Джимина за запястье. Под возмущенные крики старшего Пака, что как и было задумано Мином поспешил за ними не успев ничего предпринять, Юнги привел Джимина в свою комнату и специально захлопнул дверь прямо после Чимина. Повернул ключ в замке и выбросил в окно с высоты трехэтажки. Юнги всегда удавалось манипулировать этими двумя, они лишь игрушки, разница в том, что с одной из них он страстно желает переспать. Чимин встречается с Мином взглядом и думает какой же он дурак, раз не заметил, как взгляд Мина изменился, каким он стал холодным и кровожадным. — Мин Юнги, — подытожил свои рассуждения он, и прикрыл ладонью рот, в ужасе раскрыв его. — Да Чимин-и, — расплылся в ужасной улыбке Мин (далеко не Шуга). Пак попятился назад чувствуя себя оленем. Сзади на Мина запрыгнул Джимин. Юнги не ожидал такого поворота, сломанная игрушка умудрялась сопротивляться, кусалась и оставляла царапины на бледной коже. — Ах ты ублюдок, — яростно выкрикнул Мин и достал веревку из сундука, попутно отбиваясь от диких тычков младшего. Связав руки и ноги Джимина, Мин получил тройную порцию боли прямо в нос от Чимина, парень стал гораздо сильнее бить. Юнги лишь усмехнулся и сплюнул кровь, наполнившую его рот до краев. Снова кривая ухмылка и вторая веревка в руках у Мина. Брыкающийся Чимин, снова та же поза, что и тогда в детстве. Юнги может взять Пака прямо здесь, на глазах у младшего братца, чтобы тот умер от ревности и злости. Но он хочет поиграть по другому. Получив, по яйцам от Чимина Юнги рычит и наконец связывает несчастную жертву, которой никогда не удавалось победить его один на один. Еще минута и Пак был усажен прямо на стул перед кроватью, а его рот был плотно заткнут черной лентой, веревка натерла нежную, бронзового цвета, кожу. Юнги приблизил лицо к чиминовскому и и провел языком по щеке, играясь и давая понять, что это самое приятное, что сможет испытать Пак за сегодня. Чимин лишь злобно мычит и метает молнии глазами, но для Юнги эти звуки, словно звуки лиры, льющиеся с небес, звуки отчаяния и боли, что так часто ему снятся по ночам, а еще голые тела, что так настойчиво прижимаются к нему. Юнги оборачивается и ловит на себе взгляд Джимина, полный животного страха. Облизывает свои полные тонкие, но нереально красивые губы. Комната погружена в полумрак, но даже через него можно разглядеть горящие глаза этого чудовища, возле которого бешеная и нечеловеческая аура. Юнги специально не заткнул рот Джимину, чтобы слушать его стоны, такие похожие на стоны его брата, чтобы представлять под собой Чимина, чтобы думать только о нем. В ту ночь, когда у него встал на Пака, в нем что-то сломалось, он никогда не хотел получить, что-то настолько сильно и смог бы это сделать, не будь Джимина. Думая об этом он хватает младшего за запястья, в местах, где веревка растерла нежную кожу до крови. Он думает об этом даже, когда снимает ремень и чувствует в своих руках нереальную силу, собирается подчинить целиком и полностью сопротивляющуюся игрушку. еще несколько действий и младший Пак грубо раздет и придавлен худым, но жилистым телом Мина. Где-то на фоне слышаться хрипы Чимина и его протестующие крики, что так сейчас заводят Юнги. В штанах становится тесно, а член от этих звуков встает колом. Так быстро Юнги еще никогда не возбуждался, мысленно поблагодарив отца за единственную хорошую вещь, что тот сделал для него, он со всей силы ударил ремнем по бедру Джимина. На его бронзовой коже, точь в точь как у брата, появилась красная полоса. Юнги тут же после удара оставил на этом бедре несколько засосов, жадно втягивая запах молодого тела. Во время этих действий Мин не сводил взгляда с перепуганного лица Чимина. Даже когда посасывал нежную кожу бедра и жестко вцеплялся в упругую задницу. Еще один удар ремнем и жуткие крики отчаяния из уст десятилетнего мальчика стали громче и, кажется все жители замка услышали эти душераздирающие звуки. Но всем все равно, молодой господин в праве творить, что захочет и когда захочет. — Ты посмел ударить меня Чимин-и? — новый удар ремнем и новые засосы. От такого милого прозвища, произнесенного из уст садиста, Чимин подскакивает на месте и вздрагивает всем телом. Он пытается вырваться и освободиться, но только больше сдирает нежную кожу на запястьях в кровь. Боли нет, нет и слез, такое чувство, что Чимин сейчас умрет от безысходности. Вот его мальчик перед глазами Пака, весь покрытый засосами и связанный, извивается под Мин Юнги. Это имя Чимин готов повторять вечно, чтобы не забыть, кто причинил столько страданий Джимину. — Тише, Чимин-и. ты что-то хочешь сказать или мне послышалось? — издевается Мин, гаденько ухмыляясь, — может ты хочешь, чтобы я скорее приступил к делу? Чимин отчаянно замотал головой и начал звать Шугу, мысленно и вслух, хоть уже и не хватало сил на хриплые крики. — Не волнуйся, Шуга никогда больше не появится, это мое тело и я делаю что хочу и получаю, что хочу и ты под меня ляжешь, — хрипит он от перевозбуждения, — из-за тебя я должен избавится от своей проблемы, знаешь как? Выбирай, либо ты отсосешь мне, либо я порву твоего мальца своим дружком. Не задумываясь Чимин закивал. Не то что бы он горел желанием сосать хер Мин Юнги. Даже его имя на языке Пака стало проклятием. Желание спасти Джимина гораздо сильнее. Хочешь жить — умей вертеться. Это Чимин понял, как только попал в замок и состоялась судьбоносная встреча дикого и безумного Мина с братьями Пак. Как только Юнги подошел к Чимину вплотную и высвободил свой член из плена, он почувствовал холодок, приятно обдувающий возбужденную кожу. Он убрал повязку со рта и завязал ее на глаза Чимину. Мину могло только сниться, как Пак обхватывает его возбужденную плоть своими блядски пухлыми губами и вбирает до середины. Кажется он даже стонет от ощущения того, что в его рту такой большой и пульсирующий ствол. Юнги впервые чувствует себя настолько уязвимым и его это страшно пугает, пугает, что кто-то имеет над ним такую сильную власть, что кто-то способен пробудить в нем дикую животную страсть и инстинкты зверя. Чимин полностью контролирует его и кажется наслаждается этим моментом, кажется ему приятно и горячо, но вместе с этим стыдно. Чимин делает все так медленно, что Юнги успевает умереть и возродиться несколько раз. Он утопает в своих тихих стонах и начинает толкаться на встречу горячему рту Пака, который кажется был создан, чтобы сосать. Чимин ласкает его член, как бог, как высшее существо. Он вбирает ствол полностью и щекочет языком напрягшуюся плоть, слегка прикусывает, за что получает удар в спину, череду матов и шипение. На глазах выступают слезы, но он не собирается останавливаться, тем более, когда Мин так нагло толкается ему в рот, умоляя большего, такой уязвимый, слабый и открытый. Кажется Чимин тоже открывается, хотя не стоит этого делать. Поделать он ничего не может, не может скрыть нереальное удовольствие от своих действий. Так как Чимин лишен зрения он полагается на слух и слышит помимо стонов отчетливые слова, абсолютно бессмысленные и ничего незначащие. От этого в штанах становиться тесно. Блять, у него встал из-за того, что он сосет член Мин Юнги. — Чимин-и, ааах, да, вот так, хорошо. — стоны становятся громче, а Пак воспринимает их как приближение развязки. Он не собирается отстраняться, он собирается украсть в этот момент не только сердце Мин Юнги, но и его сперму. Как и ожидалось, Мин изливается ему в рот и выпускает протяжный и несдержанный стон. Чимин послушно проглатывает горьковатую жидкость и расплывается в безумной улыбке. Кажется, он сошел с ума. Кажется, у него поехала крыша. Кажется, она никогда не вставала на место. Кажется, он влюблен в член Мин Юнги.