SOS

*Halsey — Control* Чимин открыл глаза. В голове стоял шум, поэтому ему с трудом удалось сесть. По обстановке, он понял, что находился в комнате Юнги. Тяжелые черные шторы на окнах, подчеркивали нелюбовь Мина к солнечному свету, неудивительно почему у него такая белая кожа. Чимин вздрогнул возбужденно выдохнул, когда чья-та холодная рука ложится рядом с его членом. Даже во сне, Юнги знал куда положить руку. Чимин стиснул зубы и попытался скинуть руку со своего интимного места. Он грубо взял запястье Мина и больно сжал. Кожа у него была нежная и мягкая. От таких мыслей Чимин хочет ударить себя по голове, да побольнее. Его брат недавно умер, а Пак думает о том как прекрасен Мин, после всего, что он сделал. Юнги заскулил от боли, хотя это больше походило на стон. Очень вовремя у Пака утренний стояк. Или вечерний? Хер его поймешь какое сейчас время суток. Юнги, все еще как бы видя второй сон, жмется к Чимину ближе, хотя кровать просто огромная и на ней бы поместилось десять человек. А потом, совсем обнаглев, Мин кладет голову на колени Чимина и трется о его полу вставший член головой, при этом он довольно урчит и готов замяукать. Брови Пака стремительно ползут вверх. Хочется сделать больно, хочется закричать «какого хуя?», уйти и больше не вернуться. Но Юнги чертов хитрец, знает, что взял ситуацию под контроль и никуда Чимин от него не сбежит, даже если сильно захочет, а он не захочет. Пак не понимает, когда худые красивые пальцы Мина успевают сжать член и начать ласкать его через ткань штанов. Парень отчаянно пытается сдерживать стоны, чтобы не проиграть в этом молчаливом поединке. Физическая близость между ними, словно сражение оленя и волка. Кто есть кто сразу понятно, потому что сегодня Пак однозначно олень. Он и был им всю жизнь, был жертвой и будет ей всегда. Чимин плюет на дурацкую битву, которую придумал у себя в голове, и стонет, скоро стон перерастает во всхлипы. Он на грани и понимает, что скоро начнет умолять, чтобы Юнги трахнул его так жестко, как он только может. Чимин поддается навстречу руке и шипит, когда Юн слишком сильно сжимает его возбуждение, он готов кончить позорно прямо сейчас себе в штаны. Но Мин хочет еще поиграть. Он наконец открывает глаза и нависает над Чимином, наваливаясь всем телом. Глаза Юнги наполненные страстью смотрят прямо в глаза Пака. От этого взгляда, тот давно бы уже кончил, но Мин надавливает и не позволяет, облизывая свои манящие тонкие губы. — Юнги-я, ты просто…просто демон. — скулит Чимин, тем самым вызывая у Мина победную улыбку. — Тише, тише, малыш, скоро тебе будет так хорошо, как никогда в жизни не было. — Юнги проводит холодными пальцами по пухлой щечке, смахивая влагу в уголках глаз. — Ты никогда больше не будешь страдать слышишь? — Шепчет Мин на ухо, закусывая мочку уха и облизывая ее языком. Юнги «нечаянно» задевает член Чимина своим и выдает первый тихий стон. Пак улыбается тому, как же красиво стонет этот парень. Чимин, будто срывается с цепи и тянет руки к шелковой ночной рубашке Мина, чтобы освободить желанное тело от лишней одежды. Пальцы не слушаются и Пак с рычанием тянет ткань. В сторону летят пуговицы вместе со злосчастной одеждой. — Я так люблю тебя, Чимин-и, я не смогу забыть тот день, когда ты ласкал меня губами, это был самый лучший момент в моей жизни. — сбито проговаривает Юнги. Чимин поняв намек, спускает штаны Мина и хватает возбужденную плоть. От неожиданности Юнги упирается головой в шею Чимина и горячо дышит. По телу бегут мурашки от возбуждения. Пак ведет своими короткими пальчиками по плоти и ловит дыхание Юнги ртом. Тот поддается и целует жадно, прижимаясь ближе. Скулит и сжимает белые простыни, такие же белые, как лицо Джимина в день похорон. Чим старается не думать о потере, но его мысли сами собой уносятся из этой комнаты. — Не думай ни о чем, Чимин-и, — хрипло выдыхает между поцелуем Юнги. Мин ухмыляется словно довольный кот и облизывает губы, перемешивая свою слюну, со слюной Чимина. Член Пака начинает ныть еще больше. — Я близко, Чимин-а. Пак убирает руку и слышит недовольный стон из уст Юнги. Прикладывает палец к его мокрым губам и начинает растягивать себя. Наверное если бы Юнги был демоном, Чимин стал бы самым грешным из всех грешников. Мин ахает, когда видит, как пальцы Пака оказываются у него во рту. Он выдыхает от переизбытка эмоций, но начинает сосать их, как последняя шлюха. Чимин смотрит на это и улыбается. Юнги совсем не ожидал такой инициативы, а ведь он даже наручники припрятал с кляпом. Чимин довольный вынимает свои пальцы изо рта Юнги и вводит их внутрь. Мин готов кончить, лишь от этой картины. Картины постанывающего Пака, который насаживается на свои пальцы, чтобы заменить их стволом Юнги. Мин трахал очень много парней и девчонок, но никто не был даже на десятую долю сексуальным, как Чимин. Этот парень сокровище и произведение искусства, он умеет быть нежным, умеет быть страстным и, когда надо, напористым Пак уже ввел три пальца и его стоны стали гораздо громче и звонче. — Стони так только для меня, Чимин-а, — говорит Юнги дотрагиваясь до белых волос Чимина и вдыхая запах клубничного шампуня. Все это время Юнги и не подозревал, насколько трепетно относится к своему мальчику. Ему было тяжело причинять Паку боль и видеть синяки на этом красивом жетском лице. Но сейчас с губ этого мальчишки вырываются совсем не детские звуки. — Я хочу тебя, Юнги-я, — тянет Чимин и трется каменным стояком о член Мина. Юнги дважды просить не надо, он заводит руки Пака над головой и толкается внутрь. Член входит наполовину, а Чимин плачет. Но плачет он не по погибшему брату, не из-за предательства любимой наставницы, а из-за тянущийся боли в районе заднего прохода. — Какой же ты узкий. — шепчет Юнги. Чимин дейтвительно девственник и кажется Мина это только еще больше заводит. — А ты такой красивый, Юнги-я, — с трудом произносит Чимин и сквозь боль улыбается. Мин входит полностью совершенно неожиданно, без смазки дело идет туго. Пак напряженно сжимает член Юнги внутри себя, из-за чего у того звезды и искры перед глазами. — Больно. — всхлипывает Чим и жмурится, по щекам струятся соленые дорожки. Мин слизывает влагу и капельки пота на шее, оставляя большой багровый засос. Проходится языком по всей шее. Какая же сладостная пытка. Чимин мечется и не понимает, что он чувствует, наслаждение на грани с невыносимой пыткой. — Двигайся, прошу. — умоляет Чимин. И Юнги начинает двигаться, устанавливая свой, только ему известный ритм. Толчки резкие и жадные, такие сильные, что по комнате разносятся громкие шлепки и крики Чимина. Раньше, Эллен бы прибежала на шум и спасла Пака, но он не хочет быть спасенным и никогда больше не захочет увидеть убийцу своего брата. От этих мыслей отвлекает ствол Юнги, прошедшийся ровно по простате. Чимину становиться невыносимо хорошо. Мин хватает Пака за бедра и прижимает к изголовью кровати, начиная ускорять бешеный ритм. Быстрее и еще быстрее. Будто вытрахивая из парня все ненужные мысли и тревоги. Юнги — смесь жестокости и нежности. Он жадно ставит засосы, а потом их бережливо зализывает. Юнги — зависимость Чимина, наркотик Чимина. Чимин понимает, что окончательно помешался, когда Юнги с хриплым и протяжным стоном кончает прямо внутрь Чимина, наполняя его тело и его душу собой. Если у Чимина есть Юнги, а у Юнги — Чимин, то значит все так, как должно быть. — Ты защитишь меня от опасности? — игриво спрашивает блондин повисая на шее любимого парня. — Я и есть самая главная опасность в твоей жизни. — ухмыляется Юнги и прижимает Чимина к своей горячей груди.