Права и обязанности попаданки

      Все мои благие намерения по поводу откровенного разговора со Снейпом разбились о восторженный взгляд чёрных глаз, нетерпеливо пожиравший ещё закрытую дверь вагона Хогвартс-экспресса. Я даже инстинктивно подалась назад, хотя слизеринец никак не мог меня видеть. Впрочем, я и сама бы его не заметила, если бы выходила с толпой, а не застряла в купе, собирая в последний момент рассыпавшиеся книги. Иная точка обзора, и вот я уже имею сомнительное удовольствие любоваться худой нескладной фигурой. — Лили! — окликнул меня Питер, выныривая из-под сиденья с последним фолиантом в руках. — Всё, или как? — Вроде, всё, — кивнула я, с трудом отводя взгляд от Снейпа. — Пошли.       Вопреки моим опасениям, слизеринец не бросился мне навстречу. Он вообще появился в обозримом пространстве только во время приветственного ужина. И то ограничился коротким кивком и снова куда-то исчез. Против воли я забеспокоилась всерьёз: мало ли, что могло прийти в эту умную и в тоже время бедовую башку за время моего отсутствия. Проклиная собственную совесть и глючный высший разум, наградивший меня такой обузой, как влюблённый мальчишка, я отправилась его искать.       Снейп нашёлся в библиотеке. Он сидел в самом дальнем углу и старательно делал вид, что читает какой-то толстенный фолиант. Только чёрные глаза, невидяще уставившиеся в одну точку, помешали мне поверить в этот фарс. — Привет, — проговорила я, не придумав ничего лучшего. — Лили! — с наигранным удивлением воскликнул он. — Я тебя не заметил. Как каникулы? — Вот только не надо притворяться, — поморщилась я. — Всё ты заметил. — Ну, заметил, — нахмурился Снейп.       Я, непонятно, почему, в очередной раз почувствовала себя виноватой перед ним, а от того отозвалась куда более недовольно, чем собиралась. — Вот и нечего врать.       Он неопределённо пожал плечами. Так и не дождавшись ничего более вразумительного, я сделала очередную попытку завести разговор, хотя сама окончательно перестала понимать, чего, собственно, хочу добиться. — Спасибо за подарок. Мне очень понравилось. — Не стоит благодарности, — буркнул он, опустив голову так, что длинные неровно остриженные волосы почти полностью скрыли лицо. Вредный мальчишка ещё и книгу приподнял, отгородившись ей от меня, как крепостной стеной. — Интересно? — обозлившись, поинтересовалась я. Его ответное «угу» я едва разобрала. — Вот уж не думала, что тебя интересует магическая мода восемнадцатого века, — ухмыльнулась я, рассмотрев название. — Но текст будет наверняка понятнее, если читать вот так.       С этими словами я перевернула фолиант, который Снейп, как оказалось, держал вверх тормашками, и, фырча от злости, словно перекипевший чайник, вылетела из библиотеки.       Злости хватило ровно до гриффиндоской башни, но уже перед портретом Полной дамы я остыла достаточно, чтобы задать самой себе закономерный вопрос: «А чего я вообще хотела от него добиться?» Не найдя приемлемого ответа, я снова разозлилась, но уже на себя, и вместе с компанией припозднившихся однокурсников ввалилась с гостиную. — Лили? — с нескрываемым удивлением окликнул Римус, но я только отмахнулась, промаршировав к лестнице в девчачьи спальни.       Но и тут меня поджидал сюрприз. Моего сундука в комнате не было. Мало того. В комнате не было даже моей кровати. Несколько минут я обводила ставшее внезапно просторным помещение ошалелым взглядом, пока до меня дошло, что с этого семестра я квартирую уже не здесь. Глухо выругавшись, я пнула ни в чём не повинную дверь и снова вымелась в гостиную, попутно соображая, как и у кого выяснять в одиннадцать часов вечера, куда переселили одну растяпу-зельеваршу.       Слава всем высшим разумам, даже таким глючным, с каким я успела познакомиться, выяснять ничего не пришлось. Прежде, чем я додумалась до позднего визита в покои Дамби, ко мне подошла староста школы и, обругав за быстрое исчезновение из Большого зала, вручила ключ и записку от профессора Слизнорта. Пожалуй, она с удовольствием дала бы мне и пинка в нужном направлении, но мою невезучую тушку спас вовремя подошедший Римус. — Лили, мы тебя обыскались, — сообщил он и, подмигнув, тихонько добавил, — А кое-кто остался без свидания.       Я перевела взгляд на отчитывающую малышей семикурсницу и невольно ухмыльнулась. Похоже, я ещё легко отделалась.       Комнаты подмастерья меня порадовали. Начнём с того, что теперь у меня была личная, хоть и микроскопическая лаборатория. Забыв, что завтра лекции, и мне давно пора спать, выгрузила из сундука и разложила по пустующим стеллажам свои ингредиенты, весы и котелки. Помещение сразу приобрело обжитой, зовущий к работе вид. В голову тут же полезли идеи, давно лелеемые, но до сих пор не проверенные. Кое-как убедив себя, что если начну спать на лекциях, то такую роскошь, как собственная лаборатория, у меня быстро отберут, я пошла осматривать другие комнаты.       Небольшая спальня, квадратная гостиная с камином и миниатюрный санузел с душевой. И всё для меня одной. Что ж… О таких хоромах до окончания Хогвартса я и мечтать не смела. Теперь никто не будет удивлённо трясти меня за плечи, когда я пытаюсь сосредоточиться на очередном упражнении по оклюменции, и хихикать, когда я отрабатываю какой-нибудь сложный пасс волшебной палочкой. Жизнь сразу окрасилась в радужные тона, и даже необходимость изображать «доброго ангела-хранителя», навязанная высшими силами, перестала казаться такой напряжной. «Всё отлично получается. С Питером разобралась, с Люпином тоже. Блэка, пожалуй, стоит с семейством помирить, пока его братец с головой не вляпался в неприятности. Поттер и так счастлив. Теперь ему точно не навяжут жену и младенца сразу после школы. Кто у нас ещё несчастный остался?»       Ответ на этот мысленный вопрос окатил меня холодом, будто я по глупости влезла под ледяной душ: «Снейп!» Что делать с черноволосым Ромео, я не понимала от слова «совсем». Дружить с ним? Так даже такой непробиваемой в эмоциональном плане дубине, каковой я себя считала, было понятно: моя дружба ему нафиг не нужна. А то, что ему нужно, я дать не могла. Ну, не испытывала я никаких чувств к черноглазому слизеринцу, кроме, разве что, малой толики чуть брезгливой жалости. Но что-то мне подсказывало, что моя жалость ему нужна ещё меньше, чем дружба.       И всё-таки что-то не давало мне просто выбросить Снейпа из головы. И виной тому не только указания глючного высшего разума из внешнего мира. Было в неопрятном парне нечто такое… Такое… Но что такого необычного в Снейпе, я понять так и не успела. Потому что благополучно заснула.       А наутро учёба и новые обязанности закрутили меня пёстрым водоворотом, и я и думать забыла о ночных размышлениях. Выяснилось, что теперь на занятиях по зельеварению я не могу сидеть за своей партой, а должна приглядывать за учениками. Мало того, моё расписание кардинально изменилось. Гораздо больше тем я вынуждена была изучать самостоятельно, сдавая короткие зачёты преподавателям во внеурочное время. А те часы, которые я должна была бы проводить на лекциях, моя теперь перманентно не выспавшаяся тушка таскалась за Слизнортом. Несколько недель понаблюдав за мной, профессор почти полностью переложил на мои плечи преподавание у первых курсов, порой даже не появляясь в лаборатории вовсе. Со старшекурсниками ситуация была несколько иной. Тут Слизнорт всё-таки что-то рассказывал сам, но лекция ограничивалась собственно рецептом. Когда великовозрастные школяры переходили к практике, профессор лишь изредка поглядывал в их сторону. Носилась же между котлами, как ошпаренная курица, выхватывая оттуда лишние, ошибочные и просто взрывоопасные ингредиенты, исключительно я.       Хотя, надо признать, у меня не возникало никаких возражений. Только сейчас я поняла, как напрягала необходимость вновь носить шкурку бесправной школьницы, которую я успела перерасти ещё в прошлой жизни. Теперь же, несмотря на возросшую в разы нагрузку, я снова чувствовала себя собой и не ощущала натирающую маску чужой личины ежечасно.       При таком плотном расписании не удивительно, что я с трудом выкраивала время для общения с друзьями. А уж про тех, кто не попадался на глаза, и вовсе благополучно забыла. Да, да… Я о Снейпе. Именно о нём я вспоминала лишь изредка, да и то глубоко заполночь, когда без сил валилась в постель, вдоволь наковырявшись уже в своей лаборатории после очередного суматошного дня. Вспоминала и торжественно обещала себе, что уж завтра-то на занятиях я точно присмотрюсь, как у него дела.       Но «завтра», «послезавтра», «через неделю» всё не наступали. Сам слизеринец никак не привлекал моего внимания. Пожалуй, его угол — единственное место, куда мне не надо было смотреть с опаской, готовясь накрывать котел щитом и эвакуировать школяров. Каждый раз он молча ставил на поднос склянку с идеально сваренным зельем-заданием и, не глядя мне в глаза, отворачивался к котлу. И я снова клялась, что уж в следующий раз… Но и в следующий раз всё повторялось.       Кончилось тем, что я и в самом деле поверила, будто парень переборол свою нездоровую тягу к Лили, то есть, ко мне, и его жизнь сама собой изменилась к лучшему. Без моего активного участия, так сказать. Наивная я, да?       Степень собственной глупости я ощутила довольно скоро, но пока витала в облаках неведения. И мне это нравилось. Днём я, по сути, выполняла работу Слизнорта, за что профессор не уставал меня нахваливать в самых восторженных выражениях. Однажды он даже договорился до того, что в будущем видит меня своей преемницей на посту преподавателя. От подобных перспектив мою впечатлительную тушку прошиб холодный пот. Может, я ещё и не знала точно, чем буду заниматься после Хогвартса, но то, что преподавание — не моя стезя, была уверена на все сто. Меня раздражали тупые школяры. И плевать, что я и сама принадлежала к этой категории и многого, очень многого пока не знала. Важно то, что я буквально влюбилась в зельеварение, тонкую науку, граничащую с искусством. А они… В лучшем случае мои недавние однокашники могли, тупо следуя рецепту, сварить более-менее неядовитую бурду. А ведь при небольшом старании можно было перемешивать неразбавленное счастье, сварить триумф, разлить по пузырькам страсть, заткнуть пробкой смерть… Но, нет. В массе своей даже на продвинутый курс зельеварения, не говоря уже о первогодках, приходило стадо баранов, доводившее меня до кое-как сдерживаемого бешенства своей непробиваемой тупостью. Кто из них смог бы оценить красоту медленно кипящего котла? Осознать мягкую силу жидкостей, незаметно пробирающихся по венам и неотвратимо порабощающих волю и чувства? Никто! Кроме, разве что, Снейпа. Но тот теперь избегал моего общества, как еретик святого крещения, чем бесил меня не меньше, чем тупость школяров…       Итак, жизнь баловала Ленку-попаданку, как могла. Малышня уважительно обращалась ко мне «мисс Эванс» и шарахалась в коридорах. Друзья подшучивали и звали «Грозой подземелий». Профессора хвалили… В общем, я почти забыла о том, что не так давно жила совсем в другом мире, где моей главной заповедью была настороженность и подозрительность, расслабилась. А зря.       Они подловили меня в Хогсмиде. Они — это Эйвери и парочка его прихвостней. Будущий пожиратель смерти ненавидел меня ещё с тех пор, как я нарушила их уединение со Снейпом. Видимо, кто-то просветил заносчивого аристократа, на что я тогда намекнула, и каждый раз сталкиваясь со мной в коридорах, парень шипел ругательства и угрозы. Это происходило с такой регулярностью, что я давно перестала принимать его всерьёз. Вот и попалась.       Увлекшись ростками пробившегося из-под снега роголиста, интересной магической травки, я не заметила, как меня окружили, и опомнилась только тогда, когда обнаружила свою тушку, крепко примотанную к дереву невидимыми верёвками.       Затылок пульсировал резкой болью. За шиворот стекало что-то теплое, скорее всего, кровь. Я даже задумываться не стала, чем меня приложили: каким-то заклятьем или одним из толстых сучьев, во множестве валявшихся вокруг. Какая теперь разница? Передо мной, картинно заложив руки за спину, расхаживал Эйвери. Чуть дальше мерзко хихикали его прихвостни. И больше никого в обозримом пространстве не наблюдалось. Я попробовала пошевелиться, но магические путы среагировали на движение моментально, стянувшись так, что у меня потемнело в глазах. Тут до моих дубовых мозгов и дошло, что я качественно вляпалась.       Пока я размышляла над своим незавидным положением и пыталась придумать, как из него выбраться с наименьшими потерями, Эйвери пространно разглагольствовал о наглых грязнокровках, забывших своё место. Я его почти не слушала, лихорадочно ощупывая мысленным взором свои путы, благо, иномирная книга уже успела научить меня подобному фокусу. Вот только ничего утешительного я не видела. Да, мне было знакомы эти чары. Да и контрзаклятье я прекрасно знала, но сильно сомневалась, что мне удастся воспроизвести его невербально и без палочки. Ведь если будущие пожиратели услышат мои попытки, единственное, чего я добьюсь, это очередной удар по голове. Мозги у меня, судя по идиотскому поведению, дубовые, а вот черепушка может оказаться и не такой крепкой. — Ну, и что дальше? — хрипло проговорила я, перебив болтовню малолетнего аристократа. — Вот об этом я и говорил, — недовольно скривился тот. — Эти грязнокровные свиньи не способны даже выслушать собеседника. — Не знала, что чистокровные настолько плохие собеседники, что им приходится привязывать гостей к деревьям. Иначе разбегутся, да? — огрызнулась я. И тут же об этом пожалела. Эйвери походя бросил в мою сторону какое-то заклятье. Ощущение было такое, будто меня хлестнули поперёк груди тяжёлым кнутом. — Они понимают только силу, — заметил он, с удовлетворением наблюдая, как я корчусь. — Ну, что, грязнокровка, готова молить меня о снисхождении? — Да ты конченый псих! — выплюнула я.       Новый удар не заставил себя ждать. На этот раз невидимый кнут угодил прямиком в поддых, и на какое-то время я утратила связь с реальностью, судорожно пытаясь вдохнуть. А когда немного очухалась, поняла, что на поляне появилось новое действующее лицо. Между моей избитой тушкой и что-то шипящим сквозь зубы Эйвери маячило какое-то тёмное пятно. Сморгнув навернувшиеся на глаза невольные слёзы, я разобрала, что пятно — это короткая мантия с обтрёпанным подолом, из-под которой торчали худые ноги в растоптанных ботинках и идиотских жёлтых носках. Прежде, чем я успела всерьёз задуматься, кому пришло в голову так глупо вырядиться, до меня долетел дрожащий от ярости голос Снейпа, моментально расставивший всё на свои места. — Оставь её в покое. — Или что, Снейп?       Вместо ответа парень слегка повёл кончиком волшебной палочки. — Пойдёшь против факультета, Снейп? — брезгливо наморщил нос Эйвери. — Ты — это ещё не весь факультет, — упрямо тряхнул головой Снейп.       Будущий Пожиратель смерти демонстративно стряхнул с лацкана мантии невидимую пылинку и развернулся к нам спиной: — Пойдёмте, господа. Пусть грязнокровки сами разбираются.       Путы исчезли, и я мешком свалилась в подтаявший снег: затёкшие ноги меня не держали. Снейп не опускал волшебную палочку до тех пор, пока компания не скрылась за поворотом тропинки, ведущей обратно в Хогсмид. Только тогда он вернулся ко мне и протянул руку, помогая подняться. — Спасибо, — буркнула я, хватаясь за узкую, неожиданно крепкую кисть. — Зря ты забросила тренировки, — невпопад отозвался он, пряча руки в карманы, едва я кое-как утвердилась в вертикальном положении. — Они не успокоятся. — Времени не хватает, — проворчала я, ощупывая слипшиеся от крови волосы на затылке. — Угу… Сама дойдёшь? — По ногам меня, вроде, не били, — зло бросила я, осознавая его правоту. У нас тут война с Волди на носу. И мне это известно лучше, чем кому бы то ни было. А я как нырнула в свои котлы так и отключилась от реальности. Дура, как я умудрилась об этом забыть! — Ясно, — кивнул Снейп и потопал по дорожке. — Что, так и уйдёшь? — опешила я. Неожиданные проблемы с памятью мигом отошли на второй план.       Он остановился, будто споткнулся, и резко развернулся ко мне: — А что? — Ничего! Иди себе!       Черные глаза сверкнули едва сдерживаемым бешенством. Таким, что я невольно отшатнулась. — Мордредово дерьмо! — выругался он, пинком отправляя кочку слежавшегося снега в кусты. — Может, наконец, решишь, что тебе от меня надо?! — Мне? От тебя?! — обозлилась я. — Да! Тебе! От меня! — он одним широким шагом преодолел разделявшее нас расстояние и остановился так, что между кончиком его крючковатого носа и моим лбом едва ли оставалось пару сантиметров. — Ты уж реши, наконец, как я должен себя вести, чтобы тебе было хорошо! Говорю с тобой — плохо! Не попадаюсь на глаза — опять не так! Ты говорила, что я — нюня. Хорошо! Понял, больше со своими проблемами к тебе не лезу. Но опять не так? Теперь тебе хочется общения?! Или я всё-таки тебе противен?! — И вовсе ты мне не противен! — только и смогла выдохнуть я, вконец ошалев от его откровений. — Да неужели?! Тогда, может, хватит надо мной издеваться! Как мне себя вести?! Скажи, наконец! Я уже устал! Я ничего не понимаю! — в чёрных глазах вскипели злые слёзы, и Снейп яростно отер их тыльной стороной ладони, рванув растрёпанные пряди, но даже не заметив этого. — Хочешь, я вообще уйду из Хогвартса, раз я тебе так мешаю! Я только тупо хлопала глазами. Фига себе страсти. А я-то, дура, думала, что всё устаканилось. А получается, что… — Не надо уходить! — отмерла я, чувствуя, как пылают от нахлынувшего стыда щёки. — Вовсе ты мне не противен! — Ну, конечно… — горько бросил Снейп, отворачиваясь. Я почувствовала, что он уже жалеет о своих откровениях. — Конечно! — горячо закивала я, понимая, что если он сейчас уйдёт, то больше я его не увижу. Почему мне вдруг стало так важно, чтобы Снейп никуда не делся, я не знала. Но и позволить ему уйти не могла, каким-то шестым чувством ощущая, что не имею права допустить, чтобы это случилось. — Хочешь, будем работать вместе в лаборатории? Столько всего интересного открывается, когда Слизнорт не стоит у тебя над головой. У меня рук не хватает, чтобы всё опробовать!       Я говорила и говорила, даже не особо вдумываясь, что, собственно, несу, а он молча слушал, глядя на меня со смесью недоверия и затаённой надежды. — Ты действительно этого хочешь? — внезапно спросил Снейп. — Чего? — тупо переспросила я. — Чтобы я работал с тобой в твоей лаборатории, — терпеливо объяснил он. — Хочу! — твердо ответила я, чувствуя себя, как человек, с разгону сигающий в прорубь. И в тоже время у меня не было ни малейшего сомнения, что я действительно этого хочу. Никогда ещё никто не закрывал меня вот так, своей спиной. Никогда ещё никто не был готов драться за меня. Так, как этот нескладный парень в обшарпанной мантии. Я протянула руку. — Друзья? — Друзья, — с заметным облегчением кивнул он, ответив мне неожиданно крепким рукопожатием.