Права и обязанности попаданки

      Замок встретил меня непривычной суетой и множеством незнакомых людей в алых аврорских мантиях. Один из них остановил меня, едва я шагнул на ступени у главного входа. — Северус Снейп?       Я кивнул, и в мою сторону тут же полетело какое-то заклятье. Щит появился мгновенно. Всё-таки хоть чему-то Лили успела меня научить. — Прошу вас не препятствовать проверке! — рявкнул аврор, отскакивая под прикрытие двери. — Прошу вас предупреждать меня о проверках и информировать о них, — рыкнул я в том же ключе. Настроения расшаркиваться со всякими придурками у меня не было. — Проверка на наличие в крови оборотного зелья, — сбавил тон аврор. — С какой такой радости?       Через холл ко мне уже бежала растрёпанная Макгонагалл. — Северус! Мерлин и Моргана! Вы живы! Где вы были?! — Да что, драклы вас всех раздери, тут происходит?! — взвыл я. — Вам объяснят, как только вы пройдёте проверку, — отозвался аврор, снова поднимая палочку.       Макгонагалл закивала, и я позволил заклятью осыпать мою кожу мелкими разноцветными искрами. — Всё в порядке, — кивнул аврор, тут же потеряв ко мне всякий интерес. — Минерва, что случилось? — спросил я, наконец, оказавшись в замке.       Задавать более конкретные вопросы мешал страх, поселившийся где-то глубоко в груди, что вся эта суматоха связана с Лили, что с ней случилось что-то плохое, пока я сражался с наведённым сном. Глупо, конечно. Как будто таким диким образом можно было бы избежать плохих новостей. — Это Эванс! — подтвердила мои подозрения Макгонагалл. — Она убила Дамблдора! — Что?! Как?! — я споткнулся на ровном месте, вытаращившись на женщину. — Папа! — раздался дикий крик у меня над головой, и по лестнице буквально скатился Гарольд, едва не снеся меня с ног. — Гарольд? — только и смог проговорить я, оглушённый новостями. — А ты откуда тут?       Но сын только бормотал что-то невнятное о проклятой Эванс и крепче прижимался ко мне. — Когда вы пропали, Северус, — утирая глаза клетчатым платочком, вмешалась Маккошка, о которой я совершенно забыл, — Альбус настоял, чтобы мальчика вернули в школу. Мы думали, что вы погибли. Когда Альбус сказал, что вы поехали в Азкабан… А там… Это нападение… — Что?! А он откуда знал?! — в очередной раз потерял почву под ногами я. — Вы же сами ему сказали, — удивилась женщина. — Я?! — рык, вырвавшийся из горла, напоминал мой голос весьма отдалённо.       Зато стало понятным бешенство Лили, когда я рассказал о задержке из-за планов старого паука. Она сообразила то, о чём я вполне мог бы догадаться сам. Лили информировала старика обо всём, что происходило в стане Волдеморта. Ну, может, и не обо всём, но уж такое событие точно не оставила без внимания. Дамблдор знал о налёте. И, как-то выяснив, куда я собрался, задержал меня в школе, отправив на верную смерть! Надеялся ли он, что меня прикончат Пожиратели, или планировал подстраховаться, прикончив меня самостоятельно, я не знал, но мне это было и не интересно. Пальцы сжали древко волшебной палочки: «Я убью этого урода!»       Тут до меня дошло, что, по словам Макгонагалл, старика уже убили. — Что. Здесь. Произошло?! — раздельно проговорил я. — Профессор Макгонагалл! — позвал кто-то сверху, и мы синхронно задрали головы. — Вы нам нужны. Пропала только волшебная палочка, но насчёт книг мы не уверены. Вы могли бы посмотреть, всё ли на месте? — Войти туда? — буквально посерела женщина, пока я лихорадочно соображал, почему упоминание о пропавшей палочке кажется мне таким важным. — Я не могу… Там везде кровь… — Эй! — аврор развернулся и закричал куда-то себе за спину. — Подгоните сюда целителя! У нас тут нервные заморочки!       Макгонагалл грузно осела на постамент факультетских часов.       «Палочка! — сообразил я, наконец. — Старшая палочка, которую так хотел заполучить Волдеморт! Лили обещала доставить ему старика. Но старик мёртв! Значит, она забрала драклову палочку и понесла её Волдеморту. Но палочка, взятая с боя, никогда не признает хозяином другого… Мерлин! Именно об этом они и говорили! Он убьёт её!» — Гарольд, — я присел на корточки, заглянув в глаза сыну, — ты сейчас пойдёшь в свою спальню и будешь там ждать меня. Никуда не выходи. И никого не слушай, кроме леди Вальбурги, дяди Сириуса и дяди Питера. Кто-нибудь из них придёт за тобой, если я задержусь. — Не надо! — заплакал он. — Не ходи за ней. Авроры и так её убьют! — Гарольд, я вернусь, и мы обо всём поговорим, — я осторожно отцепил от своей мантии руки сына. — А пока иди в спальню. — Но, папа… — Сейчас! — приказал я.       Гарольд опустил голову, но всё-таки поплёлся к лестнице. Дождавшись, пока он поднимется наверх и свернёт в коридор, я развернулся и побежал обратно к воротам замка. Может, меня и проводили удивлёнными взглядами, но задержать никто не пытался. Но даже если бы и попытались, ничего бы не вышло. Я был словно в каком-то трансе, надеясь успеть и в то же время зная, что безбожно опаздываю.       Куда бежать, вопросов не возникало: Лили сама сказала об этом. Её старый дом в Хогсмиде. Развалюха, которую она купила ещё на седьмом курсе Хогвартса. Туда она обещала призвать Волдеморта. И, судя по всему, именно это и сделала, каким-то образом рассчитывая победить самого чудовищного волшебника современности. И что-то мне подсказывало, что она не переживёт не только поражение, но и победу. Слишком мёртвые были у неё глаза, когда она приказала мне заснуть в своём убежище. Там не было ни страха, ни азарта. Ничего, кроме мёртвой обречённости.       «Обретённая… Обречённая… — мелькнули в памяти её слова, и я зарычал от ярости. — Не отпущу! Моя!»       Слабенькая защита дома меня пропустила без проблем. Видимо, с тех пор, как мы бывали здесь школьниками, Лили так и не удосужилась её переделать. Я влетел в холл и остановился, озираясь и прислушиваясь. Повсюду лежал толстый слой пыли. «Неужели ошибся?» — обожгла душу паническая мысль, но тут откуда-то снизу донёсся приглушенный хлопок, словно бы от аппарации.       Я бросился к лестнице в подвал. А вот здесь уже стояла защита куда серьёзнее. Я почувствовал ее, ещё сбегая по лестнице, но едва обратил внимание. Через несколько шагов проход перегородила тяжёлая дубовая дверь. С разбегу я врезался плечом в запертую створку, но та даже не шелохнулась. Несколько отпирающих заклинаний также не принесли никакой пользы: Лили надёжно защитила проход. Подозреваю, что те, кто находился там, за дверью, мою возню даже не услышали, а вот я слышал их прекрасно. — Где Старшая палочка? — донёсся из-за двери холодный голос с шипящими нотками, и я мгновенно вспотел: «Волдеморт! Лили действительно привела в Хогсмид Волдеморта!!!» До последнего момента мне хотелось верить, что это не так, что она нашла какой-то другой способ, но… — Бомбарда Максима! — выкрикнул я, рискуя покалечить любого, кто оказался бы слишком близко. Но заклинание расплескалось по дубовым доскам бессильными искрами. — Старшая палочка? Тебе она больше не понадобится, — спокойный и какой-то отрешённый голос Лили испугал меня ещё похлеще, чем шипение самого кровожадного волшебника нашего столетия: в нём не было жизни. Только безмерная усталость.       На мгновенье за дверью воцарилась мертвая тишина, которую разорвал полный ярости вопль Волдеморта: — Путы?! Ты меня связала?! Да как ты… — Адеско Файр… — ровно отозвалась Лили, заглушая истеричный выкрик Тёмного Лорда: — Нагайна! Убей! — одновременно с этим рявкнул Волдеморт.       От ужаса я на какое-то время застыл, словно окаменев. Услыхав нарастающий треск пламени и безумный, сразу оборвавшийся визг, я снова ударил плечом в дверь, и, о чудо, неизвестное заклинание больше её не удерживало. Едва не упав на пороге, я ввалился в объятую адским пламенем комнату: — Лили!       Каким заклинанием я отшвырнул в беснующееся пекло огромную змею, вцепившуюся любимой в горло, в памяти не отложилось. Я опомнился лишь, стоя на коленях в мокрой каше оплавившегося снега, прижимая к груди безвольное почти невесомое тело.       Чьи-то руки оттащили меня в сторону. Лимонные мантии целителей, кажущиеся багровыми в отблесках пламени, пожирающего остатки дома, скрыли неподвижную фигурку.       Гробовую тишину нарушал лишь треск брёвен в огне, но я едва замечал это. Только машинально обнял сына, прижавшегося к боку. Он нарушил мой приказ никуда не выходить из замка, но у меня не было сил читать морали. Несколько минут спустя целители отошли, разводя руками. Лишь теперь авроры опустили свои палочки. — Тёмная леди убила Тёмного лорда, а он — её, — сплюнув, сказал кто-то рядом. — Лучше не придумаешь.       «Опять Тёмная леди? — непонимающе подумал я, даже не задумавшись, откуда они могут знать, с кем сцепилась Лили. — До чего же живучая сплетня…»

***

      Я парила в дымном горьком чаду рядом с пылающим домом. Я видела, как Северус вынес из пожара моё тело, завернутое в дымящуюся мантию. Слышала его стон, больше похожий на вой, когда он прижимал это нечто, некогда бывшее мной, к груди, марая белую рубашку кровью и гарью.       Отчаяние человека, которого я сумела сначала узнать и полюбить, а потом отпустить, причиняло реальную боль, несмотря на то, что меня, по сути, уже не существовало.       Какие-то люди оттащили Северуса в сторону, заплаканный перемазанный сажей мальчик обнимал его за талию, кто-то суетился над моим телом. А вокруг стояли авроры, удерживая под прицелом своих палочек и дом, и мою бездыханную тушку. Они боялись меня даже сейчас, когда я уже умерла…       Медленно осознавая это, я наполнялась уверенностью, что всё сделала правильно. Они не дали бы мне жить спокойно даже после смерти Тёмного Лорда, даже если бы я не тронула Дамблдора. Они никогда не оставили бы меня в покое. А Сев никогда бы не отступился, ломая свою жизнь в попытке спасти мою. Поэтому я отпустила его. Снова…       Я знала, что для него так будет лучше. И всё же видеть, как он медленно уходит, обнимая за плечи сына и так сгорбившись, словно разом постарел лет на тридцать — это было больно.       «Вот же ж… — прошептали мои несуществующие губы, чувствуя горечь несуществующих слёз. — Жизнь закончилась, а боль — осталась. Всё у меня через задницу…»       Северуса скрыла толпа, и я подняла взгляд к небу, затянутому чёрными снеговыми тучами: — Эй! Высший разум! Mission complete! Пора на базу!       Тучи пришли в движение, сворачиваясь во всё ускорявшийся водоворот. Глянув вниз, и убедившись, что удивления никто не проявляет, я поняла, что это дикое погодное явление предназначено исключительно для меня. Я посмотрела на догорающий дом, ставший моим погребальным костром. Авроры общими усилиями таки сумели усмирить Адское пламя, как я и рассчитывала. — Прощай, Сев, — то ли прошептала, то ли подумала я, позволяя втянуть себя в бешеный водоворот туч.

***

      На этот раз не было никаких каменных постаментов, бьющих в спину, и ступеней, грозящих переломить загривок. Впрочем, у меня и тела-то не было. А в остальном огромный пустой зал — обиталище глючного высшего разума — ничуть не изменился. Как и голос этого тронутого создания. — Ну, что с тобой делать? — поскрипывая, поинтересовался он. — Это что-то новенькое. Раньше ты не задавал риторических вопросов. — Вопрос не риторический, — отозвался высший разум межмирья. — Свою миссию ты выполнила. Все ключевые события остались на местах. Никаких гипертрофированных благородства, самопожертвования и глупости не сохранилось. Обычный мир, каких тысячи. Без гротескных героев. — Да, уж, — хмыкнула я, — на непонятого «самопожертвовавшегося» героя я не тяну.       Несмотря на отсутствие физического тела, я ощущала безмерную усталость. Даже тянущая боль утраты осталась где-то на задворках сознания — всё затопило желание наконец-то угомониться и больше не чувствовать ничего. — Твоя последняя фраза не распознана, но это не важно. Твоя физическая оболочка перестала существовать в том пространственно-временном континууме. Но, учитывая выполненное предназначение и добровольную смерть, принятую для его выполнения, ты имеешь неиспользованный отрезок физического существования, длиной… — Что? Это ты мне так на очередную попытку намекаешь?! — взвилась я, отчаянно надеясь, что ошибаюсь. — Я не намекаю. Я говорю прямо, — проскрипел этот ушлёпок. — К тебе приписан неиспользованный отрезок физического существования. Ты можешь прожить его… — Могу прожить?! — снова перебила я, постепенно закипая. — Так просто?! Ты думаешь, я смогу жить после всего того, что сделала ради вашего «выполненного предназначения»?! Да я за последние полгода не свихнулась только благодаря окклюменции! А за последние два дня не тронулась только потому, что попросту не успела! Я всё сожгла в топке вашего сраного «предназначения»! Чтобы угробить ваших чудовищ, я сама превратилась в чудовище! Я разучилась жить, тварь ты межмирная! Я умею только причинять боль и корчиться от боли, убивать и умирать! — У тебя нет необходимости умирать. К тебе приписан неиспользованный отрезок… — Приписан?! Приписан?! Ах, ты, жестянка конторская! Верни меня туда, откуда вытащил! — Твоё физическое тело в мире Гарри Поттера пришло в негодность. В данный момент я могу предоставить тебе выбор из семнадцати физических оболочек. Нет. Шестнадцати. Одна только что тоже пришла в негодность, — равнодушно выдал голос на мою экспрессивную тираду. — Да что же это такое?! — прошипела я. — Почему я даже умереть по-человечески не могу?!       Фантазия живо нарисовала картинку: я с совершенно незнакомой внешностью ругаюсь с какими-то незнакомцами, в один голос утверждающими, что они мои родители, мужья и дети… То эфемерное нечто, которое от меня осталось, натурально передёрнуло. А потом обдало холодом понимания совсем иного рода. Жить в одном мире с Северусом. Знать, что он где-то там… Что моя смерть причинила ему боль… И ничего не делать? Жить новой жизнью, словно ничего не было, и однажды забыть его, как я уже забыла свою самую первую жизнь?! А смогу ли я забыть? Ведь может случиться и так, что память, принадлежащая одному миру, сохранится. Как жить с такой памятью?       А если я не выдержу и приду к Севу? И, не приведи Мерлин, он мне поверит? Смотреть, как он разрывается между мной и сыном, который ненавидит Лилиан Эванс? Ведь мальчишка удался умом явно не в мою простую сестру, и рано или поздно догадается, кто я. И ко всему этому постоянно бояться, что моё инкогнито раскроет кто-нибудь ещё? Драклы его знают, что волшебникам известно о переселении душ. — Нет, — отрезала я после долгого молчания. — Верни меня туда, откуда взял. — Твоя последняя оболочка носит повреждения, несовместимые с жизнью, — спокойно отозвался голос. — В тот раз, когда я напилась яду, тебе это не помешало! — В тот раз твою физическую оболочку поддерживала в жизнеспособном состоянии генетическая аномалия, именуемая в мире Гарри Поттера «обретённость». — Ага! — рявкнула я. — И наследственный геморрой! Только я до него не дожила! Возвращай меня обратно! — Твоя последняя оболочка носит повреждения, несовместимые с жизнью, — монотонно повторил глючный разум иномирья. — А первая оболочка обладает слишком коротким… — Стоп! Что там про первую оболочку?! Я думала, она перестала существовать. То есть, тьфу… Я же там взорвалась! Я видела вспышку! — Потенциальных перерожденцев забирают за несколько временных микроотрезков до момента физической кончины. Разум воспринимает и запоминает все повреждения, произошедшие в момент смерти, и это может повредить функциональность новой оболочки необратимыми… — Молча-ать! — взвизгнула я. — Моя первая оболочка… Фак! Моё первое тело пока не пострадало? Ты можешь отправить меня туда?! — Но изменить амплитуду колебаний тамошних маятников… — Да, да, — лихорадочно прервала нудные объяснения я. — Сойти с поезда до взрыва мне не суждено. Я догадалась. Так ты можешь отправить меня туда?! — Могу, но оставшийся тому телу временной отрезок полноценного функционирования не может компенсировать приписанный к тебе… — снова занудил глючный высший разум. — Отдай «приписанный» мне «неиспользованный отрезок физического существования» первому же бедолаге, который загремит в твоё поганое логово! — выплюнула я. — А меня отправляй обратно в мой мир! — Это око-онча-ательное реше-ение? — заторможено переспросил снова перегревшийся «высший разум». — Да, мать твою шестерёнку! Да! — Персона-ал межми-ирья жела-ает ва-ам прия-а-а-а… — услышала я, уже проваливаясь в чёрную воронку бесконечности.       А может, это мне только почудилось. Так или иначе, а долю секунды спустя, или пару тысячелетий, что для меня значило одно и то же, я осознала, что стою, ухватившись за гладкую холодную перекладину, а в уши настойчиво бьётся мерный перестук колёс.       Я медленно скользнула взглядом вокруг. Вагон метро. Полупустой. Несколько человек в дальнем конце уткнулись в электронные книги. Напротив сидит неопрятный парень в затасканном плаще и что-то беззвучно бормочет себе под нос. Вот он вскинул голову и сунул руку под полу.       Я прикрыла глаза: «Сейчас… Бам! И мой «слишком короткий отрезок» закончится…»       Но секунды складывались в минуты, а ничего не происходило.       «Глючный разум ошибся?! Да быть такого не может!» — «Нарвская». Следующая станция «Кировский завод». Выход на левую сторону, — объявил диктор, и я, окончательно растеряв способность соображать, уставилась на мелькнувшую за окном платформу.       Двери разъехались, и я, со свистом втянув воздух, рванула к выходу. Ещё не смея поверить в происходящее, я, не сбавляя скорости, пробежала по перрону. Потом, едва не снеся толстую тётеньку в форме петербуржского метроплитена, влетела на эскалатор и горной козой поскакала по ступенькам. Выдохнула я, кажется, только оказавшись на улице.       Оглядевшись и сообразив, где сошла с привычного маршрута, я зашагала в сторону большого слегка запущенного парка. Память возвращалась урывками, смешиваясь с воспоминаниями Лили и сбивая с толку. Мне хотелось забраться в какое-нибудь тихое и уединённое место и разобраться, что делать с новообретённой жизнью. Пока же я не понимала ровным счётом ничего. Ни того, как вдруг осталась в живых, ни того, нужна ли мне эта жизнь вообще. Общага не пустовала никогда и для размышлений не подходила. Потому выбор пал на ближайший парк.       Минут через десять, уже свернув на пустынную аллею, я обратила внимание на чьи-то торопливые шаги за спиной. Они мешали сосредоточиться, назойливой дробью вбиваясь в уши. Я с раздражением оглянулась и едва не упала, споткнувшись на ровном месте: следом шёл тот самый неопрятный парень из метро. И догонял он явно именно меня.       «Что за чёрт?» — пробормотала я и ускорила шаг.       Но парень не отставал, упрямо преследуя мою новообретённую тушку.       «Так вот у какой смерти меня перехватил глючный разум иномирья! — сообразила я. — Вовсе не вагон метро рванул! Меня убил ублюдочный маньяк! Какого же чёрта лысого меня дёрнуло выйти на этой станции в той, прошлой жизни?!»       Я сорвалась на бег и испугалась по-настоящему: он тоже побежал. За мной побежал, если кто не понял!       И тут, в дополнение к накатывающему волнами отвращению пополам с ужасом, меня обжёг шок. Я почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев! То самое, которое всегда появлялось, когда я вынуждена была применять беспалочковую магию.       «Фак! Фак! Фак!» — пробормотала я и на пробу прямо на бегу пустила перед собой простейший Люмос.       Маленький светлячок, едва заметный при дневном свете, легко сорвался с пальцев, а я, ошалев от увиденного, запуталась в собственных ногах и кувырком полетела на разноцветные плитки аллеи.       Маньяк издал какой-то торжествующий звук и бросился ко мне. Недолго думая, я извернулась, марая куртку осенней слякотью, и бросила в него воздушной волной. Парня снесло в сторону, с громким «шмяк!» приложив о ближайшее дерево.       «Что-то очищать миры от маньяков и психопатов входит у меня в привычку, — мелькнула в голове бредовая мысль, пока я медленно поднималась на ноги, потирая ушибленное колено. — Возможно, это могло бы стать моим искуплением…»