Цветущие, но всё ещё живые

Красивое тело Артёма навеки испорчено некрасивыми, завядшими со временем цветами. От некоторых, более давних, совсем старых, остались лишь следы — маленькие выемки, уже не напоминающие ни о каких конкретных чувствах, от других — мёртвые, отмирающие корни, а третьи засохли не так давно и только-только начинают опадать. Раньше его тело напоминало большое цветущее поле: яркие, не похожие друг на друга бутоны самых разных растений распускались на его груди, спине, руках, вытесняя друг друга, а главное, что всё это проходило без боли, как бывало у многих. Они просто распускались и всё. Даже врачи не могли ответить, почему так. Если смотреть со стороны прекрасного, Артём выглядел красиво. Ах, как гнались за ним знаменитые фотографы, предлагали сотрудничество известные журналы и бренды, потому что такая почва для искусства не должна пропадать зря. Дзюба мог бы стать ещё более известным, но наотрез отказывался, потому что слава ему ни к чему, а все эти фотосессии с больными людьми больше походили на публичное издевательство. Друзья Артёма тоже находили в дурацких цветах красоту. Общество романтизировало то, что на самом деле было страшно. Казалось, люди стали забывать причину появление цветов на теле, забывать, как мучаются внутри из-за неразделённой любви эстетичные модели ярких показов, забывать сотни случаев, когда человеческое тело не выдерживало той боли, что порождали глубокие корни и красивые бутоны роз, а люди умирали в больницах в мучениях. Забывали… Забывал и Артём. Только вот он забывал не о последствиях, а об именах тех, в кого влюблялся. Дзюба ненавидел себя за эту особенность: влюбчивость. Артём любил. Много, пылко, жадно и быстро. Он словно желал поскорее насытиться, отдать свою любовь хоть каждому встречному, превратиться хоть в ходячую цветочную клумбу, чтобы наконец найти человека, с которым ему суждено быть. Он не мог контролировать свою влюблённость: она приходила к нему с привязанностью к человеку, а привязывался он часто. Практически любой, кто оставлял хоть какой-то живой, нежный след на душе мужчины, становился поводом для тёплых чувств и новых цветов. А потом люди уходили, втаптывали его любовь в грязь, смеялись над ним или находили кого-то, и нежность сменилась неприязнью. Цветы увядали, с каждым днём их становилось всё меньше, и вскоре Артём даже стал забывать, от кого остался тот или иной след. Это уже не имело значение. Они ведь всё равно не вместе. В какой-то момент времени Дзюба понял, что перестал любить. Цветы стремительно вяли, опадали листья, а новые не появлялись. Это было бы радостью, если… Если бы Артём не выглядел так, будто по нему прошлась смерть, принеся с собой холод и печаль, что погубила всё живое, всё настоящее, что когда-то было в нём. Теперь его шикарное тело никто не считал красивым. Поле завяло, а земля стала сухой и не способной возродиться вновь. Куда делась та эстетика, которой все восхищались и считали чуть не творением природы? Шрамы, сухие, опадающие цветы, мёртвые корни. Дольше всех продержалась тигровая лилия: гордость, высокомерие, предательство. Артём действительно не понимал, почему она не умерла раньше, потому что он был уверен, что давно покончил с Сашей, что так легко отнёсся к его чувствам, посмеялся и выкинул Дзюбу из жизни, как разбитую вазу. Мужчина всё ждал, когда же эта лилия завянет, но она держалась до последнего. Значит, не до конца он вычеркнул Кокорина из своего сердца, как бы не хотел этого отрицать. Не до конца. Мы говорим, что не любим. Мы кричим о ненависти. Мы убеждаем себя, что нам плевать на человека, и в какой-то степени это работает. Разум говорит, что тебе больше не больно, что ты всё забыл, а сердце говорит нет и ноет от тоски. Вскоре погибла и лилия. Артём больше не был больным, Артём больше не чувствовал. Андрей, лучший друг мужчины, искренне радовался его выздоровлению, радовался, что Дзюба больше не страдает, да и сам Артём счастливо улыбался Лунёву, говоря, что уже практически излечился, что остались лишь некоторые корни, а потом он станет обычным человеком, который не умирает от душевной боли. Андрей не замечал, что друг всегда носит вещи с длинным рукавом. А затем Артём приходил домой и кричал от беспомощности, кидая в стену рамки для фото и хрупкую посуду, и рыдал, словно ребёнок. Он лгал. На его теле был один цветок, что распустился раньше остальных и не исчезал со временем: он обвивал левое запястье Дзюбы всегда, сколько он себя помнил. Все попытки уничтожить его были давно провалены, и всё, что они делали — напоминали о том, что Артём тщетно пытался забыть. Амарант давно впился глубоко под кожу также, как сделал виновник этого цветка. Дзюба всё ждал, когда же он наконец увидит, что амарант начал погибать. Ждал, да вот только с каждым днём растение, кажется, становилось всё живее и краше, подпитывалось воспоминаниями прошлого, а чувства к человеку не утихали. Артём отрицал, что всё ещё любит Игоря, думал, что этот цветок вовсе не от него. Артём кричал, что ненавидит мужчину, пытался убедить себя, что Акинфеев принёс в его жизнь только плохое, но сердце-то знало, что это не так. С Игорем у Дзюбы были связаны, пожалуй, самые яркие воспоминания, самая яркая любовь. Они ведь были счастливы, хотя и не являлись родственными душами. Были ведь. Они ведь могли бы наплевать на законы общества и жить вместе. Могли бы, но… Но Игорь решил, что это неправильно. Ушёл, сделав больно и себе, и человеку, которого любил. Чёртов мазохист. Артём влюблялся в новых мужчин и женщин, пытался сосредоточиться на них, построить отношения, заставить поверить в то, что не любит, но в конце концов возвращался к ярко-малиновому амаранту на запястье. Артём неделями не выходил из дома. Лежал на постели, чувствуя, как цветы на теле умирают, потому что не подпитываются любовью, и улыбаясь смотрел на вечный цветок: ухоженный, яркий, настоящий. Единственная любовь, которая была с ним всю жизнь и будет, наверное, до конца. Дзюба плакал, удаляя старые фото и вновь восстанавливая их из корзины, воспроизводил в памяти тёплую улыбку, предназначавшуюся только ему, глубокие глаза, томные поцелуи, идеальное тело, сильные руки. Правое запястье Игоря украшал фиолетовый вьюнок — ещё один символ того, что им с Артёмом нельзя быть вместе, что им это просто не суждено. Акинфеев твердил об этом с самого начала, говорил, что их отношения — плохая идея, что всё это неправильно, но продолжал быть с Дзюбой, пытаясь отсрочить неизбежное. А потом ушёл. Ушёл, оставив лишь рваную рану на сердце. Артём открывает последнее сообщение Игоря, перечитывает, хотя знает наизусть, и понимает, что они с Игорем просто идеальная пара. Настолько идеальная, что Вселенная не смогла с этим смириться и решила разъединить их любыми способами. «Тём, прости за всё, но я должен уйти. Ты знаешь, что нам не суждено быть вместе. Я не хочу, чтобы судьба разорвала нас другим способом, поэтому сделаю это сам. Я всегда любил тебя. Ты — лучшее, что случалось со мной. Пожалуйста, не ищи и будь счастлив. Ты разлюбишь. Я знаю». Дзюба улыбается. Прошло семь лет, но он так и не разлюбил, а амарант на его руке по-прежнему прекрасен, как и вьюнок на руке того, кто тоже не забыл.