Роза, что подобна мрамору.

      Темная комната, погруженная в мрачный прохладный вечер. Мертвая тишина, от которой и правда можно было сойти с ума или умереть. Как-будто дух самой смерти расслабленно гулял по этой маленькой, но уютной комнате. И лишь свет из немного приоткрытого окна, откуда из улицы, которой пахло свободой, выпадывал в эту бездну-комнату освежающий ветер. Почти как морской бриз. Он тихо омывал собой тюль, и свет, который дозированно валил из самого окна из-за ветвей деревьев, в которых заплетались, спотыкались те самые солнечные лучи надежды. Этот свет был как щит от всего нагнетания комнаты.       Этот искусственный бриз омывал спину сидевшего напротив него фигуры человека. Губы мужчины немного приоткрылись и он выпрямил свою спину, которая явно жаловалась на то,что ее заставили сидеть в такой извращённой для нее позе. Он убрал свои непослушные, как-будто играющие, фиолетовые, локоны волос за уши и встал напротив холста, оставив кисти, мастихин и палитру с красками на полу. Его уста исказилась в какой-то неопределенной улыбке, то-ли ему нравилось, то-ли он был недоволен. Художники так критичны к себе и неопределенны. Мужчина ещё несколько минут постоял у окна, облокотившись на него и уделяя все свое внимание только набросочному этюду на огромном холсте. Спустя десять гробовых минут, которые закончились также неожиданно , как и начались, он вздохнул и всё-таки довольно улыбнулся, но это улыбка резко ускользнула в небытие. Прикоснувшись своими испачканными руками к ручке черной, как уголь, двери, он вышел из комнаты,которая осталась безмолвствовать. И только девочка, почти как живая, на холсте, играла и нарушала эту идиллию своей улыбкой. Но казалось, что она вот-вот заплачет от обстановки комнаты, но увы и ах, не суждено. Ведь картина не заплачет, если не дал ей создатель слёз.       Он вышел на балкон и достал из кармана сигареты, облокотившись на скрипучий балкон. Ранее утро, лучи самой большой звезды продолжают жадно пожирать темноту , которая была за той черной дверью. Рядом с фонарями, которые ещё не выключили, парили мотыльки, и порхали они так быстро, что казалось, будто в их крыльях можно было заглянуть в будущее, которое было так же неумолимо беспощадно, как и настоящее. Одно мгновение и освежающие капли, которые многие не любят из-за мерзлоты, начинают омывать улицу. Они танцуют по асфальту, вызывая лужи, порталы в параллельные вселенные, а для тех, кто находится дома, они поют монотонную,но такую расслабляющую симфонию. Гарри потушил сигарету и вздохнув отправился обратно в помещение. Не то чтобы он не любил дождь, все как раз таки наоборот. Ему казалось,что во время дождя все становится живее и все-все вокруг звучало, как маленький колокольчик. Мужчина подошёл к своему мини бару и выискивая взглядом виски, он помотал головой, словно отказав самому себе и отправился обратно в ту темную комнату, которая буд-то охраняла его от потустороннего мира , но охраняла ли на самом деле или всего лишь была одной тюрьмой иллюзий, которая оберегала от другой, от общества и жизни, которая то и дело шла своим чередом и никакая инверсия ей не была подвластна. Спустя пару минут из комнаты вышел мужчина в жилете цвета медовой охры, которая немного горчит,а обрамляли его вертикальные темноватые с бирюза, в так чередующиеся, полосы. На жилете красовался карман, из которого немного небрежно торчал платок, кружевной платок, который он носил повсюду как талисман, сам уже того не понимая и даже не придавая особого значения. Но каждый раз, смотря на него, мужчина чувствовал неутолимое чувство горечи.       Гарри неторопливо спускался по лестнице, которая для его ног казалась опасным лабиринтом, как бы не упасть, они заплетались, а все внимание мужчины было отдано целиком и полностью галстуку- бабочке, которую он редко когда надевал. Спустя минут пять дуэли отчаявшегося художника с галстуком, он таки одержал победу и с чистой совестью вышел на пустующую улицу.