Роза, что подобна мрамору.

Гарри расслабленно и неспеша шел в сторону галереи, которую недавно отреставрировали летом. На протяжении всех семи лет с того момента он оставался в том городе и то робко, то решительно наведывался в эту галерею с надеждой на хоть малейший признак ностальгии или дежавю. Но все это оставляло в нем лишь признаки отвращения, ничего не казалось ему тут знакомым, ни лица, ни картины. Ведь все произведения великого художника Гуэртены убрали на следующий же день, после того происшествия, которое кануло будто в небытие для всех. А все люди, все те люди, что окружали его там теперь были будто нанятыми актерами, которых не интересует этот храм искусства. Временами парню казалось, что это было все всего лишь сном, но в таком случае кружевной платок являлся каким-то феноменом, ибо никак не поддавался объяснениям в теории сна, ведь он был весьма осязаемым и ощутимым, а не очередной иллюзией Гарри, которые он видел с того момента, которые преследовали его как кошмары. Как бы то ни было теперь он уже не обращает внимания на таких призраков прошлого, которыми кишали первые годы его жизни после возвращения в реальный мир из мира Гуэртена с маленькой Иб, лицо которой уже было очень тщательно затерто в его память. Вскоре его замудренные блуждения всё-таки довели его же до цели. Глаза парня нервно бегали и скользили по фасаду здания, пытаясь что-то найти или же уложить каждую малейшую деталь, но остановились они именно на вывески, которая гласила " Центральная городская галерея, именем Вейса Гуэртены». Гарри резко сглотнул и опецепенел, будто увидел что-то иноземное. Страх и радость одолели его одновременно, внушая в нем нерешительность. Но господин безумный азарт сделал все за него, овладев его ногами и отправив к входу, овладев его кистями и бережно открыв дверь. Будто фантомом парень вошёл в помещение, а кровь, что текла в его жилах кипела и была похожа на горькое вино. Отголоски прошлого шептали ему на ухо нежные сопрано, но безпокойство все не могло отступить. Гарри будто нехотя, но достаточно быстро оббежала первый зал глазами. На стене бежевого цвета, была полоса, цвета краплака, которая выделяла собой бесполезный свод правил. Людей было мало, потому в лабиринтах молчания, что располагались дальше, царил лишь крик немой тишины. Напротив входа сразу же в лоб одна из картин, панорам, Гуэртены, выполненная чернилами, так и кричала, что она принадлежат иному миру, картина не казалась обычной. Для простых посетителей было ясно одно, это всего лишь другой мир, созданный из образов и чернил. Но Гарри лишь настроженно оглядыал ее, ибо не видел раньше. Но его мысли нарушил шум снаружи. Пройдя к окну, парень увидел большой автобус, битком забитый студентами исторического колледжа. Словно ключи молодого ручья из него начали интенсивно выбегать подростки. Самыми последними из него вышло два человека, девочка с длинными каштановыми волосами и блондинистый мальчик. Среди всей толпы девочку выделяла красная блузка с воздушными, широкими рукавами до локтя, на которых были розы. Горло было приоткрыто из-за одной не застегнутой пуговицы, а черная аккуратная юбка доставала до колен. В этот момент Гарри будто оглох и ослеп, и слышал лишь свое дыхание и видел лишь силуэт этой девочки. — Сэр, с вами все в порядке? — поинтересовался один из сотрудников персонала галереи, подойдя к парню уже со стаканом воды, дабы помочь Гарри прийти в чувства. — Н-нет, точнее да… Прошу прощение за то что потревожил. — поспешил извинится Гарри заикаясь и пытаясь что-то нащупать у себя в кармане на груди.