Пошла погулять, называется...

Сегодняшнее утро не задалось. Я проснулась в восемь и сразу побежала собираться. Времени ни на что не было. А ведь надо еще до школы добежать и узнать, какой сейчас урок. Я быстро, насколько смогла, оделась и пошла, нет полетела в этот ад. К счастью я прибежала довольно быстро, и урок еще не успел начаться. Я встала рядом со своим классом и стала ждать. Мы ждали до начала урока, а потом всех толпой просто пошли таранить кабинеты и искать свой. Я, конечно же, шла довольно далеко от всех, надеясь как можно меньше привлекать внимания, но это другая история. Мы долго бродили по кабинетам, искали свой, так как расписание еще неизвестно, а наша классная никогда ни о чем не говорит. Да она даже не сказал, когда начался карантин и мы, как дебилы приперлись к закрытой школе. И вот мы подходим к последней двери математики с нашей «Любимой» Татьяной Евгеньевной, стучимся, заходим, видим, что здесь сидит другой класс, и уже собираемся выйти, как математичка выговаривает: — Я вас уже 10 минут жду, быстро, дети проходим и садимся рядом со своими опекунами. Мы все резко начинаем возмущаться, потому что хотели сидеть с теми, с кем дружим, но Татьянка закричала и мы в миг успокоились. — Я ради вас, специально попросила, что бы сегодня у ваших классов был только классный час, а вы еще возмущаетесь. Вот все на сегодня тащили по пять или шесть учебников, а вы ничего, так что, ну-ка сели и заткнулись. — Грозно выговорила училка. Сейчас она больше похожа на быка, которому показали красную ткань. Но такое с ней бывает не часто, только когда ее реально вывести. Когда мы сели, она раздала листочки и сказала, что бы мы писали ответы на вопросы про себя. Я села рядом с Лизой и тихо уставилась в листок. Так, первый вопрос: " Как тебя зовут?» Что, какого хера на такие странные вопросы надо отвечать. Окей. Я отвечу, может дальше что-то адекватней будет. Нет. Дальше еще больше маразма. Фамилия, имя, адрес, телефонный номер, любимый цвет, это еще не все. Это только малая часть той фигни, которую она спрашивала у учеников. 40 вопросов про меня, да мать даже такого не должна знать. «А зачем ей вообще вся эта информация о нас» — резко задалась вопросом я. Но решила откинуть все мысли тупо отвечать, мало ли с ней произошло. Поэтому просто продолжила заполнять свои сведения. Стараясь отвечать не провокационно, но почти честно. Когда я на все ответила, то подняла руку, что бы сдать, отвязать от всего поскорее и пойти домой, но не тут-то было. Татьянка дала мне второй лист и сказала теперь отвечать так, как ответил бы мой опекун. Бля, да она ебнулась. Все в классе начали об этом говорить, но Евгеньевне похоже было плевать. Он рассадила теперь всех так, что бы люди, которые должны были «сблизиться», сидели в разных углах. Я начала писать. Честно говоря, меня затруднял почти каждый вопрос, но я что-то вспоминала из вчерашнего гулянья и могла хоть чуть-чуть написать. Остальное писала наобум, ну или как бы я думаю, ответила Лиза. Логика была: « Возможно, попаду». Конечно, не слишком правдоподобно, но это уже лучше, чем ничего. Я написала и сдала. Было ужасно непонятно, зачем и почему. Сев на свое место, мои глаза уставились на того человека, про которого я писала. Она была очень красивой: белая блузка, подчеркивающая ее стройную фигурку, брюки с заниженной талией, слетающие с нее, и волосы, чуть завитые. Она была такой прекрасной и в тоже время обычной. А вот Лиза встает и отдает листочек нашей учительнице. — Те, кто сдал мне эту работы садятся обратно. — Снова повелительным тоном вымолвила Татьяна Евгеньевна. Как же она бесит, когда надо много раз пересаживаться, но что поделать, придется. Я сажусь с Лизой, и сразу начинаю краснеть. Почему, сама не знаю. Я чувствую, что она сейчас со мной заговорит, поэтому стараюсь успокоиться. — Привет, — своим довольно детским, но уже помотанным голосом говорит она. Такое чувство, что она выкурила целую пачку сигарет, потому что ее связки буквально атрофированы. Она хрипит, но речью это не называется. — Привет. Как дела? — Отвечаю я, слова сами вылетают из моих губ. Вроде хочется с ней завязать диалог, а вроде страшно. А ее голосом, вообще отбил какое-либо желание на общение. — Все хорошо, — наигранно говорит Пахунова. Видно, что с ней что-то не так. «Я, пожалуй не буду влезать в ее жизнь, а уж тем более узнавать, что случилось, потому что это не мое дело, а так же я могу испортить отношение с ней,» — решил мой мозг и спокойно стал перебирать все, что можно сделать сегодня, после занятий. Никаких важных дел не оказалось, поэтому придется смотреть сериал, что бы хоть как-то скрасить время. Пока все сдавали работы я думала, какой сериал посмотреть. Варианта было два: либо «ходячие мертвецы», либо «волчонок». Обе картины я смотрела и не по одному разу, но почему-то снова я пересматриваю и снова и снова удивляюсь. — Так, десятый класс идите за учебниками, а потом опять сюда. Девятые, помогите стареньким, — мои размышления прервала Татьяна Евгеньевна. Ну вот снова она лезет в мои размышления и жизнь. Бесит, можно спокойно посидеть, нет, ей приспичит что-то поручить. Все дружно встали и пошли в библиотеку не желая спорить с учительницей, хотя я думаю, они так же ее сейчас осуждали, там, слава богу, все было сложено, нужно только взять и донести. Лиза подошла к стопке с учебниками, и стала сгребать все в портфель. Я тоже подошла и взяла 7 или 8 учебников, просто хотелось отплатить девушке той же монетой, помочь в ответ. Я всегда старалась помогать, но вот только мне никто не желает помочь. Похоже, ей было все равно ведь, увидя меня, она только хмыкнула и отправилась обратно в класс. Такая странная, сегодня с ней что-то не так. Но что это, я не знаю, возможно как и у меня день не задался, а может что-то еще. Тут я заметила Рину и подошла к ней, отбросив мысли о Лизе. — Привет, как дела? — спросила моя подруга. — Привет, немного сбивчиво. А у тебя? — Нормально, я ничего не понимаю, этот долбанный опекун сегодня чуть не убил Дашку (нашу одноклассницу). — Лиза сегодня тоже в очень плохом расположении духа, — выговорила я, и тут меня осенило, они просто поругались, скорее всего, от этого все встает на свои места. Мои ноги понесли меня в класс, ведь почему-то хотелось видеть ее, поэтому я быстро обнялась с подругой и пошла обратно в класс. Там села и залезла в телефон, читая очередной фанфик, на самом деле я пыталась поймать в экран лицо Пахуновой и посмотреть на него. Лиза, пока я «занималась своими делами», смотрела в учебники и читала их. Возникала слишком длинная неловкая пауза. Кажется, она длилась вечность, но тут девушка как будто резко изменилась и заговорила со мной. — Ты как? Спасибо что забрала мои учебники.- Голос все еще пугает меня. Я хотела что-то ответить, но меня перебила Татьянка: — Ну что дети, почему-то я не удивлена, что вы написали такой бред, но тем не менее я смогла выбрать более или менее сплоченных людей, которые реально постарались. И это… — Все притихли и стали ждать. Каждый хотел, что бы назвали его имя. — И эти счастливцы: Лиза и Аня. Они получат дополнительную пять по алгебре. Я обрадовалась, конечно, но не сильно, ведь это не освобождает не от каких контрольных или тому подобное, а просто дает дополнительную возможность. Все стали расходиться, а Татьянка стала кричать расписание на завтра, для обоих классов. Мне надо было помочь Лизе отнести учебники домой, поэтому как только я оделась, то пошла к ней. Девушка явно грустила — это было видно по глазам: они не искрились, как вчера, а только мелькали, как огоньки, до которых никогда не достать. А ее голос, ну блин, как его так можно сорвать, у меня нет предположений. Как только она увидела меня, то снова заулыбалась. Эта фальшивая улыбка так меня бесила, ведь так не люблю, когда кто-то притворяется, сама стараюсь всегда быть честной, пусть это даже обидно для других. Возможно, из-за этого у меня и нет друзей, единицы могут выдержать мой тяжелый характер. — Пошли, — коротко сказала Пахунова, и мы двинулись. Я не знала, где ее дом, поэтому просто шла за ней. Мы прошли сквозь микрорайон, в котором находилась школа, прошли прямо перед моей любимой аллей, и оказались около одинокого дома. Он был такой задрыпанный, старый, скукоженный, девятиэтажный. Кажется это единственный дом, который не снесли при реновации. — Спасибо, — выдавила из себя Лиза нормальным голосом и протянула руки за учебниками. Я потянулась в портфель и достала ее добро. Пока она брала учебники из моих рук, наши пальцы соприкасались — это незабываемо, какая-то непонятная искра бежала каждый раз, когда ее кожа была на моей. Когда она закончила, я повернулась и пошла, стараясь не думать, и просто быстрым шагом добраться до поворота, после которого меня не будет видно. Сейчас совсем не хотелось объяснять поведение другим, думаю все и так понятно. Просто не хотелось разговаривать, ведь я могла тупо наорать на Лизу и послать ее куда подальше. Я уже почти зашла за поворот, в котором мечтала раствориться, как вдруг кто-то взял меня за плечи. — Стой, — сказал хриплый голос старшеклассницы, — можешь написать свой номер? Я кивнула, мне протянули листочек и я спокойно записала свой телефон. — Пока, — довольно грубо выговорила я сквозь зубы и быстрым шагом ушла.

***

Я долго добиралась до дома, а во мне бушевали совершенно разные эмоции: негодование, злость, надежда, ярость, сожаление. И хотя мой мозг понимал, что я поступила неправильно, но он не хотел признавать этого. Поступила очень грубо и неприемлемо, но сейчас я не могла осознать этого. Хотелось рвать и метать. Только одно могло меня успокоить, музыка, поэтому вместо того, что бы дома заниматься чем-то полезным, я села за прослушиванием музыки и параллельно сидела в вк. Какое-то время мне было очень хорошо в таких условиях, но все когда-то надоедает, поэтому мне захотелось прогуляться. Я быстро собрала рюкзак и убежала из дома. Мне хочется побыть одной, а лучшего места, по моему мнению, нет, чем аллея, которая сейчас так пылает яркими красками и пышет жаром, словно только что разожженный огонь. Да, это слишком банально и клишировано, но мне правда нравится это место, здесь я могу проводить хоть дни напролет. По дороге мне пришло сообщение, которое полностью выбило меня из калии. Моя мать снова прислала SMS с очень ненавистным мне текстом: «Дочка, девочка моя, прости, но мы с твоим отцом снова улетели в командировку. Деньги я тебе переведу на карту. Будем через 15 дней.» Они снова бросили меня одну, и хотя многие скажут, что мне повезло, что я могу жить, как захочу, распоряжаться своим временем, не слушать упреков, это не так. Я с детства ненавидела, когда меня оставляют одну, это так обидно, быть брошенной собственными родителями. Я со второго класса оставалась одна на долгое время, сама готовила, убирала, платила за квартиру, в общем жила. От родителей я получала только крупные суммы денег, что бы выжить. Этого всегда хватало, и даже оставалось, но я так этого не хотелось. Для меня самое ценное — посмотреть фильм вместе с семьей, что нам удается делать очень не часто, из-за работы моих папы и мамы. Я снова чувствую себя обиженной и предательские слезы опять подступают к глазам. Я еще быстрее иду к аллее, ведь здесь меня точно никто не увидит, не часто хоть кто-нибудь забредает в этот угол, особенно молодежь, даже несмотря на то, что аллея находится в огромном микрорайоне и на ней есть площадка. Быстро забежав в это уединенное место, села на одну из скамеек, покрытых красными листьями, словно налетом, и включив наушники на полную мощность, забылась. Больше не зачем было сдерживаться, я дала слезам овладеть собой, и хотя я не собиралась истерить, было видно, что на мою юбку капает соленая вода, льющаяся из глаз. В таком неосознанном состоянии я просидела очень долго, даже не знаю сколько, на улице уже стемнело и теперь казалось, будто я маньяк, жалеющий об убийстве жертвы. Но меня это мало волновало, я просто сидела и орала внутри себя, проклиная все. Сегодня всем удалось меня выбесить, такого давно не было, ведь я слишком спокойный человек, и никогда не показываю и не поддаюсь эмоциям на людях. Я уже начала дрожать, потому что оделась слишком по-летнему. Моя дрожь побуждала меня к новым и новым слезам. Хотелось оставшуюся вечность рыдать. И я понимаю, что это обычные подростковые закидоны с ненавистью ко всему живому, но ничего не могу с собой поделать. Неожиданно, я почувствовала на своем плече чью-то руку. Я очень сильно испугалась, ведь ночью же много маньяков, и не исключено, что я могу стать их жертвой. И как же я осозналась, когда это действительно оказался мужчина. Пусть мои глаза не могла различить его возраст, но от этого не становилось лучше. Когда некто увидел, что я пялюсь на него, он спросил: — Почему ты плачешь? — он говорил довольно мягким, но низким голосом. От такого тембра снова побежали мурашки. Я решила потихоньку смыться, но, конечно же, у меня ничего не могло выйти, ведь я рукожопая. Я встала и пошла по направлению своего дома, но не успев скрыться грохнулась, из-за того что в заплаканных глазах ничего почти не видно. Было очень больно, ведь я ударилась коленом, и кажется, подвернула ногу. Это лучший день. Обожаю. Я просто лежала в листве и материлась. Это не снимет боль, но хоть моральную разрядку получу. Я готова была сделать все, что бы острая боль скорее прошла, и я смогла бы уйти отсюда. Одновременно мне стало страшно, ведь сейчас я менее опасна, а значит мною легче завладеть. Снова мурашки прошли по моему телу, а на лбу выступил пот. Это значит, что все, я впала в панику и истерику. Пока я орала не совсем приличные слова, а внутри все сжималось комком, некто подошел ко мне и помог подняться. А затем еще раз задал свой вопрос. — Спасибо, — грубо произнесла я, и с хромой ногой пошла домой. Конечно, же, ничего не ответив на вопрос. Вдогонку я услышала всего одно слово: " пока Благодарная» Честно говоря, было плевать на все, просто хотелось скорее оказаться дома и просто заснуть. Пусть хоть сукой назовет, главное, что бы не пристал и не изнасиловал. И вот я дома, сделала ванночку для ног, сама помылась и кинулась спать, потому что этот день — сумасшествие.