Пошла погулять, называется...

На следующий день вроде все было нормально. Пришла в школу, села за парту и стала ждать урока. Внезапно, прозвенел звонок, а в класс зашла училка с каким-то пацаном. Сначала я думала, что этот пацан ходит к ней на дополнительные занятия и просто пришел уточнить время, но нет, она повернулась к нам и сказала: — Ребята, знакомьтесь, это Андрюша Селезнев он будет учиться с вами, так что не обижайте его. Так, куда бы тебя посадить? О, вот, садись рядом с Аней, а Катя сядет на третью парту, давно хотела вас пересадить. Парень подошел и сел рядом со мной. Урок начался. Ненавижу первую алгебру, и хотя понимаю ее, но все равно не люблю. Я сидела спокойно, никого не трогала, решала пример, как вдруг мне захотелось посмотреть на этого пацана, потому что толком рассмотреть я не смогла его, а точнее не хотела. А вот сейчас самое время. Мой мозг, конечно, умеет выбирать время для нужных вещей. Я повернула голову так, как будто смотрю в окно, и стала пялиться на его лицо, в надежде хоть что-либо рассмотреть, но это было фактически невозможно. На той стороне, которая была повернута ко мне, находилась челка, которая закрывала весь обзор. " Ну и хуй с ним», — решила я сама для себя и снова стала решать примеры. Как только закончился это стремный урок, я так надеялась скорее свалить на биологию, ее я не сильно ненавидела и могла терпеть, но зачем-то меня Татьянка попросила остаться. Как только все вышли, она подозвала меня, а из-за ее спины выглянул новенький. — Аня, можешь показать Андрею школу. И помоги ему получить учебники, а то сейчас он смотрел по моему, а мне он, извините, нужен. Так, ах да, даже не смей мне пересаживаться, двойку поставлю сразу. «Ну вот прекрасно, теперь придется еще нянчиться с новеньким, только такой радости мне не хватало», — подумала я про себя, пока выходила из кабинета. Зато теперь я смогла его рассмотреть. Это был очень худой пацан, с ярко-выраженными скулами, голубыми глазами светлыми волосами и челкой на один глаз. Андрей был очень высокий, так что я приходилась ему по диафрагму, при моем росте в 160. Он показался мне странным, но я сделала вид, что все хорошо. — Пошли за учебниками? — предложил парень. Я кивнула и двинулась в сторону библиотеки, он пошел за мной, по дороге спрашивая про каждый кабинет. Когда мы дошли до нужного кабинета, то просто попросили и нам отдали новый комплект. — Какой у нас урок, — все не унимался мой новый одноклассник, пытаясь вывести меня на разговор. Я только показала на кабинет биологии и собиралась зайти туда, но снова мой внутренней рукожоп включился, и я споткнулась о порог, полетев на пол с продолжительным криком " Блять». Только я могла так упасть, в этот, самый подходящий момент. Новенький почему-то стал мне помогать подняться, но я не могла, я ударилась той же ногой, которой грохнулась вчера. Я снова начала материть всеми последними словами, которыми только можно и еле-еле встала. Андрей смотрел на меня непонимающим взглядом. — Что? — резко спросила я, и похромала в класс. — Благодарная? — как-то недоумевающе спросил он у меня. Тут меня переклинило. Это он тот парень, который вчера помог мне подняться, который видел, как я плачу. " Ну почему именно он?!» — спросила я сама себя, но сделала вид, что ничего не произошло и пошла в класс. Похоже, новенький все-таки догадался, что это я, хотя мой вид пыталась выглядеть более или менее убедительным. Получалось ну очень плохо, но я продолжала, ведь врать, так до конца. Пройдя за свое место, я опустилась на стул и стала ждать урока. Параллельно со своими мыслями мои уши услышали как что-то начало происходить в классе, обычно все тихо так как каждый сидит в телефоне и особо никого не задевает. — Ты бы лучше не помогал не нужным людям, — сказала мой одноклассник Миша. Он меня ненавидел, собственно как и большая часть класса. И хотя есть некоторые люди, которые со мной общаются, но в основном это просто сочувствие. Миша был моим хейтером и презирал все мои поступки, даже если они были правильными. — Почему она неправильный человек? — Спросил Андрей. — Она не согласна со всеми, ведет себя странно, никогда ни с кем не говорит, продолжать или этого достаточно? — Миша невыносим, как хочется дать ему в рожу. — Знаешь, возможно, она вас просто боится, ее не надо ненавидеть, — твердо сказал новенький. — Ну учти, это мое первое и последние предложение. Если ты с ней, значит против нас… — Михаил похлопал парня по плечу и удалился. Я все, мое состояние похоже на нервный срыв, точнее на его начало. Ну вот за что? Я опять не так сказала какую-то вещь или себя повела, что должна выслушивать такое. Пока мой мозг анализировал произошедшее, Андрей сел рядом и стал готовиться к уроку, а потом стал очень тупо смотреть на меня. — Что? — спросила я снова. — Почему с тобой так обращаются? — он знал ответ на этот вопрос. — Просто, — кинула я, и уткнулась в портфель. Впервые в жизни мне захотелось плакать на людях, прямо рыдать, что бы то слышал каждый. Залить всё слезами, что бы мой класс стал океаном, в котором я могла бы утонуть. Я знала, чем обособлено это желание — у меня начинался нервный срыв. — Эй, что с тобой? — обратился ко мне новенький. — Все хорошо, — довольно тихо ответила я, ведь сейчас все провоцировало меня на слезы. Даже урок, так не вовремя начавшийся. Это занятие, можно сказать, было самым ужасным, и помимо того, что бы писать конспект, мне приходилось еще бороться со слезами, так предательски подступавшими каждый раз, когда мои одноклассники что-то отвечали. Странно, но я обернулась и не увидела Катю, она куда-то смылась. Вот так всегда, когда подруга нужна — ее нет, а когда она торчит, как заноза в заднице, то фиг вытащишь. Еле-еле досидев до перемены, и решив, что абсолютно не хочу идти на геометрию, я пошла к медсестре. Это старая, пухленькая, почти лысая женщина, но зато добрая, как только я зашла к ней, то Мира Ивановна сразу выписала мне освобождение, без каких-либо вопросов. Пожалуй, это мой любимый взрослый человек во всей школе. Для того, что бы уйти, мне нужно было показать Татьяне Евгеньевне освобождение, но пока я добиралась, до третьего этажа, урок уже начался. " Бля» — выругалась я по себя и вошла в класс. — О, Аня, а я думала, что ты не соизволишь прийти на мой урок, — громко вскрикнула Татьянка. Весь класс залился смехом, а меня залила краска. — Вот, — я показала освобождение и похромала в сторону двери. — Подожди, так не пойдет, ты же не доскачешь до дома, — снова вскрикнула классная руководительница. — Миша, пойди с ней, — она показала на самого ненавистного мне человека. — Нет, — крикнул парень. — Хорошо, тогда кто не брезгует проводить Аню до дома, — Математичка скрестила руки на груди, в надежде что согласиться хотя бы один человек. Только два человека откликнулось: новенький и Катя. Тут Татьянка заулыбалась: — Извини, Катя, но ты не подходишь на роль провожатой. Пусть Андрей проводит Аню. Я стояла и слушала все это, прибывая в каком-то трансе, все в глазах плыло, а нога еще сильней болела. За сегодня, кажется, я получила неслышных хейтерских комментариев больше, чем за весь прошлый год. Кстати, где была Рина на втором уроке? Не знаю, но факт в том, что еще несколько девочек не было, из этого можно сделать следующий вывод, она была с ними. Я вообще в шоке, почему Катю как и меня не хейтят, ведь все с кем я общаюсь, попадают в черный список. Но не Щепалова. С ней так же продолжают общаться и даже дружат. Пока я вела свои дискуссии, Андрей собрался и встал около меня. — Пошли, — тихо сказала я и вышла прочь, от этого ненавистного мне кабинета. В раздевалке я быстро оделась и собиралась уходить, даже уже была на улице, но ходячая беда догнала меня. — Иди домой, — выговорила я, удаляясь от него. — Так не пойдет, я обещал тебя проводить, значит, провожу, — он положил руку ко мне на плечо и пошагал вместе со мной. — Зачем? — К горлу снова стал подходить ком, перерастающий в слезы. Но я не хочу плакать при нем, только не снова, нельзя показывать, насколько ты слаба, особенно на обществе. — Я обещал, а еще мне интересно, почему ты плачешь… — Андрей заулыбался. " Ну, вот этого мне еще не хватало, рассказывать человеку, которого я вижу первый раз, какие-то свои мысли, боль и ожидания. Пошел в жопу». Но мне так хотелось хоть с кем-то поделиться своими переживаниями. Я не знала что делать, поэтому просто шла и надеялась на лучший исход. Какой? Сама не знаю. — Ты из-за одноклассников слезы льешь, — спросил Селезнев. — Нет, еще свои нервы на них тратить, и вообще-то я не плачу, — неожиданно для самой себя ответил мой мозг. — А из-за чего тогда? — Не унимался новенький. Я промолчала, потому что понимала — нельзя разговаривать непонятно с кем. Но мои глаза давно были на мокром месте, от этого становилось все ясно. Я такая предсказуемая, словно открытая книга, которую читают все, кто захотят. Тут, я неожиданно упала, запнувшись за свою же ногу. Андрей тут же кинулся меня поднимать, но я завопила: «Оставь меня в покое», — и, не выдержав всего этого, просто стала плакать. Это не было похоже на истерику, просто слезы, которые капали на форму. " Так, успокойся и вставай» — сказала я себе, еле шевеля губами, поднялась и пошла дальше. — Охуеть, — только выговорил Андрей и поплелся за мной. На моем лице возник немой вопрос, что такого охуенного в моем поведении. Просто встала и пошла, обычный случай. — Знаешь, — снова начал Селезнев, — ты очень классная. — В каком плане, — вытирая воду с глаз рукавом, спросила я, не хорошо когда тебя видят зареванной. — Ну, бля, ты терпишь эти унижения, тихая, не реагируешь ни на что, я не знаю, как это называется, но ты очень классная. И думаю я бы так не смог, а просто надавал люлей этим подонкам или суициднулся, — Видно, что он просто не мог подобрать слов. Я не собиралась с ним разговаривать, поэтому просто пошла дальше, мои силы были на исходе, слезы, капающие так быстро, заполонили все глаза, и видеть что-то теперь было проблематично. Я пошла на предчувствие и не прогадала. Уже скоро мы были около моего дома. — Можешь идти, — в последний раз сказала и побрела к своему строению. Но я бы была не я, если бы снова не поскользнулась. Я уже думала, что сейчас моя пятая точка снова соприкоснется с землей, но меня подхватили за руки и не дали упасть. — Ага, могу идти, ты пока дойдешь до дома ебнешься и умрешь. — А может так даже лучше, и все равно не умру… — выпалила я, и, встав, как можно быстрее побежала к подъезду. Ну бегать всегда было не мое любимое занятие, да и тем более с больной ногой. Я просто шла, вытирая слезы рукавом, размокшим уже давно от такого количества воды. — Подожди, — крикнул Андрей, — ты же не хочешь снова упасть. — И снова подбежал ко мне.Так в молчании мы дошли до подъезда. — Все, дальше я думаю, смогу дойти сама, — я ткнула пальцем ему в грудь, а затем указала направление, куда ему идти. — А вдруг ты на лестнице ебнешься? — Я на лифте поеду. — А если застрянет? — Дождусь помощи. — Я все равно пойду с тобой. — Упрямый, — закатила глаза я и открыла дверь. Вообще с ним было весело спорить и даже забавно, потому что его глаза в это время горели огнем, которого я раньше не видела. Точнее глаз, который я могла видеть. Мы поднялись в лифте на мой этаж, и подошли к моей двери. — Все, теперь я могу быть уверен, что с тобой ничего не случится. — Он развернулся и ушел, а я показала ему в след фак. Зайдя в квартиру, мне стало не по себе. Ну, вот я снова одна. Господи, почему снова начинают течь слезы, так хочется заплакать, но я не могу себе этого позволить. «Надо позвонить Рине и пригласить ее на ночевку» — подумала я, пока руки уже набирали ее номер. Она не ответила. Пришлось писать сообщение. Пока я ждала ответа от подруги, решила поделать уроки. Такая нудятина, но приходится. Наконец, через полтора часа я получила ответ: «Прости, я сегодня не смогу». Она опять меня кинула, обидно. Грусть подступала ко мне с новой силой, но что поделать с ней. Надо тупо пережить. Поэтому весь вечер я провела довольно продуктивно, что бы забыть все, и просто смотрела сериал. Так я и заснула.