Желание

      — Что дальше?       Сухие губы едва размыкались, а голова неистово гудела, стоило только приоткрыть глаза.       Ещё одно сражение. Глупое. Жалкое.       Люди этой земли бегали как насекомые, бессильные в своей мощи. Армия в блестящей броне пала, и над ними возвысились викинги с кровью на лбу. План Ивара сработал. По-другому быть не могло.       Но чем сильнее становился он, тем быстрее слабела я.       Ноги подводили, и Уббе пришлось придержать меня за плечи, чтобы довести до мягкого меха. Дышать было тяжело. Грудь сжимала перепачканная кровью кожа, сцепленная нитями. Потрясающая работа, испорченная пролетевшей стрелой.       Я была в шаге от смерти.       — Нам надо двигаться дальше, — уверенно сказал Ивар, полный торжества своей победы. Это действительно было его восхождение как лидера, как претендента на конунгство. Люди искрами глядели на него, подхватывая каждое слово и взгляд. — У нас величайшая армия. Сколько земель мы захватим!       — Отец не хотел этого, — покачал головой Уббе, принимая из рук служанки кувшин с водой. Он жадно глотал воду, торопясь насытиться и передать сосуд другим. В горле резко пересохло.       Хвитсерк охнул, когда кувшин оказался в его руках, но никто не обратил внимания. Сигурд, Уббе и Бьорн мрачно опустили взгляды. Они думали. Их мысли нитями витали в воздухе. Но такими слабыми, едва различимыми. У меня не было сил протянуть ладонь и дёрнуть одну из них.       Только Ивар гордо вздёрнул подбородок, постукивая пальцем по бортику колесницы. Наши взгляды пересеклись. В его глазах пылал огонь, жажда большего. Он был словно ребёнком, впервые получившим похвалу и требовавшим ещё.       — Отец мечтал о плодородных землях, о мире, — серьёзно, наконец, ответил Бьорн, расправив плечи. Ивар повёл головой, цокнув.       — Мира никогда не будет, — заключил Ивар.       — Давайте отдохнём, а позже решим, — предложил Уббе, и все молчаливо согласились. День был ужасно долгим.       Мы остановились в небольшом городке, большую часть которого занимала тропа. Она была вытоптана прямо перед главным домом, словно для ритуалов или танцев. Я хмуро принюхивалась, опасаясь смотреть в чуждые сердцу кресты.       Их тут были десятки. Серебряные, золотые, с камнями и без. Бьорн сказал, что он видел больше, когда ещё Рагнар возглавлял походы. Добрая грусть накрыла людей, которые с трудом находили себе место для ночлега. Вскоре ткани шатров затянули всё небо, а темноту прогнал свет факелов.       Я устроилась подальше от шумного пира, но чувствовала тепло наскоро возведённого костра. Рука лениво ворошила веткой сгоревшее до углей дерево.       — Они верят в Иисуса Христа, — тихий голос не напугал меня. Я будто бы специально отошла, чтобы встретиться с Вили.       Я видела ярость людей в битве. Если бы он захотел меня убить, то я давно бы истекала кровью.       Но мы не были людьми.       Он устало приземлился напротив так, что языки огня скрывали половину его лица. В отблесках костра бог выглядел почти прозрачным, усталым.       — Кто он, их бог?       — Мужчина, — Вили хищно облизнул губы, взгляд его стал острым. — Мужчина с веником колючек на голове. А ещё он имеет недурную способность — превращать воду в вино, — лицо его скривилось в усмешке. Я подобралась.       — И только из-за этого они его воспевают?       — Люди глупы. Они любят придумывать трагедию, чтобы кто-то страдал. Иисус пожертвовал собой ради них.       Это был странный разговор, все звуки словно разом стихли, оставляя лишь мрачный голос рыжего бога. На миг причудилось, словно рядом с моим скудным костром промелькнул светлый силуэт. Вили проследил за моим взглядом, хмыкнув. Но промолчал.       — Ты убьёшь меня?       Я сжимала потные ладони в кулаки. Жар отвращения продолжил меня терзать, воскрешая в памяти вкус крови и звук крика.       — О-о-о, — неожиданно Вили повеселел, вскакивая с места. Его ладонь схватила меня за подбородок, в лицо дыхнуло солнцем. — Ты вкусила кровь.       Его лицо было так близко, что на миг маска молодости дала трещину, и я увидела исходную бесконечность, бестелесность. Он создавал миры и двигал солнце, сражался с титанами и низвергал их во тьму. Его пальцы плели мышцы людей и наделяли их внутренним солнцем — душой.       Я прикрыла глаза, не в силах восхищаться более его мощью. Мне нельзя. Это загадка. Тайна, которую все древние хранят. Не должно Первым ходить среди людей и разговаривать с духами.       — Что с твоим глазом?       Лицо Вили вытянулось. Рука сама легла на скромную повязку из грязных тканей. Я напомнила ему о том, о чём он старался забыть. Снова уязвила бога.       — Такова цена помощи Локи. Мы теперь с Одином совсем похожи, — горько улыбнулся бог.       Мы долго молчали. Я думала о грядущем. Что-то надвигалось. Связь миров, Вальгалла и Мидгард. Я могла бы помочь, но мои силы отнимала эта поганая плодородна земля. Она словно впитывала меня в себя, чтобы вырастить никому не нужный цветок, который сорвёт неосторожное дитя да выбросит в шустрое течение реки за ненадобностью.       Вили словно почувствовал моё истощение. Не успела я спросить, как его ладонь накрыла мой лоб, а губы зашептали старинные напевы. Прохлада приятно окутала голову. Я впитывала счастье и единение с миром. Грудь светилась, словно внутри меня рождалась звезда. Я боялась, что она меня разорвёт, но бог быстро прекратил. Я долго смотрела на свои руки, гладила ими тело и ощупывала щёки.       Слабость ушла.       Внутри рушилась картина. Нет зла, нет добра. Отчего эта вражда? Боги дали людям речь, но сами упустили способность договариваться. Я могла бы стать их голосом, когда понадобится.       Я могла бы.       — Нет, я не убью тебя, — внезапно покачал головой Вили, растрепывая огонь волос. — Смысл убивать возможных союзников?       — А если я не на чьей стороне?       — Тогда ты третья, — бог хлопнул в ладони и поднялся. — И тебе нужна армия. Твой волк уже здесь. Отправься с ним, и силы тебя не покинут, — свистнул Вили, и его ловкое тело исчезло вместе с порывом ветра, погасившим пламя костра.

***

      Сон не приходил.       Свечение, дарованное Вили, всё ещё скакало на кончиках пальцев, сжимавших деревянного волчка. Фигурка покрылась грязью и временем, поэтому ногтем я пыталась очистить её.       Сколько времени прошло с того времени, как Ивар подарил мне её? И сколько ещё пройдёт, прежде чем мы превратимся в пыль?       Мужчины гудели и смеялись в отдалении, словно рой пчёл. Их переполнял азарт, жажда крови впитывалась в них с кровью матери. Жестокость помогала им бодрствовать, а мне — мешала заснуть.       Чувство ухватило тёплый, мягкий свет где-то у костра. Я подняла глаза, чтобы в очередной раз увидеть поднимавшего стакан с элем Ивара, но вместо него я хмуро уставилась в чёрные от темноты глаза. Хальфдан немного шатался, неуверенно прокладывая свой путь то ли ко мне, то ли куда-то дальше, чтобы облегчиться. Мужчины похлопывали его по плечам и смеялись. Я опустила голову, чтобы через пару мгновений снова поднять и, к удивлению, обнаружить сидевшего напротив Хальфдана.       Мужчина мялся, будто хотел что-то сказать. Внутри я угадывала вопрос.       — Кто ты, Илва? — дёрнул головой викинг, отпивая из стакана. — Ты послана богами?       Рука Хальфдана опасно дёрнулась над ещё горячими угольками, и я поспешила забрать стакан из скользких от пота и твёрдых от крови рук. Лицо его изменилось, и теперь он напоминал ребёнка, а не воина. Не брата конунга Харальда.       — Не отвечай, я всё знаю, — быстро прошептал Хальфдан, расправляя плечи. Хитрые глаза бегали.       — И что же ты знаешь? — ответила я, подкупленная необъяснимым теплом и светом.       У людей принято иметь много детей. И они все сёстры, братья… Я никогда такого не испытывала, лишь стая призрачно напоминала о забытом в омуте памяти чувстве близости кровной. Хальфдан, бесстыдно глазевший на меня, возвращал ощущение тёплого меха под пальцами и тихого сопения под боком.       Он и есть мой волк?       Моя стая?       Мой названный брат?       Видимо, я так сильно нахмурилась, что Хальфдан принял это на свою долю. Он погрустнел.       — Ладно. Ивар искал тебя.       Улыбка дёрнулась на лице, но погасла, стоило Хальфдану подняться и выжидающе посмотреть на меня.       — Ты устала.       — Как и все.       Хальфдан шёл впереди, изредка бросая на меня взгляды из-за плеча. Он был красивым мужчиной. Не крупным и не высоким, но в движениях его скользила ловкость. Обычно, в его годы викинги находили жён и учили детей убивать. Однако, его душа ещё не клялась в верности женщине.       Уббе кивнул мне, когда мы проходили мимо стола, за которым пировали братья. Ивара там не было. Зато там извивались девушки, которых совсем не стесняли сальные взгляды викингов. Я отвернулась и поспешила дальше.       Внутри дома было пыльно. Тяжёлый сырой воздух тут же проник внутрь, и захотелось кашлять. Хальфдан понимающе хмыкнул и остановился.       — На втором этаже, — только успел сказать он и быстрыми шагами скрылся.       На душе сразу стало одиноко, но мысли об Иваре хлынули в голову одна за другой.       Зачем ему я? Неужели он почувствовал прилив сил?       Или ему… Скучно?       Каменные стены заунывно пели женскими голосами. Прикосновения к ним были обжигающе отталкивающими.       Здесь возносили иного бога.       Здесь мне становилось дурно.       Я чужая.       Скрипнула тёмная дверь под пальцами. Глаза не сразу различили поломанный стул и стол у окна. Несколько свеч с трудом разгоняли темноту. Одна тоскливо переходила с огня в дым. По столу ползали мошки.       — Проходи, не бойся.       Голос Ивара стал неожиданностью. Его тоже не было видно во тьме.       На негнущихся ногах я подошла к кровати и неловко приземлилась, ощущая едкое покалывание в пальцах. Ивар лежал поперёк кровати, всматриваясь в потолок. Я тоже перевела взгляд вверх, с трудом выхватывая детали рисунков. Странный обычай — расписывать потолки, на которые никто никогда не смотрит.       — Зачем ты позвал меня?       Ивар лениво приподнялся на руках. Зашуршали ткани под его силой.       — Ты не ела. Возьми миску со стола.       Я с удовольствием впитала внимание. И правда, у свечей стояла глиняная миска с тёплыми кусками мяса.       — Ешь, — сказал, нет, приказал Ивар.       Он смотрел, как я медленно откусываю, жую и проглатываю. Мясной сок залил руки. Но вместе с ним текла в рот и кровь, металлический вкус которой едва чувствовался через дым костра. Внутренняя жажда разгорелась, стоило только облизнуть пальцы после первого куска.       Я ела и ела, измазывая руки в жире. Это было упоительно вкусно. Мне было горячо. Хотелось ещё.       Что со мной?       В порыве разума я вскрикнула, и миска упала на каменный пол, разбившись. Волчица завладела моим телом, с рыком прожёвывая застывшие от холода куски мяса.       Она вернулась!       Но я тут же её прогнала.       Я ещё не готова.       — Подойди, — голос Ивара разнёсся эхом по камню.       Я села рядом с ним, заглядывая в яркие глаза. В глаза, доставшиеся ему от Рагнара.       Ивар мягкими движениями умывал меня влажной тряпкой. Его огрубевшие от ползания по земле пальцы как можно аккуратнее заправляли мои волосы за уши.       Когда его ладони взяли мои руки, то весь мир взорвался красками. Я часто задышала, ощущая лишь горячее прикосновение. Этот миг был так долог и сладок.       Я выучила всего Ивара за столько лет. Но сейчас он менялся, насыщался гневом и возвышался. И я менялась вместе с ним.       — Ты — богиня, — его губы коснулись моей ладони и слизнули липкий сок мяса. — А Флоки учил меня приносить им дары.       Он издевался надо мной. Но это помогало забыть боль, разбавить одиночество. За ним шли люди, которые поддерживали его, но сердце Ивара было одиноким. Он всё ещё оставался калекой, несчастным среди силы братьев.       Я замерла статуей под его взглядом, полным непонимания и интереса. Он изучал мою шею, впервые пробегая по ней пальцами, а не сжимая в попытке уничтожить. Мои руки гладили его спутанные волосы, а нос вдыхал запах между плечом и шеей.       Он был не уверен.       Он боялся.       Я тоже.       Мы долго смотрели друг другу в глаза, словно соревнуясь. Если в обычном мужчине близость с женщиной разжигала страсть, то Ивар делился своей болью, доверчиво прижимаясь щекой к обнажённому плечу. Становилось холоднее.       Ивар подтянулся на руках, неуклюже подползая к изголовью кровати. Он со вздохами возился с тканями и мехами, стыдливо отводил взгляд. Но мне было всё равно. Абсолютно плевать на его ноги.       Он был сильнее прочих.       Именно поэтому я без раздумий скользнула под белый мех к нему, обхватывая его сильную руку своими двумя. Его дыхание обнимало мой лоб, и было так хорошо, что не верилось, будто этот миг закончится.       Горячая слеза Ивара соскользнула на мои губы. Я облизнулась, обжигаясь солью.       — Я скучаю по матери и отцу. Все, кого я люблю, уходят.       — Но ещё кто-то остался.       — Флоки уплывает из-за смерти Хельги. Он отправляется искать богов. А ты… Если ты покинешь меня, то я… — Ивар оборвался, не в силах представить то, о чём он говорил. Его руки сильнее прижали меня к его коже, тёплой и живой.       Я была сбита зреющим решением.       Я — третья сторона. Я не могу остаться…       Но мои мысли оборвала протянутая ладонь, на которой наливался кровью свежий порез. Ивар серьёзно смотрел на меня, а потом приложил руку к моим губам.       Я чувствовала, что становлюсь кем-то другим. И этому другому нравились кровавые дары.