Темный дворецкий. Сказание об Охотниках на демонов.

We're part of a story, part of a tale We're all on this journey No one is to stay Where ever it's going What is the way? Within Temptation — Never-Ending Story

— Ног на Тир? — переспросил с насмешкой Сиэль, думая, что ослышался. — Это какая-то шутка, не так ли? — Вовсе нет, — покачал головой Уильям. — Здесь так написано. — То ли инверсия Тир на Ног… — задумчиво промолвил Алан Хамфриз, — …то ли в самом деле сбой. Иных вариантов я не вижу. — В первом случае — чистая правда, — равномерным тоном сказал дворецкий. Поймав на себе изумленные и недоверчивые взгляды, пояснил: — Все мы слышали о стране вечной юности — место, в котором все оставались молодыми, где нет болезней, а климат всегда не жарок и не холоден, нет голода и боли. Тир на Ног. Здесь же, как верно подметил этот мистер, — кивком он указал на поджавшего тонкие губы Алана, — инверсия. Ног на Тир — место для оставшихся чародеев и колдунов, сокрытое от людских глаз. И ничего общего обе обители не имеют. — Что за бред? — проворчал Фантомхайв, скривив лицо. Он не верил в магию. И это несмотря на то, что своими глазами видел и демонов, и жнецов. — Но даже если так, то зачем туда отправилась моя сестра? — Синие волосы, Ног на Тир… — ухмыляясь, продолжал Себастьян. — Так и думал, что ваша сестра — одна из них… — Прекрати говорить загадками, — чувствуя, как внутри закипает гнев, приказал Сиэль, сощурив глаз. — Говори, как есть. — О! Тут ещё что-то есть! — прогорланил Рональд, удерживающего в ладонях раскрытую книгу.       И в самом деле… Сквозь стопку пожелтевших пустых листов на полную страницу красивым подчерком вырисовывались слова. — Всё чудесатее и чудесатее… — пораженно продолжил Рон, вчитываясь в найденные строки с остальными жнецами. — Могу я взглянуть? — без всякой робости поинтересовался Сиэль и требовательно протянул руку, мол, просто посмотрю, красть не буду, а после уйду, чтоб глаза ваши больше не мозолить. И свой тоже.       Спирс посмотрел на него скептически, мол, только посмейте украсть и напортачить — живым отсюда не уйдёте, и передал книгу. Пока Сиэль вчитывался в строки, жнецы шёпотом переговаривались о Ног на Тире, дескать, что за бред? Не существует такого места. Или они чего-то не знают?       Гробовщик стоял достаточно близко, чтобы прочитать содержание. Сколько лет он проработал в Департаменте, сколько душ он изъял, сколько раз он был в Библиотеке, и как много воды утекло с тех самых пор, как он стал жить бок о бок со смертными. Но ни разу не видел таких удивительных случаев. Он сам не ведал о существовании места с забавным названием и не знал, что на земле ещё водятся творящие магию люди. Греющийся в серой душе и напоминающий маленький огонёк горящей свечи интерес разгорелся с новой силой, точно охватывающий просторы пожар.       Исподлобья Гробовщик взглянул на мальчишку. Тот выглядел увлечённым и сосредоточенным. Отчего-то ему было забавно наблюдать за столь «грозной и независимой» личностью, размякшей после новости о существовании родной сестры и теперь рьяно пытающийся отыскать её, чтобы держать подле себя. Как же это…       …И тем не менее, Гробовщик рад, что Фантомхайв взялся за это дело. Слишком уж хотел увидеть Мелиссу… — Ш-ш-ш!       Внезапно Сиэль отдёрнул руку с тихим злым шипением и сжал пальцы в кулак. — Осторожнее, господин, — нравоучительно сказал Себастьян и наклонился, чтобы посмотреть порез.       А то что, это порез — он нисколько не сомневался. Запах крови сильно бил по носу.       Доселе следивший за ними Уильям стал чернее тучи, завидев, как алая капля упала на листок, превращаясь в бурое пятнышко, и уже готовился отчитать графа за такое небрежное отношение к чужому, но…       Внезапно пятно медленно стёрлось, а буквы, писанные чёрными чернилами, стали приобретать алый оттенок. — Не понял…       Стоявшие в сторонке четверо жнецов, завидев, мягко выражаясь, изумившегося Уилла, мигом подлетели к нему и уставились на книгу, как заприметившие блестяшку сороки.       Ни звука, не лишних вздохов. Все в полном молчании наблюдали, как буквы вновь приобретали старый цвет, а спустя секунды из книги начала вылетать совершенно пустая пленка. Все тут же отскочили: Себастьян загородил собой Сиэля, жнецы держали наготове Косы Смерти, ожидая, когда стремящаяся к потолку пленка свернёт направление к ним и начнёт атаку. Вместо этого белая пустота разгоралась всё ярче и ярче, пока её свет, словно сверхновая звезда, не поглотила собой всё.

***

Снег, точно тонкое и пушистое одеяло, укрывало некогда гордо носившие зелёный цвет земли, поля, холмы и горы Шотландии. И всё же здесь голые и безжизненные участки с помятой отмершей травой проглядывались и походили на следы сапог. Две пары, ведущие к костру. Настолько маленькому, что вряд ли мог подарить человеку всё своё драгоценное тепло. Но как бы не были сильны морозные ветра, завывавшие свои грозные песни, этот огонь и не думал угасать, упрямо продолжая пожирать сухие веточки, греть и гореть. В конце концов — жить. Сонный юноша, сидевший возле огня и клевавший носом, жалостно обнимал себя и редко растирал предплечья. Видимо, ни его поношенная шинель, ни накинутый сверху клетчатый платок (очень похожий на шотландский арисад) никак не спасали от холода. Еще немного, и Песочный человек сотворит ему чудесные сны из золотого песка. Зимнее утро ещё не встретило свой рассвет, но горизонт многообещающее окрасился в голубой, а огромные облака покрывали собой беззвёздное небо, уходя на запад, и не дарили новые снежинки. Юноша поёжился, а чих отогнал всё же настигший сон. Шмыгнул носом. Внешне он выглядел вполне себя обычно. Коротко стриженые волосы цвета зрелой пшеницы, карие глаза, нос с горбинкой. Взгляд сонный и хмурый, здоровая кожа с раскрасневшимися от холода щеками и непримечательными веснушками. Выглядел приблизительно на шестнадцать-семнадцать лет. Жалкое зрелище. Его будто против его же воли сюда приволокли.       Заслышав спешные шаги, успевший всмотреться в светлеющий горизонт парнишка настороженно обернулся, а когда девичья фигура приблизилась, расслабился и даже просветлел. — Н-наконец-то… Вернулась… — Райан, я отсутствовала минут пять, — с доброй усмешкой заявила Мелисса Фантомхайв, заправляя синюю прядь за ухо. — А вот тебя, гляжу, сон в оба глаза бьёт. — А чего одна вернулась? — едва сумев подавить зевок, осторожно поинтересовался он, когда Мелисса уселась рядом. — И сумка откуда? — Он опасается слежки, — только и сказала она, с наслаждением вытягивая ноги в черных унтах с серебряным мехом. — Только передал пару инструкций и вручил нам с тобой учебники. — Уч-чебники? — недоверчиво протянул Райан и тут же поёжился от зашумевшего ветра. Даже несмотря на всю экипировку, холод пробрал его до костей. А вот Мелиссы, которая была разодета куда более легко (если шерстяную белую тунику, подпоясанную вокруг талии кожаным поясом, черный шаперон, а также заправленные в упомянутые унты темные брюки можно назвать хорошей защитой тепла в зимнюю пору), чем её знакомый, эта проблема точно не касалась. Видя страдания Райана, Мелисса закатала рукав туники: — Сейчас согреешься. …И сунула руку в огниво.       Любой разумный человек, вопя от ужаса, приговорил бы девушку к секте умалишенных. Оно и немудрено, ибо не каждый рискнет с странной решимостью совать собственную конечность в огонь, так легко пожирающий человеческую плоть. Ну, кроме Муция Сцевола, но то лишь легенда и не факт, что правда.       А Мелисса и Райан вели себя так, словно это не более чем стандартная практика. Будто Мелисса просто окунула руку в бочку с разогретой водой или «зеленое море» с цветущим клевером.       А затем случилось… чудо.       Пламенный свет плавно сменился фиолетовым, а после приобрел насыщенный синий цвет.       Совсем как волосы Мелиссы.       Когда же пропавшая Фантомхайв убрала руку, огонь вернул прежний окрас и стал больше, ярче, жарче и живее.       Счастливое лицо Райана говорило о многом. — С-спасибо! — Тише, я прекрасно слышу, — улыбнулась Мелисса, устроившись плотнее к мальчишке. — Знаешь, как по мне, Ледяной Джек в этом году поленился устроить нам зиму. — Не каркай, пожалуйста.       Мелисса пожала плечами и выудила из сумки несколько книг. — Вот, это твои.       Райан с очевидным нежеланием вытащил на встречу хладу руки. Раздался странный щелк, когда юноша протянул их, чтобы взять книги. — Ну и что здесь?.. Медицинский справочник… А т-тут… У-ух, но и х-холодина… Г-греческая грамматика?.. И… Лексика? На кой это мне? Буду исполнять роль отвлекающего маневра и до смерти запугивать всех своим акцентом? Ох, сомнения и так были смутные, а сейчас… А у тебя что? — В принципе всё то же самое, — сказала Мелисса, с интересом просматривая страницы. — Только по китайскому. Райан выпал в осадок. — Зачем?.. — только и выдавил он из себя. Он уже не понимал, что происходит. Обескураженное выражение лица тому подтверждение. Но не дав ответить девушке, вскочил и начал ходить туда-сюда, активно жестикулируя: — Нет, Лисса, это слишком… Даже очень слишком… А если это ловушка? Ты же такая умная, ты не могла не подумать об этом, нет… Не понимаю, что происходит… — Райан… — Для чего это всё? Зачем? Ты же еще пару лет назад даже не верила и даже не смела верить… Это из-за того случая, да? — Райан… — Почему ты просто не можешь сказать правду, Лисса? — юноша обернулся. Карие глаза горели праведным гневом. — К чему?.. К чему это всё? Хочешь погибнуть?.. Погибнуть как наш отец?.. Он едва выдавил последние слова, горестно сглотнув, и схватился за голову. Мелисса с сожалением подошла к нему, кончиками пальцев коснулась красный щёк. И с твердой просьбой в голосе промолвила: — Посмотри на меня. Райан только сильно зажмурился. Мелисса повторила, уже приказным, но еще хранящим теплые нотки тоном: — Райан. Посмотри. На. Меня. Он не посмел ослушаться. А вместо гнева в глазах застыли страх и горе. И даже слёзы. — Ну и ну… такой большой мальчик, а плачешь, точно маленький. — Её улыбка вышла печальной. — Послушай, я правда не могу пока всё рассказать. Если честно, сама еще толком не понимаю, что происходит, и что может случиться. И… ты прав. Тот случай — тому причина. И не только. Твои… наши мать и отец — тоже стали причиной. Пойми — я хочу жить. Не существовать, не выживать, а жить, понимаешь? Я продолжаю сомневаться в своем решении каждые дни и часы, но не жалею. Даже если в конечном итоге ошибусь и меня убьют, то умру, зная, что хотя бы попыталась. Ну всё, хватит…       В отличие от него, она не плакала. Голос надрывался, появлялся смазм в горле, но ни одна слезинка не скатилась по бледным щекам. Райан наклонился, и их лбы соприкоснулись. — Я н-не хочу терять т-тебя… — Понимаю… Я тоже.       Она обняла его за талию и уложила голову на плечо, носом утыкаясь в плотную ткань шинели, а он лишь прижал её к себе так, чтобы сестра не смогла убежать. — Давай вернёмся домой, — попросил он с надеждой, уже глядя в её синие глаза. — Я согласна.       Пока Райан, то и дело вытирая слезы и сопли, тушил костер, Мелисса с умиротворением глядела на просветлевший горизонт.       Новое утро и новый рассвет. Новая страница в истории ее собственного ничтожного существования. — Можем идти? Эх, я так полагаю, вернемся так же, как и пришли?       Мелисса отстранёно кивнула. Перекинув сумку через плечо, она постучала по земле носочком своего мехового сапожка. Секунда, другая — и появилась глубокая и большая нора. Райан прыгнул в неё, перед этим с недоверием оценив. Мелисса уже приготовилась последовать за братом, как внезапно обернулась и стала всматриваться в дальние тени леса. Затем решительно кивнула и лишь после исчезла в кроличьем яме. Вместе с самой ямой.       И не осталось никого на зимней лужайке.

***

      Пробуждение было не из приятных. Сиэль очнулся, чувствуя слабость во всем теле. Щёку холодил мраморный пол, а утихающий звон в ушах заглушал голоса остальных. Знакомые туфли…       Себастьян…       Дворецкий перевернул маленького господина на спину, подложил под голову ладонь, стал проверять юное тело на наличие возможных травм, сдерживая силу, в который раз поражаясь тому, насколько хрупки люди.       Глянул в сторону.       Никто из жнецов — какая трагедия! — никто не пострадал.       Уильям Т. Спирс нацепил на нос еле найденные очки; Грелль Сатклифф с недовольством стряхивал несуществующую на его одежде пыль; Рональд Нокс, тихо матерясь сквозь зубы, потирал ушибленную об угол стола спину; Эрик Слингби, поведя плечом, тут же поспешил к едва вставшему на ноги Алану Хамфризу, который с явным испугом сжимал свою смятую рубашку в области сердца; Гробовщик поднял с пола книгу Мелиссы Фантомхайв, с озадаченностью стал рассматривать.       Про демона и человека на эти минуты они точно позабыли. — Прекрати меня лапать, — потребовал вернувшийся в сознание Сиэль, грубым движением убирая от себя руку демона.       Себастьян не удержался от улыбки.       Скорый обед… То есть, маленький гадёныш был в порядке. — Помоги встать.       Приказ исполнили немедленно. — А что это у вас тут за шум?       В какофонию голосов эхом добавился новый — полный веселой любознательности.       Ещё один жнец, только… несколько иной. Пока остальные носили пиджаки — не будем показывать палацем на отличившихся в выборе одежды — этот носил лабораторный и безупречно белый халат, как настоящий ученый. Взлохмаченные и подкрашенные в некоторых местах темно-зеленой краской волосы лишь подчеркивали образ деятеля науки. Он пристально рассматривал каждого, пока не заметил Гробовщика. — Вот так-так!.. Лис!!! Какая встреча! — с воодушевлением прогорланил ещё один «четырёхглазый», уже на пути к радостному Гробовщику раскрывая руки для крепких объятий.       Сиэль подметил, что учёный значительно ниже всех остальных. Вполне вероятно, что в росте он обгонял Сиэля на 4 дюйма. — Не думал, что у нашего безумца есть друзья, — хмыкнул себе в ладонь Себастьян, наблюдая за объятиями двух жнецов. — Какими судьбами? И на кого стал похож? — спросил учёный, в шутку тыльной стороной ладони ударив Гробовщика в плечо. — Зато ты почти не изменился, Отелло.       Вот так Сиэль Фантомхайв познакомился с Отелло. Почему такое имя — спрашивать не стал. Да и не хотел. Ему всё равно. Куда более важно понять, что произошло: если судить по реакциям присутствующих жнецов, для них случившееся стало новинкой.       После обмена любезностями, Отелло изволил задать вполне логичный вопрос: — А если серьёзно, что тут произошло?       Подробное изложение не заставило себя долго ждать. Все жнецы, за исключением, Гробовщика, рассказали, что да как. Отелло молча слушал, а красивая улыбка не сходила с круглого лица. На моменте с порезом пальца он искоса изучал мальчишку. Заинтересованный и пытливый взгляд не понравился Сиэлю, подсознательно уверенного, что от этого чудика ему покоя не будет.       После Отелло попросил дать книгу. Как и Гробовщик минутами ранее, он тщательно разглядывал её — от обложки до последних исписанных страниц. Прикинул что-то в уме. Вновь посмотрел на Сиэля. — Можешь ещё раз капнуть сюда своей крови, милый? — НЕТ!!! — прикрикнули на него со всех сторон.       Гробовщик, хмыкнув, покачал головой. Что-то такого он и ожидал. Ну Отелло… совсем не изменился. — Почему нет, — совсем не смутился от резкого отказа Отелло. — Столько вариантов, как это могло случиться. Наиболее вероятно, что сестрица эта — настоящая колдунья! И за имением магии, и книга о ней, возможно, тоже имеет такую специфическую способность, и кровь –её или брата — могла дать этот эффект.       Размышления настолько смешны и абсурдны, что хотелось покрутить пальцем у виска. Но…       Сиэль вспомнил сцену, когда Мелисса сунула руку в огонь, окрашивая в синий цвет… Прямо как её волосы… И как после пары ударов сапожком о земли образовалась нора.       Однако вопреки всему, что он видел, натура реалиста и голос разума отказывались верить мыслям Отелло. Демоны, жнецы — существа для равновесия баланса в мире, где стало невозможно отличить зло от добра и наоборот. С существованием сверхъестественного Сиэль еще мог примириться, но магия, чародейство и колдовство — это уже слишком…       Однако неожиданно с учёным-криминалистом согласился Себастьян: — Или же потому, что она — одна из трёх Охотников.       Слова прозвучали без издёвки. Так серьёзно, что на миг Сиэль замер, а вместе с ним — мир.       Возникшая тишина давила, а происходящее все больше походило на шекспировскую комедию. Среди жнецов пошли шепотки: — Кто-кто? — Охотник?       Сиэль медленно обернулся, кое-как сдерживая гнев, прошептал: — Так ты знал… — Знал, — кивнул демон, вновь без намека на шутку. — Не сразу, но все же особых усилий догадаться, куда пропала ваша сестра, после жирных намеков на Шотландию и синие волосы, не составило. — А сразу сказать?       Пальцы сжались в кулак. Наглый… наглое… тупое… отвратительное создание из Ада!       Кто знает, чем бы все обернулось, если бы не вопрос Рональда: — Сорян, конечно, но что тут такого? Говоришь так, будто слово «Охотник» — что-то большее, чем оно значит. — А вы разве не знаете, кто это?       Удивление Себастьяна выглядело вполне искренним… Вопрос лишь в том, насколько действительно искренним оно было. Не сейчас… — Неужели вы никогда не слышали про Охотников на демонов?       И вновь эти недоуменные взгляды четырехглазых дураков. Плюс косой взгляд синего глаза.       Себастьян тяжко вздохнул.                   Кто бы мог подумать, что ему придется рассказывать байку о трех убийцах, когда-то наводивших неподдельный ужас на обитателей Ада. Интересно, а если рассказать про… — Даже странно, что вы о них не наслышаны, особенно если учесть, что один из них — ваш сородич.       Как и ожидалось — жнецов перекосило. Их лица выражали целую комбинацию изумления, неверия и — даже неожиданно — желания разузнать побольше. — Пиздишь, — не выдержал Эрик Слингби. Дворецкий улыбнулся.

***

      Тысячу лет назад у одной ведьмы родился долгожданный ребенок. Девочка. И имя ей дали Айрис, в честь любимого цветка матери. Кем являлся ее отец — доподлинно неизвестно.       Сама девочка унаследовала способности матери к колдовству. И была она крайне жизнелюбивой. Что послужило появлению этой черты характера — также неизвестно. Как бы то ни было, но именно эта черта и привела к тому конфликту между ней и демонами. Есть много вариантов, что могло случиться, но причина все же одна. И заключалась она в том, что демоны лишили жизни ее близких, друзей, а ее собственный покой разрушился.       Следующие двадцать лет Айрис посвятила себя уничтожению демонов. Она видела ужасы, что они творили, и поклялась уничтожить это зло. Даже если это займет целую тысячу лет. А главной ей целью оставались Высшие Демоны, такие как, к примеру, князь Азазель. Одного из них, князя Мефистофеля, она прикончить сумела. Но даже убийство Мефистофеля, сильнейшего из них, не послужило для некоторых демонов сигналом воспринять ту колдунью всерьёз.       Неизвестно, как все сложилось бы далее, не имей Айрис союзников не менее сильных чем она.       Константин родился в Византии. О его семье никакой информации, увы, нет. Но он был большим знатоком в области медицинской алхимии. Он получил прозвище — Принц Гроз, за его способность управлять молниями и скоростную реакцию.       Третьим и, возможно, сильнейшим союзником Айрис оказалась жница по имени Триса Макдэвиш. Вот чье прошлое действительно соткано из густого тумана. Но ее сила считалась воистину демонической. А что уж говорить о ее стальных нитях — оружии, что резало плоть демонов не хуже любой Косы Смерти. Пожалуй, именно Триса вызывала страх у демонов.       То были времена, когда люди и магические создания, проживавшие на территории Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии могли не опасаться за свои жизни.       Но любому величию приходит конец.       Когда Айрис поняла, что ее время подходит к концу, она заключила колдовской договор с Константином и Трисей (последняя к тому моменту успела обзавестись семьёй).       Договор гласит, что их дело будет жить до тех пор, пока главное адское зло не будет уничтожено. Их потомки или, в случае отсутствия родного чада, перерождения будут обязаны закончить начатое.       Этот договор оставил на лбу Трисы клеймо, ослепил Айрис на правый глаз, Константина лишил левой руки.       Так и появились Охотники на демонов. А их история продолжается и по сей день.

***

— Фигня какая-то, — ответил за всех Рональд, хотя рассказ его очень увлек. — Мелисса Фантомхайв — прямое доказательство этой легенды, — настаивал на своем Себастьян. — Дабы не создавать рискованную ситуацию, ее забрали в Ног на Тир —убежище для оставшихся магических существ, приют, сокрытый от глаз простого люда. — Это не объясняет того факта, что большая часть её жизни попросту не записана в книгу, — вставил свое слово Сиэль, успешно сдержав порыв покрутить пальцем у виска после услышанного. — Смею предположить, что этот Ног на Тир — территория, не подвластная нам и имеющая свои установки, — оптимистично предположил Отелло. — А те, кто живет на этой земле, попадают под условия этого мира.       Гробовщик подмигнул ему, выражая поддержку теории.       Остальные пребывали в смешанных чувствах. — Слушай, демоненок, а что произошло дальше? — спросил Отелло.       Себастьян на мгновенье опешил. И так по горло сыт ласкательным обращениями и прозвищами от Сатклиффа, теперь еще и этот придурок… — Это займет много времени, но скажу так: после Айрис последовала целая цепочка ее перерождений. Никто из Охотников с синими волосами так или иначе не оставлял после себя потомство. Триса Макдэфиш, как я и говорил, обзавелась семьёй, затем у ее детей появились свои отпрыски и так далее. Образовался целый клан, отдельная ячейка в британском магическом мире, со своими традициями и обычаями. Еще один потенциальный враг для демонов — Себастьян ядовито улыбнулся — был. — Почему был? — осмелился спросить Алан, впечатлённый рассказом.       Стоит признать, что жнецам только про Трису и было интересно слушать. Пусть все и казалось сплошь небылицей, но выдумать такую историю может только чудак с очень раздутой больной фантазией. А демоны, несмотря на все сладкоречие и умение добиваться расположения своих закусок жертв, таковыми не являлись. — Его уничтожили, — с холодным равнодушием ответил демон. — Более ста лет назад. Как это произошло, что стало причиной — по-прежнему остается тайной. — А что Триса? — поднял руку Рон. — Триса уже давно мертва, и до этого события она не дожила, как и ее дети, и внуки, и правнуки… В общем, суть ясна. Что касается того инцидента, то никто в живых не остался. Кроме двоих. Один член клана и новорожденное дитя — новый Охотник. И потомок этого Охотника жив и здоров. — Так, хватит, — оборвал все дальнейшие расспросы Сиэль, поняв, что так они здесь надолго задержаться. — Спасибо за ваше «гостеприимство», но нам пора. Идем, Себастьян. Демон кивнул. Гробовщик, напоследок пожав Отелло руку, тоже засобирался. На середине пути их остановил голос Уильяма… — Он идет с вами? Вопрос, явно намекающий на положение Гробовщика. Черт…

***

— Как-то слишком много событий за один вечер — устало подытожил Рональд, плюхаясь обратно на кресло. Чай успел остыть, Алан поспешил включить чайник и закрыть окно, за которым собирался дождь. — Есть идеи, что будет дальше? — попытался он разрядить обстановку, передавая Эрику нечищеный мандарин и подготавливая сушеные с ромашкой травы для чая Греллю, решившего составить троице компанию. — А какие идеи? И так всё ясно, — пренебрежительно махнул ручкой Грелль, заняв место ближе к окну. — Уилли будет договариваться о сопровождении этого дилетанта. Готов поспорить, что сопровождающими будем мы с тобой, Ронни.       Рональд сглотнул ком в горле. Только этого ему не хватало… Эрик лучшая кандидатура, чем он, но…       Словно прочитав мысли экс-протеже, Грелль со скрытой укоризной посмотрел на коллегу: — А мог быть и ты, Эричек! — Угу… Плачу от горя, — угрюмо ответил Эрик, вновь наигрывая на гитаре мелодию.       Друзья вздохнули. Вернулась сущность гнома Ворчуна. — Так-то мистер Спирс ответственный за Эрика, — напомнил Алан. — Другому доверять это дело не будут. — Хочешь сказать, что нашего бравого шотландца тоже позовут? — предположил Рон удивленно.       Если это действительно будет так, то есть вероятность не сдохнуть во второй раз. Маленькая, но главное — есть! — Верно, — кивнул Алан, наливая в чашку кипяток. Глянул на напрягшегося Эрика. — А для него это будет шанс загладить свою вину. — Я не считаю это своей виной, — воспротивился Эрик, тяжело выдохнув. Опять они вернулись к этому… Эх, ну сколько можно? — Эрик… — Ал! — Эрик грозно прищурился.       Воцарилось молчание.       За окном забарабанило хлеще.       Грелль и Рональд тревожно переглянулись. Уж кому как не им знать, насколько их друзей тревожит случившееся?       Алан изо всех старался не показывать, насколько ему противно, больно и страшно: по-прежнему не примирился с тем фактом, что из-за его болезни Эрик пошел на такой отвратный поступок, на такое злодеяние, на такой… такой грех.       Эрик чувствовал одну пустоту. Он знал, что поступил неправильно, мерзко, но осознание, что теряет самого близкого друга — даже брата! — продолжало мучить и бить, точно молотом по голове — слишком сильно и неумолимо.       Не хотел лишиться единственного солнечного лучика в мире, где обитали заложники Смерти, когда-то уверенные, что в лодочке её белых пальцев, под присмотром пустых чёрных глаз и упокоенные хладным дыханием, обретут спасение это человеческой жестокости.       А вышло всё хуже некуда… — Давайте не будем возвращаться к столь щекотильной ситуации, — с улыбкой предложил Грелль, вскакивая с места. — А ну-ка, Аланчик, где ваше радио? Отлично! Чай на стол поставь. А лучше дай Эрику, ромашка ему как не кстати. Не смотри так на меня!       Стоит признать, что вмешательство Алой Смерти разрядило обстановку. Эрик немного поворчал, но в целом оставшийся вечер коллеги провели замечательно. Через радио проигрывались расслабляющие джазовые композиции, вкусный крепкий чай приятно обжигал горло, а мандарины вскоре были съедены. Они обсуждали Охотников, размышляли, как выглядит нынешний Охотник-жнец и как же так вышло, что они знать не знали об оставшихся волшебниках и колдунах. Рональд ушёл первым «дописывать отчёт». За ним последовал Грелль, на прощание чмокнув Алана в щёку и похлопал Эрика по плечу.       Вскоре напарники стали собираться. Алан перекочевал жить к другу, ибо так ему «не слишком страшно ждать или переживать участившийся приступ». Да и следить за ним проще, как бы грязно и предательски это ни звучало. Эрика это устраивало. Он в любом случае не сможет покинуть свою обитель. Камеры, сигнализации установлены по всей квартире — нет такого угла, который не отслеживался бы. После первого раза пренебрежения этой херни ситуация усугубилась, а Эрик в результате получил и по щам от Алана, и по шее от Уильяма, который и так чуть задницу себе не порвал, спасая его от более жестокого приговора.       Ебучий Шип Смерти…

***

— Выглядите уставшим, господин, — подметил дворецкий, оттирая своего хозяина от грязи, несильно надавливая щёткой на спину.       Ванную комнату заполнил запах ароматного мыла. Пена занимала собой полванны. Приятную тишину нарушала только работа щётки и легкие всплески воды. Сиэль, сбежав от очередного сверхъестественного дурдома — а именно жнецовского Департамента — и немного расслабившись, обхватил колени и уложил на них голову, позволяя дворецкому делать часть своей работы и обдумывая всё, что он узнал о сестре. Строил логическую и хронологическую цепочку, чтобы как-то ответить на созревшие сложные вопросы, но даже большой объём доступной информации вряд ли поможет. Много черных пятен, которые предстоит отстирать, добывая новые источники информации. Надо начать издалека. И как много вопросов.       Мелисса определенно близка с тем юношей… Райана, вроде? Не суть. Скорее всего сводный брат, чьи родители приютили девочку, у которой имелись живые родители.       Тот случай — какой конкретно? Гибель семьи Фантомхайв? Или нечто другое?       Кому она кивала? Кто её таинственный союзник, косвенно виноватый в споре между Мелисса и тем плаксивым мальчишкой-мерзлякой?       Сиэль вспоминал её лицо. В глаза сразу бросались фантомхайвовские черты лица. Угадывался добрый и любящий взгляд матери, её приятный голос, маленький нос и добрые синие глаза. Но граф был готов поспорить, что в какой-то уловил в этих глазах ту чертовщинку, неоднократно появлявшуюся во взгляде Винсента Фантомхайва, когда тот брался за расследования, когда надевал маску лидера «Аристократов зла».       Безусловно, Мелисса оказалась красивой. Не как светские львицы, но всё же красивой. Не уродись Охотником — Сиэль поморщился от этого слова — она смогла бы покорять сердца, вне сомнений. Или же стала бы таким, как он сам.       С другой стороны, её синие волосы вызывали бы вопросы. Люди всегда принимают радикальные внешние отличия за уродство. Даже будучи дочкой влиятельного аристократа, ей бы это не помогло.       Что она там пережила такого, что заставило бороться за право жить, а не выживать? — Вам стоит отдохнуть, милорд, — предпринял очередную попытку поговорить Себастьян, выливая на голову мальчика ведро воды и смывая всю пену с него. На кафельной плитке под ванной образовалось несколько лужиц, на которые наступили мокрые маленькие ступни. — Как-нибудь сам разберусь, — проворчал Сиэль, недовольным тем, что дворецкий столь нагло прервал размышления, разрушив мыслительную цепочку в пух и прах. — В любом случае, чего-то не хватает…не достает… — Господин, утро вечера мудренее. Вам нужно набраться сил перед путешествием, — посоветовал демон, насухо обтирая полотенцем мальчишеское тело.       В ответ послышался усталый вздох. — Хорошо, но сначала нужно написать несколько писем для принца Сомы с просьбой о присмотре за особняком во время нашего отсутствия, тетушки Фрэнсис с прояснением некоторых деталей и для Её Величества с заявлением об отпуске на месяц в целях выздоровления. — И не забудьте про ужин, милорд, — напомнил Себастьян, подмигнув. — Эх, что же вы никак не растёте… — Ах ты!..

***

      Уильям Т. Спирс вернулся в кабинет, чтобы забрать необходимое на завтра. Однако домой он попадёт еще не скоро. Стоит зайти к судье Рошельду, затем позвонить диспетчеру Флигману, одну из самых ответственных жнецов в Отделе по Сбору Душ. Во всяком случае, он отлично заменит Спирса на неопределённый срок. Ох, сколько хлопот на нерабочий вечер принёс Легендарный вместе с этим проблемным дуэтом, сующем нос, куда не следует. Воистину странная парочка.       Перед выходом Уилл открыл рабочую сумку, где хранил важные документы с папками, чтобы убедиться — не забыл ли он взять с собой Книгу Жизни Мелиссы Фантомхайв.