Темный дворецкий. Сказание об Охотниках на демонов.

Shinigami haken kyoukai desu

Kisoku wo junshu!

Yaburu no dare? Da~re? ♡

Mohanteki na shinigami desu

ikan wo genshu!

Chikoku wa dare?

Da~re?

      Лондон — самый крупный город Великобритании, окутанный загадками и наполненный ужасными происшествиями, как, например, убийство проституток Джеком Потрошителем, Великий Лондонский пожар, произошедший 2 сентября 1666 года, и Великая Чума, из-за которой погибло около пятой части населения.       Лондон — проклятое место, в котором почти каждые день и ночь совершались убийства и богачей, и дворян, и простолюдин. Но была ли это их судьба или просто чистая случайность?       Боюсь, мы никогда не узнаем ответа на этот вопрос.       Сегодня, 23 апреля 1889 год. Настал полдень. Улицы переполнены людьми. Мальчик-газетчик, намеренный получить побольше деньжат, то и дело выкрикивал «Свежие новости!», кто-то просто прогуливался, другие спешил на работу в Скотланд-Ярд или в Королевский госпиталь, а третьи бродили по магазинам. На главных дорогах проезжали кареты с пассажирами или важным багажом. В одной из таких карет проезжал граф Сиэль Фантомхайв и его дворецкий Себастьян Михаэлис. — До сих пор не верю, что мне придётся снова с ним встретиться. Особенно после того, что случилось… — Молодой господин, мы можем повернуть, если хотите, — подметил Себастьян, сидевший напротив графа. — Я не настолько труслив, — проворчал Сиэль. — Я и не говорил, что вы трус, — обворожительно улыбнулся демон. — Но когда-нибудь нам пришлось бы нанести ему визит.       Сиэль лишь фыркнул и отвернулся к окну.       Тряска кареты загнала в его сон. Ему снова снились те события, произошедшие на потонувшем лайнере. Восставшие из мертвых люди. Чокнутый молодой доктор, легко поверивший Гробовщику, что с помощью медицины можно спасти мир. Кровь. Куда не повернешь — она везде. Холодная водная гладь Атлантического океана и израненный Себастьян, отбивающийся от мертвяков…       Почувствовав, как его трясут за плечо, Сиэль с испугу приставил револьвер ко лбу дворецкого. Тот, лишь успокаивающе улыбнувшись, сел обратно на место. — Мы добрались, господин.       Вот оно — старое доброе похоронное бюро, от которого всегда веяло ужасом и мрачностью. Но теперь оно отталкивало от себя больше, чем когда-либо. А еще больше — его постоянно улыбающийся чокнутый владелец.       Проглотив вставший в горле ком и придав лицу более грозный вид, Сиэль зашёл внутрь. Дворецкий тенью последовал за ним. — О, какие гости ко мне пожаловали, — раздался мерзкий и хриплый голос, от которого юный граф поморщился.       Единственное, что было так непривычно видеть в Гробовщике — его глаза. Пепельная челка убрана назад несколькими заколками, и жнецовские глаза виднелись в темноте, как у кошки. Ещё и без потрёпанного цилиндра. — Давно вы не заходили в мою лавку, граф, — с широкой улыбкой поприветствовал гостей Гробовщик, глядя на них с хитрецой. — Не будь это столь важно — не пришёл бы, — сдерживая в себе злость, сложив руки на груди, равнодушно сказал граф. — Вы жесток, граф, как и всегда, — захихикал Гробовщик, подходя к тазику с водой, чтобы помыть руки. — За чем же вы приехали? Насколько я знаю, в Лондоне пока не появился новый серийный убийца. — Он обернулся. — Или же вы наконец решили отведать моего фирменного печенья?       Сиэль на миг сжал ладони в кулаки, но тут же подавил свои негативные эмоции. На этого безумца не стоит обращать внимания. Лучше уж сразу перейти делу, чем попросту терять время. — Ты знаешь, где Мелисса?       И без того напряженная атмосфера стала более тягостной, стоило лишь озвучить имя сестры. Себастьян на секунду увидел, как в глазах Легендарного блеснула растерянность. Он также предположил, что, возможно, маленькая леди Фантомхайв очень много значила для этого чокнутого. — Мелисса? — зловещим шепотом повторил Гробовщик.       Сиэль протянул фотографию. Пока Гробовщик рассматривал изображение, граф продолжил: — Вчера я узнал о том, что у меня есть сестра. Мне нужно её найти. Тебе известно, куда она подевалась?       Снова тишина. Себастьян на всякий случай подошёл ближе к своему господину. — Помню этот маленький лучик радости, — наконец отозвался хриплым голосом жнец, продолжая всматриваться в лицо девочки. — Самому бы хотелось знать, где она сейчас.       От такого заявления граф выпал в осадок. Надежда ускользнула от него. То есть, я зря сюда приехал? — Хотя… — немного погодя добавил Гробовщик, — способ всё же есть. Граф, вы знаете мою цену. Однако в этот раз мне придётся изменить её. — И чего же ты хочешь? Печенья в форме гробов? — Забавный вопрос, но нет. — Он ненадолго замолчал. — Видите ли, Мелисса была для меня как дочь. Мы всегда были рады друг другу. Мне стало любопытно, куда она подевалась, и я не раз спрашивал об этом у вашего отца, но всегда встречал опечаленный взгляд. Проще говоря, граф… — Жнец посмотрел на Сиэля. — …Моя плата — разрешение на поиск вашей сестрицы. — Что же это за способ такой, раз так дерзко смеешь просить меня о подобном?       И вновь этот лукавый блеск в зелени глаз. — Ответ можно найти только в библиотеке жнецовского Департамента. Сразу хочу заметить, вас одних туда не пустят. — А отступников, вроде тебя, пускают? — едко прокомментировал Себастьян. — Можешь не беспокоится, дворецкий, — с едва заметным недовольством сказал Гробовщик. — За мной, само собой, наблюдают, но я жнец, а потому мне дадут разрешение на посещение библиотеки. Ваши же шансы ничтожно малы. А если быть точнее — полный ноль. Думаете, вас, смертного и демона, пустят по доброте душевной? Сиэль сморщил нос, но ничего не сказал. Гробовщик прав. Как же это раздражает. И что-то не особо похоже, что за ним наблюдают. Где надзиратели?       Сиэль решил не вдаваться в подробности, хоть данная ситуация несколько напрягала. Жнецы, которых он встречал ранее, не внушали доверия. Один чересчур яркий, дотошный и любвеобильный, другой сильно походил на разгильдяя, третий — просто начальство вышеупомянутых клоунов, которое по какой-то причине допускает промахи со стороны подчинённых, что не раз служило помехой для него с Себастьяном или, наоборот, становилось главной проблемой. — Ну, мы договорились? — лукаво улыбнулся Гробовщик, всем своим видом показывая, что другого выбора нет. *** Поверить не могу, что я на это согласился…       Наступил удивительно тёплый для апреля поздний вечер. Рабочий день наконец закончился, и теперь настало время для кабаре, театра, выпивки и прочего, что входило в список развлечений.       Поскольку Гробовщик мог попасть в Департамент только в сопровождении кого-то из жнецов, было принято решение вызвать одного аловолосого чудика, чему дворецкий не очень обрадовался. Но разве кто-то спрашивал его мнения? Нет.       План состоял в убийстве какого-нибудь пьяного прохожего, что не очень понравилось Сиэлю, а потому, чтобы его не узнали, он оделся, как ребёнок-сирота. Вот только почему нельзя просто найти какого-нибудь жнеца и не попросить сопроводить? Ответом послужил лишь хитрый смешок Гробовщика.       Ждать долго не пришлось. Из кабаре выскочил молодой мужчина, забежавший в «нужный» переулок для очистки желудка. Он даже и представить не мог, что это будут последние минуты его жизни, ибо так оказался занят, что никого и не заметил. — Вижу, вы страдаете. Позвольте помочь.       Себастьян, подкравшийся к пьянице, как мышь, резко перекрыл доступ к кислороду. Его жертва отчаянно пыталась вырваться из «объятий смерти», а глаза налились кровью так, что Себастьян ощутил не более чем наслаждение от этой картины. Всего минута, и рука уже мертвого пьяницы с тихим звуком упала на мокрый асфальт. — Ты закончил, Себас… — Как же жестоко ты убиваешь людей, Себастьянчик! — раздался сверху знакомый кокетливый голос.       Там, где дул ветер, на самом краю крыши стояло алое нечто с заревевшей в руках бензопилой. Грелль Сатклифф спрыгнул, замахнувшись Косой Смерти. Бензопила вонзилась в мертвого настолько глубоко, что несколько алых каплей попало на Гробовщика и Сиэля. Из раны тут же вылетели светящиеся бледно-голубоватым цветом Плёнки Жизни. — Генри Смит. Родился 16 января 1865 год. Умер 23 апреля 1889 года в 20:34 от нехватки кислорода. Примечания отсутствуют.       С последними словами аловолосый жнец поставил штамп в книге, разрубил Пленку и одарил демона влюбленным взглядом. — Себастьянчик!!! Какое счастье вновь видеть твое чудесное личико! Я же говорю, наши встречи — это точно судьба, — затрещал он, подскочив к дворецкому. Их носы едва соприкоснулись. — Обстоятельства и ничего более, — холодно отчеканил Себастьян, стряхнув с груди тонкие пальчики с красный маникюром. — О! Ты, как всегда, слишком со мной холоден. — притворно обиделся жнец, надув губки. — Не беспокойся, моё пламя однажды растопит твоё ледяное сердце. Не раньше, чем я задушу тебя. — А он что здесь делает?! — возмутился Сатклифф, заметив в тени Гробовщика.       Как тот еще помер от смеха — загадка Вселенной. — Чисто по работе, — спокойно ответил Гробовщик, улыбаясь во все 32 зуба. — Не думай, что убежишь от меня на этот раз, красавчик, — хищно произнес Грелль.       Гробовщик в ответ не менее кровожадно улыбнулся. — Шутки в сторону, — сказал Сиэль и, сложив на груди руки, вплотную подошёл к принцессе сея Департамента. — Нам нужно к вам в Департамент. — В Департамент… — озадаченно и даже недоверчиво повторил Грелль, — а зачем смертному надо попасть в наш Департамент? — Мне нужно кое-что узнать об одном человеке. — Поспрашивал бы других людей об этом человеке, я то здесь причем? — В этом и проблема, что никто не знает, где этот человек. В случае нашего сотрудничества…       Грелль слегка наклонился, чтобы Сиэлю было легче шептать на ухо. Видимо, предложение Фантомхайва оказалось выгодным, раз Сатклифф быстро согласился и снова кинул на изумившегося Себастьяна кокетливый взгляд.       По дороге, держа на руках своего маленького господина, Себастьян с упреком прокомментировал: — Какой же все-таки жестокий, Господин.       Сиэль с удовлетворенным злорадством улыбнулся. — Только сейчас это понял? *** — Диспетчер Сатклифф, вы не могли бы объяснить, почему у нас в Департаменте находятся отступник, смертный и это чудовище? — холодный тоном проговорил руководитель Отдела по сбору душ Уильям Т. Спирс, оглядывая с головы до ног нежданных и незваных гостей.       У ведь намечался такой замечательный конец рабочего дня! Нет! Сатклиффу в который раз надо было без стука и разрешения ворваться в кабинет, да еще привести с собой неприятную для глаз троицу. — Ах, Уилли, — пролепетал Грелль, подскакивая к своему предмету воздыханий. — Ты как всегда… — Я задал вопрос, — прошипел Уилл, ударив Сатклиффа по макушке своим любимым секатором. — Что они здесь делают? — И вам недоброго вечера, — хмуро поприветствовал Сиэль, подходя ближе к столу, за которым прямой осанкой восседал главный жнец. — Без особой причины я бы не пришел бы сюда. Мне нужно в вашу Библиотеку Жнецов. — Исключено. — И всё же я настаиваю. — Допуск в библиотеку разрешается лишь жнецам. Смертным, вроде вас, и демонам, вроде вашего «питомца», вход запрещен, — слегка рассерженным тоном проговорил Спирс, фирменный жестом поправив очки. — Боишься, что не сможете проконтролировать одного жнеца и демона с его смертным хозяином? — усмехнулся Гробовщик, насмешливо наблюдая за, по его мнению, зелёными жнецами.       Уильям несколько секунд сверлил взглядом Легендарного, которым когда-то восхищался. Его слова лишь усилили раздражение Спирса, однако внешне это никак не отразилось. Посмотрев на Себастьяна и Сиэля, вздохнул. Не отстанут ведь. Какой позор… — Только один раз, — вынес он свой вердикт, вставая с кожаного кресла. — Мы и диспетчер Сатклифф сопроводим вас. По дороге прихватим нескольких жнецов.       Гробовщик вновь усмехнулся. Сиэль предположил, что прибавка в их компании не повлияет на положение беглеца. — Уилли, ты так говоришь, будто обо мне беспокоишься… Ты решил усилить охрану ради меня? — промурлыкал Грелль, за что в ответ получил пинок под тощий зад. Куда я попал? — Юный господин, идемте же, — мягко улыбнулся Себастьян, подталкивая графа к выходу, и сам покинул кабинет под ледяным взглядом Уильяма, которому так и хотелось сказать, мол, я не собираюсь и дальше находиться с тобой в своём кабинете и вдыхать твой отвратительный запах, мерзкий демон.

***

      Коридоры, по которым они шли в тишине, были освещены в меру ярко. Окружение — сплошной белый цвет. Их шаги, если внимательно прислушаться, оставляли после себя едва слышимое эхо. Порой на чистых стенах вырисовывались двери, из которых доносились рутинные речи жнецов. У одной из них и остановился Уильям, постучал раза три и открыл, как только получил вежливое «Войдите!». Кинув на незваных гостей предупреждающий и грозный взгляд — который не очень-то и напугал этих самых гостей — и велев Сатклиффу быть настороже, зашёл внутрь.       Обстановка кабинета, принадлежащего неразлучному дуэту Слингби и Хамфриз, не несла той напряжённости, что травила душу Спирса весь путь. Здесь же царила приятная благодать. Запах апельсинов, включённые настольные лампы, слетающие с гитарных струн мелодии и исходящий от свежезаваренного ромашкового чая пар несли чувство успокоения, создавали райский уголок, в который время от времени хотелось возвращаться, спрятаться на время от рабочего гнёта и восстановить силы. Но вряд ли такая обстановка несла бы полное умиротворение, если бы не Алан Хамфриз.       Такой хрупкий с виду молодой человек всегда удивлял — и крайне приятно. Ответственный, дисциплинированный, неконфликтный и с завидной силой воли. По возрастным меркам смертных он ни чем не отличался от юношей, только ступивших на тропу взрослой жизни — худенький, среднего роста, чуть бледный. Каштановые пряди находились в лёгком беспорядке, одарённое женскими чертами лицо выражало спокойствие, а губы сложены в добрую улыбку. Пиджак аккуратно висел на кресле, а перчатки, как знал Уильям, сейчас убраны в подстольный выдвижной шкафчик.       Алан сидел за своим рабочим столом, на котором стояло блюдце с очищенным апельсином, с чашкой горячего чая в ладонях. Белая рубашка даже в момент перерыва застёгнута на все пуговицы, галстук-боло с маленьким черепком туго затянут, а очки в тонкой оправе идеально сидят на переносице. Глядя на добродушное лицо Хамфриза, Уильям Т. Спирс в который раз чувствовал горечь предстоящей утраты. Он и Алан — не самые близкие друзья, однако уважение между ними царит взаимное и прочное. Как сотрудник, как личность — Алан Хамфриз очень хорош. К сожалению, недуг, который он умудрился подхватить, в последнее время делает его всё более похожим на засыхающий и теряющий былую красоту цветок. — Добрый вечер, мистер Спирс, — кивнул в знак приветствия Алан с улыбкой.       Уильям сделал ответный жест, поправив съехавшие очки и на мгновенье прикрыв глаза.       У Алана Хамфриза чересчур тёплый взор для того, кто медленно умирает. Это неизбежно… Жаль, Слингби продолжает теплиться призрачной надеждой…       Уильям перевёл взгляд на второго хозяина этого кабинета, восседающего на старом бежевом кресле с гитарой в руках, ловкими движениями пальцев создавая мелодию из старой шотландской песни о дружбе.       В отличие от Алана, который проходил у него стажировку, Эрик Слингби, имея шансы, не претендовал на то, чтобы быть примером для подражания. Он не лентяй и к работе относился серьёзно. Впрочем, так можно сказать о полевых заданиях, а вот к заполнению бумажной волокиты жнец относился с нелюбовью. Благо, его бывший стажёр, а ныне лучший друг составлял в столь скучной части работы компанию, разливая по чашкам чай, развлекая — в меру, конечно же, — беседой и поправляя, если выявлялась ошибка.       Многих озадачило, как взаимоотношение наставника и стажёра переросло в невероятно крепкую дружбу. Нельзя сказать, что подобное развитие отношений — редкость. Просто они… разные. Во многих аспектах. Начиная от отношения к работе и заканчивая внешней характеристикой. Удивительный дуэт. Шансы увидеть их порознь были средними, особенно если они находились в Департаменте. Эрика запросто можно было поймать одного в курилке: Алан на дух не переносил запах «отравы».       В связи с последними событиями диспетчер Эрик Слингби посещал курилку чаще обычного. Да и в целом стал сам не свой.       Ещё недавно прямолинейный, а порой дерзкий жнец всё больше и больше походил на молчаливого и разочарованного в мире старика, отчаянно нуждающегося в табаке и алкоголе и погружённого в свои, никому не известные, сумбурные мысли. И наблюдая за друзьями, Уильям — и не только он — не мог отделаться от мысли, что эту дрянную болезнь подцепил именно Эрик, а не Алан. И в том, что с ним происходит сейчас — виноват сам Эрик.       Кто же его просил вытворять такую…бессмысленную авантюру?       Слингби никак не отреагировал на появление Спирса, продолжая перебирать струны, пока его астральное тело — снова! — пропадало где-то в Ги́ннунгагапе       — Добрый вечер, мистер Спирс, — удивлённо поздоровался Рональд Нокс и поспешно пригубил чай.       Кажется, он не рассчитывал встретиться с начальником из-за недописанного отчёта о семи душах, собранных в графстве Йоркшир. Надеялся успеть до конца смены.       С другой стороны, это ведь Рональд. Иного от него ждать и не стоило. Стремится сделать работу побыстрее, дабы воплощать свои планы — в основном свидания — но с временем он не всегда бывает в ладах. Причиной раздора является сам Рон. Прямо как сейчас: сидит в кресле в чужом кабинете, распивает чай и уплетает за обе щеки дольки апельсина вместо того, чтобы закончить дела с бумагами. А после ещё утверждает, что ему дают самую тяжёлую работу, что времени мало, а сверхурочно работать не желает. Поразительная наглость. Что ж, тут уже стоит отдать должное Сатклиффу, бывшим наставником для «юного дарования». «С кем поведёшься, от того и наберёшься» — так ведь говорят смертные, да?       Благо, сходство Рональда с Алой Смертью на этом заканчивалось. Так-то он вполне… обычный. Очень общительный и весёлый юноша. Настоящая душа компании и покоритель девичьих сердец. И, не считая последнего пункта, на этом его достоинства, увы, заканчивались. Рональд часто пользуется своим очарованием на работе в отношении девушек из отдела Кадров. А смертных девиц часто соблазняет на чашку кофе, и не только. А они и ведутся. Стоит признать, что Рональд симпатичный парень: стройный, с едва заметными веснушками на лице и соблазнительной улыбкой. Порой он взаправду напоминал летний солнечный лучик.       Сколько раз его отчитывали за вольности на работе, но словесные наказы пролетали мимо ушей Рональда, раз он всё равно флиртовал или просто отвлекался. С таким отношением к работе юный жнец вряд ли выберется из рабства бессмертия.       Сейчас же Уильям просто был рад, что ему не придётся бродить по всему зданию в поисках этого засранца. — Добрый вечер, господа, — твёрдым голосом сказал Уильям, окидывая всех троих пристальным взглядом. — Жаль прерывать ваше музыкальное чаепитие, но вынужден просить вас помочь мне и диспетчеру Сатклиффу сопроводить нескольких…кхм… гостей в библиотеку.       Мелодия оборвалась. Вернувшийся в сознание Эрик хмуро посмотрел на Уилла, Алан тут же оставил чашку и принялся надевать пиджак, а Рональд сильнее удивился. — Кому понадобилось в конец нашей смены идти в библиотеку? — негодовал Рон. — Поверь мне, Нокс, ты будешь не в восторге.       Рон сглотнул. Уильям Т. Спирс не поддерживал репутацию шутника. Столь недовольный тон в голосе начальника ясно дал понять, что дело не сколько серьёзное, сколько… неприятное.       И когда все четверо оказались в коридоре, Нокс не на шутку перепугался, лицезрев тех, кого больше не желал видеть в своём бессмертном существовании. Алан вздрогнул, едва заприметив перед собой демона и недавно осужденного некроманта. Эрик меланхолично оценил собранную компанию и кисло пробормотал: «Веселый вечер намечается…».

***

      Стоило пересечь каменный мост, они оказались перед массивными деревянными дверями библиотеки. Сиэль подозревал, что хранилище с книгами жизней будет обширным, но, оказавшись внутри, не смог не поразиться масштабам.       Британская библиотека ничто по сравнению с этой. Эта — в три раза больше, но куда менее просторнее. Расстояние меж переполненными книжными шкафами минималистичны. Имелись и узкие мраморные лестницы, чтобы подниматься на этажи повыше, а их, как посчитал Сиэль, около десяти, а может и больше: высотные параметры едва ли не как у Биг Бена, многое толком не разглядеть. Освещение достаточно яркое, создавало иллюзию солнечного дня. В центре размещены диваны и мягкие стулья. И столы здесь есть. Очень удобно. На поиски нужной книги явно уйдёт много времени, а так хоть присесть можно. Хотя… Каждый шкаф носил свою букву, повторяющуюся раза так пять или шесть. Вполне вероятно, начало чьей-нибудь фамилии. Возможно, заветная вещица где-то на пятом-шестом этаже библиотеки.       Оценивая помещение, Сиэль позабыл о той насторожённости, что дурманила его душу с того момента, как Сатклифф проводил их в жнецовский мир. Безвременье, как сказал Гробовщик. Что ж, всё прежде увиденное в некой степени оправдывало название. Как и сами жнецы — странные и не вписывающиеся в Викторианскую эпоху, будто не из этого времени, а из будущего.       Себастьян же следовал примеру юного господина и разглядывал архив со всем присущим вниманием. Интереса как такового демон не питал, но иной возможности посмотреть на святыню рабов Смерти у него больше не представиться.       Жнецы же выглядели собранными и по-прежнему напряжёнными. Половина из них так точно. Гробовщик с лёгкой усмешкой на бледных устах вёл себя подозрительно смирно, а библиотеку он осматривал с неким благоговением; Грелль Сатклифф, сложив губы трубочкой, тёр меж пальцев красную длинную прядь; Рональд Нокс, Алан Хамфриз и Уильям Т. Спирс, сжимая в руках свои Косы Смерти, переводили взгляды то на демона с мальчишкой, то на предающегося воспоминаниям Гробовщика, ожидая от каждого подлянки; Эрик Слингби вёл себя так, будто его против воли спозаранку подняли с постели, ибо выглядел он откровенно вяло и хмуро.       Поправив очки, Уильям велел Греллю и Алану вместе с ним искать книгу Мелиссы Фантомхайв, а Рональду и Эрику сторожить «гостей». Рональд, вопреки большинству недостатков, отличный боец, тут взаправду стоит отблагодарить Сатклиффа. Эрик, явно не желающий отправлять Алана «одного», и после короткого заверения последнего о том, что «так надёжнее», неохотно кивнул. Слингби не раз сталкивался с демонами и часто выходил из таких стычек победителем, и Уилл отлично знал, что, даже будучи мёртвым во многих смыслах, Эрик в случае опасности нанесёт удар.       Ждали они добытчиков приблизительно час. Себастьян порой донимал юного господина вопросами, мол, не желаете ли скрасить минуты скуки чашкой чая? Сиэль, зная, что таким образом дворецкий хочет как поглумиться, так и выставить его беспомощным дитём, «вежливо» велел демону умолкнуть. Гробовщик в такие моменты шире улыбался, продолжая изучать полки с книгами, Рональд с непониманием глядел на них и продолжал с Эриком играть в Камень-Ножницы-Бумага, дабы взбодрить старшего товарища, а то совсем захворал. Последний играл без особого энтузиазма, был сосредоточен на том, чтобы не уснуть — спал он в последние ночи ужасно, зевки так и тянулись наружу, — и прислушивался к шорохам наверху.       Сам Сиэль уже начинал терять терпение, когда добытчики вернулись с книгой.       Ещё немного…       Сперва Спирс проверил данные Мелиссы: имя, дата рождения, родители. Лишь после с холодным недоверием вручил книгу Гробовщику, тут же принявшегося листать страницы. Книга достаточно объёмна, и Сиэль понимал, что время сызнова играет в прятки с ними. Но не тут то было…       Усмешка медленно стёрлась с лица Гробовщика, сменяясь изумлением и непониманием. Случись такое в иных обстоятельствах, Сиэль точно бы удивился увиденным эмоциям — ещё никогда за их встречи Гробовщик не выглядел настолько обескураженным. Даже на корабле, окружённый демоном и двумя жнецами, он излучал силу и уверенность. Сейчас же графа волновало одно… — Гробовщик? — Как странно… — проговорил беглец тихо и озадаченно.       Недоумевающие жнецы уставились на них, разговоры прекратились. Себастьян был заинтригован.       Гробовщик показал книгу мальчику, снова перелистал страницы, и поначалу Сиэль не понимал, что не так.       И до него дошло: исписанных страниц оказалось чересчур мало для человека, которому скоро исполнится двадцать лет.       Гробовщик успел перед визитом в Департамент поделиться знаниями о том, как работают такие книги. Каждая связана с конкретной душой. Всё, что происходит с человеком на протяжении его жизни, записывается в подробностях. Ориентировочно книга рассчитана на срок от семидесяти до восьмидесяти лет. В момент, когда человек умирает, в конце его истории обязательно высвечивается надпись «The end».       Нынешняя проблема заключалась в том, что это самой надписи не существовало в книге Мелиссы, а написано о ней крайне мало. — Как это возможно? — с робким ошеломлением спросил Алан, когда Уильям забрал книгу, дабы выяснить, что всех так смутило. — Без понятия, — пожал плечами Уилл, сосредоточившись на проблеме. — На моей памяти такое впервые. — Сбой, может? — неуверенно предложил Рональд, почёсывая затылок — Ронни, не тупи, — грубовато сказал Грелль, сложив руки на груди. — Книга — не механизм: молотком и отвёрткой не починишь. — Погодите вы все, — подал голос приободрившийся Эрик. — На последней странице, возможно, ответ есть.       Уильям решил прислушаться к здравой мысли и открыл страницу, на которой дальнейшее повествование о Мелиссе Фантомхайв обрывалось чуть пожелтевшей пустотой. Минута тишины заставила вновь напрячься, пока… — Что за бред?! — со злобой воскликнул Грелль. — Какой ещё Ног на Тир?! И впрямь… Что за бред?..