Проклятие с фамилией Коу

      Свадьба Ятена и Минако прошла в напряжении. И обстановка накалялась с самого начала. Первой причиной этому было появление Сейи. Ятен нервничал, боясь, что брат с отцом разругаются ещё до церемонии. Минако же — как бы Ятен не передумал жениться. Тому были серьёзные предпосылки. Парень был взвинчен и опечален, что говорило о его страданиях по Усаги. Сам Ятен вообще присутствовал здесь только физически, но душой явно был где-то далеко. И, наконец, Кейку… Его сердце учащённо стучало от одной мысли, что его старший сын, которого он так любит в глубине души, после праздника снова покинет дом.       Но к счастью, бракосочетание прошло без инцидентов и ссор. Всё было гладко. Если не сказать пресно. Никто не веселился и не смеялся. Потому, когда праздник окончился, никто не расстроился. Гости разъехались, Ятен с Минако отправились в их комнату, а Сейя уже собирался отправиться спать, но отец задержал его.       — Сейя, я хотел бы с тобой поговорить. — Кейку уверенно зашагал в сторону кабинета. Сейя же нехотя поплёлся следом. Он знал, что разговоры с отцом всегда заканчивались скандалом, поэтому ему вовсе не хотелось очередной раз убеждаться, что он зря сюда приехал.       Расположившись в кресле возле небольшого столика, Коу взял в руки графин с виски и разлил в два стакана, рукой приглашая сына сесть в соседнее кресло. Сейя неуверенно всё же выполнил просьбу отца.       — И? О чём ты хотел поговорить? — первым нарушил молчание Сейя, сделав небольшой глоток.       — Долго ты собираешься бренькать на гитаре? — не глядя на сына, прямо спросил Кейку, разглядывая свой стакан.       — Ты всё-таки решил со мной поругаться? — выдохнул Сейя. — Отличное начало, папа.       — Я серьёзно, — осушив стакан одним глотком, Коу старший поставил его на стол, после чего, наконец, взглянул на сына. — Заниматься музыкой ты сможешь даже в кресле президента компании. — Сейя удивлённо открыл рот. — Я не хочу, чтобы ты остался ни с чем, когда меня не станет.       — Пап, о чём ты? — скривился Сейя, явно не слыша намёка отца.       — Если ты не займёшься бизнесом сейчас же, после моей смерти Ятен и близко не подпустит тебя к корпорации. — Кейку налил еще виски. — Я хочу обучить тебя.       — Ну и пусть занимается компанией, пап. Я ничего в этом не понимаю. Да и вообще… — Сейя вздохнул. — Я люблю музыку…       — Ну и люби на здоровье, но в свободное от работы время, — отец немного повысил голос. — Ты должен занять моё место и начинать во всё вникать уже сейчас.       — Не понял? — Сейя наконец услышал истинный смысл слов отца. — Ты хочешь, чтобы я занял кресло президента?       — Да, — кивнул Кейку, будто в этом не было ничего необычного.       — То есть всё это время ты вселял надежду в Ятена, а теперь хочешь кинуть его, усадив меня в своё кресло? — вскинул брови Сейя, приоткрыв рот от изумления. — Да он же с ума сойдёт, пап! Ты не можешь с ним так поступить. У него твоя хватка, он разбирается в бизнесе, а я ничего в этом не понимаю. Ятена убьёт это, а я развалю компанию в первую же неделю.       Коу старший тяжело вздохнул, отставляя очередной осушённый стакан. В его глазах читалась грусть и даже какая-то обречённость, но взвинченный Сейя не замечал в лице отца отчаяния. Сейя был не в курсе, что его отец серьёзно болен, и нездоровое сердце может остановиться в любой момент. Никто не знал о болезни Коу. Возможно, именно поэтому разговор с Сейей не клеился. Возможно, зная причину такой спешки отца, он был бы хоть немного лояльней.       — Ятену с его амбициями не место в кресле президента. С его аппетитом он сожрёт всех, кто будет претендовать на компанию и тебя, в том числе. Но у Ятена нет твоего стержня и стойкости духа. Держась за кресло, он не заметит, как начнёт рушиться корпорация. Я не могу доверить ему дело всей моей жизни, — честно признался Коу. — Финансовый директор, генеральный директор, вице-президент в крайнем случае, но не вершина. Он погубит всё.       — Ушам не верю, — развёл руками Сейя, поднимаясь с кресла. — Спасибо за доверие, но нет, — он мотнул головой, отходя к выходу.       — Сейя, вернись! — прорычал Кейку.       — Разговор окончен, пап. Я не поступлю так с братом, — Сейя вылетел из кабинета.       — Вернись, я сказал! — выкрикнул Коу старший, попытавшись встать, но схватившись за сердце, рухнул обратно в кресло. — Вернись, болван, — уже тише проговорил мужчина, но сын его уже не слышал.

***

      Утренний Токио уже давно проснулся. Особенно это было заметно в аэропорте, переполненном людьми, и ничего не говорило о том, что сейчас так рано. Поднимаясь по трапу, Усаги в последний раз взглянула куда-то вдаль, будто прощаясь с этим городом.       На душе был огромный тяжелый камень, причинявший ей дикую боль. Ятен вчера женился, позабыв о словах любви. Её крошечное дитя никогда не увидит жизни. А сердце навеки сломано и вряд ли сможет когда-то снова любить. По щекам скатились слёзы. Мало того, из-за проблем с полицией Икуко не выпустили из страны, и Усаги пришлось лететь одной. Разместившись в самолёте возле симпатичного брюнета, Усаги погрузилась в свои мысли.       Всю дорогу она не могла перестать плакать. В голове то и дело всплывал образ Ятена, разгневанное лицо Минако, больница. Ей настолько было больно, что Усаги даже не волновало, что подумают окружающие, потому даже не пыталась сдерживать слёз, пытаясь вылить горе и очистить душу. Но, к сожалению, облегчение не приходило. Становилось только хуже.       Сейя сидевший рядом, то и дело поглядывал на Усаги. Ему было её ужасно жаль, но он не знал, как можно утешить незнакомую девушку. Так же он не знал, кто посмел обидеть такое нежное создание, но ему хотелось лишь одного — покрепче прижать девушку к груди. Но Сейя понимал, что его жалость ей явно не нужна и, возможно, только ухудшит положение, потому решил действовать другим путём. Нужно её разозлить.       — Слушай, достала своим нытьём, — фыркнул Сейя, в тот момент, когда самолёт уже стал идти на посадку.       — Не поняла, это вы мне? — Будто опомнившись, Усаги смахнула слезы, посмотрев на парня.       — Кому же ещё? — цокнул языком он, как заворожённый смотря в огромные красивые глаза. — Только ты сопли распускаешь весь полет.       — Вы, конечно, извините, но я вас не трогала, будьте добры, не трогать и меня. — Внезапное негодование прогнало гнетущую тоску и боль.       — Нужна ты мне больно, — повёл плечом Сейя. — Если бы ты не мешала мне спать всю дорогу, я бы даже не заметил тебя.       — Знаете что? — Усаги задохнулась от возмущения.       — Что? — спросил Сейя. Он поднялся с кресла и взял сумку.       — Вы хам и грубиян! — сжав кулаки, выругалась Усаги.       Её злое выражение лица умилило Сейю, потому он, склонив голову на бок, растянулся в улыбке. Эта девушка была преступно красивой, хоть в слезах, хоть в злости. Сейя тихо рассмеялся, осматривая вскочившую с места девушку.       — Очень смешно! Болван! — схватив сумку, Усаги попыталась стремительно ретироваться, но Сейя задержал её за руку. Девушка с недоумением посмотрела на него.       — Как бы не было больно, нужно бороться и идти вперёд, — неожиданно серьёзно заговорил он. — Пусть плачут окружающие, пусть плачет мир, а ты продолжай бороться. Никто не позаботится о тебе лучше, чем ты сама. Жизнь не пожалеет и не утрёт слёзы, запомни.       Ошарашенная Усаги не нашла слов, чтобы ответить даже в тот момент, когда парень, разжав пальцы, зашагал к выходу. В подсознание как отбойным молотком вбивались слова: «Нужно бороться и идти вперёд».       — Бороться и идти вперёд, — прошептала Усаги, прожигая взглядом спину удаляющегося незнакомца.