Проклятие с фамилией Коу

      Сейя сидел в палате Усаги, держа её за руку. Несмотря на слезы, скатывающие по его щекам, ни один мускул на лице Сейи не дрогнул. Он просто смотрел в одну точку, а в голове роились всевозможные мысли.       Ятен оказался сводным братом как ему, так и Усаги… Что будет, узнай она сейчас об этом? Не станет ли это для Усаги последней каплей?.. Нет, она не узнает об этом. Он должен скрыть эту тайну.       А Ятен? Что станет с Ятеном? Сердце Сейи болезненно сжалось от одной мысли о том, если брат узнает правду. А это говорило об одном… Сейя всё ещё любит брата, каким бы уродом тот не был. Мало того, что его психика явно не в порядке после встречи с Усаги. И новость о том, что она его сестра, а отец ему не родной, может отправить Ятена в психушку.       Отец… Очередная слеза скатилась по щеке Сейи, а в голове всплыли слова врача, прозвучавшие как приговор: «Любая минута может стать последней. Уже ничего сделать нельзя. Это чудо, что его сердце до сих пор стучит». Руки Сейи автоматически сжались.       — Мне больно, Сейя, — послышался тихий голос Усаги, пришедшей в себя.       — Усаги… — Сейя моментально вышел из ступора, повернувшись к любимой. Она выглядела такой слабой и бледной, что Сейя непроизвольно поморщился от щемящей боли в груди. — Я позову врача.       — Не нужно, — Усаги отвернула лицо в противоположную сторону. — Давай всё закончим здесь…       — Я ничего не собираюсь заканчивать, Усаги, — голос Сейи стал жёстче. Он был готов к этому разговору. — Когда тебя и отца выпишут, мы вместе возвращаемся в Японию. И ты, в том числе.       — Я никуда не поеду. — Усаги попыталась высвободить руку, но ничего не получилось, Сейя крепко держал её.       — Поедешь… И если ты не захочешь уехать ради меня и ради нашей любви, то я заставлю тебя это сделать насильно, — отчеканил Сейя.       — Силой будешь тащить меня всю дорогу? Это смешно, Сейя, — усмехнулась Усаги.       — Когда прочтёшь внимательно контракт, смеяться не захочется. Ты мой менеджер и обязана следовать за мной. Штрафные санкции, прописанные там, в случае несоблюдения вовсе не смешные, — твёрдо проговорил Сейя.       — Серьёзно? — Усаги удивлённо вскинула бровь, и приоткрыла рот в изумлении. — И ты пойдёшь на это? О какой любви может идти речь, если ты собираешься судиться со мной и угрожаешь неустойкой, зная, что у меня таких денег нет.       — А что мне остаётся делать, м? — в отчаянии спросил Сейя. — Я люблю тебя и не могу отпустить! — сглотнув ком в горле, прорычал он. — И я знаю, что ты тоже любишь меня. Я не оставлю тебя. И если мне приходится прибегать к шантажу, то так тому и быть!       Влажные глаза Сейи блестели. Но именно в этот момент, Усаги увидела в них отчаяние. Сердце девушки сжалось, а на губах заиграла грустная улыбка.       — Дурачок, — Усаги нежно взла ладонь Сейи в свою руку. — Ничего ты мне не сделаешь… И я правда люблю тебя… — из уголков глаз Усаги скатились слёзы. — Я даже смирилась бы с тем фактом, что Ятен твой брат. Но я не смогу жить с сыном убийцы отца… — Усаги откровенно разрыдалась. — Мне больно. Меня убивает мысль о том, что тебя не будет в моей жизни. Но как бы мы не были далеко от твоей семьи, Ятен не перестанет быть твоим братом, а отец отцом. Я всегда буду помнить об этом.       — Я не убивал твоего отца… — раздался голос Кейку. Он некоторое время стоял на пороге в палату, не решаясь войти.       — Папа! Зачем ты встал? — Сейя аккуратно освободил руки и бросился к отцу. — Врач запретил вставать! — Он помог пошатывающемуся Кейку дойти до кресла.       — Плевать, — тяжело дыша, ответил отец. — Какая разница, когда я умру, сегодня или через неделю? А девочка должна знать правду… — Кейку закашлялся, на лбу выступила испарина.       — Ты не умрёшь! — с болью в голосе проговорил Сейя. — Ты проживёшь ещё много лет.       — Ты ведь знаешь, что это не так… — Кейку посмотрел на Сейю, взглядом полным тепла и в то же время горечи. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я так настойчиво пытался ввести тебя в курс дела и посадить на своё место?       Конечно, теперь всё было логично. Отец знал, что не протянет долго. А так как Ятен не был ему родным сыном, Кейку вполне справедливо хотел оставить компанию единственному наследнику. Как жаль, что Сейя так поздно об этом узнал.       — Папа, прости! — разрыдавшись как ребенок, Сейя уткнулся лицом в плечо Кейку, сидя на подлокотнике кресла. — Прости меня…       — И ты меня прости, сынок… — похлопав Сейю по плечу, Кейку устремил взгляд на Усаги. — И ты прости… Я виноват перед тобой, но не в смерти отца. Я был против ваших с Ятеном отношений, потому приложил все усилия, чтобы прекратить их. Я поступил подло и жестоко, но твоего отца я не убивал…       — Я вам не верю, — тихо ответила Усаги, сквозь слёзы глядя на Кейку. — Мама сказала…       — Мне нет смысла врать, — вздохнул Кейку. — Я настолько был убит горем и настолько ненавидел твоего отца за смерть жены, что всю жизнь даже не пытался доказать невиновность. Потому твоя мать и уверена, что это я убийца. Но на деле всё далеко не так…       — Кейку уселся поудобней и обвёл взглядом Сейю и Усаги. — Всё гораздо сложнее и ты, Усаги, возможно, так же в опасности.       — В смысле? — спросил Сейя, ошарашенный новыми подробностями.       — Ты знала, Усаги, что мы с твоим отцом были друзьями детства? — спросил Кейку.       — Что? — Усаги даже привстала. — Впервые слышу…       — Это так. Мы росли с Кенжи и были лучшими друзьями. Потом я женился и вскоре появился Сейя. Ещё с самого начала я начал замечать, что отношения моей жены и твоего отца крайне странные, но я даже думать не хотел, что они могут быть любовниками. Потом твой отец женился на Икуко, и я вздохнул с облегчением. Но потом появился Ятен… — Кейку осёкся, но не стал концентрироваться на последних словах и продолжил: — Я узнал, что они были любовниками с самого начала. Я был в бешенстве и естественно выгнал Кенжи из своей компании, которая уже укрепилась на рынке, и твой отец остался ни с чем. Пять чёртовых лет мы жили как в аду, — Кейку скривился от боли в области сердца. — Кенжи метался между своей женой и моей. Я в свою очередь делал всё, чтобы удержать мать своих детей. Она медленно сходила с ума. А потом появилась ты, — Кейку принял удобную позу, чтобы ослабить нарастающую боль. — Кенжи наконец определился со своими чувствами, сделав выбор в пользу жены и дочери… Моя жена слишком сильно любила твоего отца, оттого не выдержала расставания. Она повесилась в своей комнате… Даже наплевав на то, что Ятен тогда был там… Сейя едва не зашёл и не увидел…       — Что? — Сейя округлил глаза. — Ты никогда не говорил об этом.       — А зачем? Ятен был маленький и не помнит этого… — Кейку прокашлялся и вновь обратился к Усаги. — После похорон я увёз детей на отдых в хороший санаторий. Мы пробыли там месяц. Как раз тогда твоего отца и убили. Меня даже в стране не было, когда это произошло.       — Вы, конечно, извините, но это никак не доказывает вашу невиновность… — История Кейку тронула Усаги, но этого было мало для прощения. — Заказать убийство можно с любой точки мира.       — Дослушай до конца, а потом сделаешь выводы, — резко ответил Кейку. Он слишком плохо себя чувствовал, чтобы быть вежливым. — Когда нам с Кенжи было по тринадцать лет, у нас было одно увлечение… Мы любили исследовать всякие заброшенные здания. И чем сложнее было туда попасть, тем больший интерес это здание вызывало… — Кейку становилось всё хуже, его дыхание прерывалось. — Однажды мы нашли заброшенный дом прямо в лесу… Пробравшись туда, выяснили, что там кто-то обитает, мы подумали, что там ночуют бездомные, да и времени на исследования особо не было. Мы уже хотели уйти, когда случайно обнаружили некую шкатулку. Она была обшита чёрным бархатом, с вышитой золотой лилией. Естественно, из-за спешки мы не стали рассматривать её, а просто забрали.       — И что в ней было? — не выдержала Усаги.       — В ней оказалось семь больших разноцветных кристаллов. Мы выбросили коробку в лесу, а кристаллы поделили. И так как на меня особого впечатления камни не произвели, я отдал Кенжи четыре, а себе взял три. Чёрт нас дёрнул вообще их взять… — Кейку снова скривился от очередного покалывания.       — И что случилось потом? — Сейю настолько захватил рассказ, что он даже отвлёкся от мысли о скорой смерти отца.       — На следующий день этот дом показывали по всем новостям. В нём жестоко уничтожена группировка, славившаяся похищением ценностей. Испугавшись, мы надолго забыли о чёртовых кристаллах. А лет через десять история о том доме снова всплыла. Те самые разноцветные алмазы из шкатулки оказались коллекцией под названием «Семь радужных кристаллов». И цена её настолько баснословна, что я даже не помню количество нулей. А в шкатулке был установлен жучок, пока та была в доме, сигнал блокировался, но едва мы вынесли шкатулку оттуда, её тут же засекли.       — А как эта шкатулка оказалась в заброшенном доме? — удивилась Усаги. — Если она такая дорогая, но воры все же смогли её украсть, значит, они явно не дилетанты. Могли спрятать и понадёжней, — вслух размышляла она.       — Я не знаю, — пожал плечами Кейку. — Но как только всплыла эта история, я предложил твоему отцу избавиться от камней, понимая, что их всё ещё ищут. — Кейку вздохнул. — Но Кенжи не захотел расставаться с сокровищем и сказал, что если мне моя часть не нужна, я могу отдать свои кристаллы ему.       — И вы отдали ему свои три алмаза? — ещё сильнее поразилась Усаги.       — Да. Я бы всё равно от них избавился. Но твой отец ничего не хотел слушать, уверяя, что пройдёт время и о них все забудут. Таким образом, у Кенжи оказалось все семь кристаллов. И снова о них было забыто лет на десять. Пока не родилась ты.       — А при чём здесь я? — опешила Усаги.       — Ваша семья была бедна. Кенжи устал от всего. Денег не хватало даже на питание. А когда моя жена наложила на себя руки, я обвинял его… И он сказал, что уедет. Обещал сделать это в течение того месяца, что меня не будет… — Кейку заговорил с нотками сожаления. — Я даже подумать не мог, откуда он собирается взять такие деньги…       — Он продал кристаллы… — догадалась Усаги.       — Один… — кивнул Кейку. — И этого было достаточно… Убили и антиквара, и твоего отца. А совсем недавно история этой коллекции опять мелькнула в определённых кругах… Но вот незадача… — голос Кейку дрожал. — Коллекция вернулась к хозяину без одного кристалла… Того, что был в центре шкатулки… Белый… Чистый бриллиант… — Кейку закашлялся хвастаясь за сердце.       — Серебряный кристалл… — прошептала Усаги, сжав в руке брошь. Так она называла крупный алмаз, хранившийся внутри неё. — Мама дала мне эту брошь, сказав, что это подарок отца… — Усаги аккуратно открыла брошь, которую всегда носила с собой как талисман, и продемонстрировала Кейку и Сейе камень, переливающийся всеми цветами радуги. — Понятия не имела, что это бриллиант… — Усаги смахнула слёзы.       — Избавься… от него… Срочно… — Кейку учащённо задышал, хватая воздух ртом.       — Папа! Папа… — запаниковал Сейя. — Врача!!! — больницу пронзил крик молодого человека.       — Он погубит… Ищут… Избав… — речь Кейку была бессвязна, а последнее слово и вовсе оборвалось, унося жизнь Кейку Коу.       — Папа!       Сейя взвыл, как раненное животное, тормоша безжизненное тело отца.