Часть 27
2 января 2019 г., 01:45
— Сейя, мне очень холодно, — почти хныкал Ятен, стоя голым в душевой кабинке.
Из верхнего душа лилась ледяная вода, отчего опьянение прошло буквально за несколько секунд. Но Сейе в это почему-то не верилось, и он силой удерживал Ятена в кабинке.
— А мне насрать, — зло буркнул Сейя.
Его до сих пор колотило, и ему хотелось стукнуть брата, да посильнее. Он помнил всё поминутно, как будто происходило в замедленной съёмке. Вот он пьёт кофе у юриста, размышляя о поступке Ятена, а вот голосовое сообщение от Усаги: «Он чуть не повесился. Срочно приезжай». Сейе показалось, что он на мгновение умер. Сердце пропустило удар, а кровь в жилах застыла.
— Идиот! — Сейя замахнулся и Ятен даже автоматически закрылся, но удара не последовало. Сейя шагнул в кабинку к брату бату, не боясь намокнуть, и заключил его в крепкие объятия. — Какой же ты мудак, Ятен…
— Сейя… Вода холодная… Заболеешь, — бормотал Ятен, уткнувшись лицом в грудь брата и цепляясь за его плечи как за спасательный круг.
— А мне плевать! — рычал Сейя, сильнее прижимая дрожащего от холода и рыданий Ятена. Его и самого уже била крупная дрожь, но он не чувствовал этого. — Возможно, это поможет наглядно объяснить, что я чувствую тоже, что и ты. Тебе холодно, мне тоже холодно. Тебе больно, мне тоже больно. Убивая себя физически, ты убиваешь меня морально!
— Сейя, пожалуйста… — взвыл Ятен. — Не мучь меня… Мне и так стыдно…
Возможно, реакция Усаги на его попытку суицида отрезвила его. Либо наполненный болью взгляд брата, а может, шоковая терапия в виде ледяного душа заставили Ятена посмотреть на ситуацию под другим ракурсом. Он впервые здраво оценил происходящее и понял насколько был неправ. Ничего нельзя было изменить с самого начала. Только сейчас Ятен в полной мере осознал, как причинял боль Усаги своим появлением и попытками её вернуть, а в голове возникла удручающая аналогия всей этой ситуации. К примеру, человек теряет руку. Он терпит боль и страдает, пока всё заживает. Потом он с трудом учится жить без этой руки, ощущая дискомфорт. И вот, наконец, когда человек привыкает жить без этой части тела и даже становится счастливым, появляется кто-то, предлагая вернуть оторванную конечность. Зачем она человеку? Пришить её уже невозможно, а вот вернуть воспоминания о трагедии и заставить страдать вполне реально. Даже не окажись они братом и сестрой, шансов у него не было. Да он и не имел права претендовать на этот шанс. Усаги оказалось сильной женщиной, способной прощать. Даже после всего, что она пережила из-за него, Усаги нашла в себе мужество прийти к нему, ещё и спасти. Ятен поморщился от омерзения, которое испытывал к себе.
А Сейя… Как он мог всё это время считать Сейю врагом или соперником? Да он же во всём проигрывал ему, и это при том, что Сейя даже не пытался воевать. Все нападки Ятена он принимал со смирением, но никак не враждебно. И именно поэтому всегда выигрывал. Именно поэтому он был всегда сильнее.
— Прости меня… Я такой слабак, — подал голос Ятен. — Не понимаю, как такая тряпка может быть братом тебе и Усаги.
— Ты не слабак, — отстранившись от младшего брата, заверил Сейя. — И ты можешь это доказать мне и Усаги, а главное, себе.
— Как? — Ятен поднял на Сейю твёрдый взгляд.
— Обещай, что завяжешь с алкоголем и наркотиками, — Сейя требовательно посмотрел в глаза Ятену.
— Обещаю, — уверенно кивнул тот.
***
Усаги сидела в гостиной на диване, смотря пустым взглядом куда-то вдаль. В её голове крутился один вопрос: «А если бы не успела?» Что было бы тогда? Смогла бы она простить себя? За то, что так поздно поняла намерения Ятена. За то, что он поступил так, по сути, из-за неё… Хоть опасность и миновала, но на душе было тяжко. Ятен не был ей чужим. И даже не потому, что он её брат, а хотя бы потому, что когда-то она его любила. И пусть с ним связано много боли, он всё равно был ей не посторонним человеком. — Я присяду, ты не против? — из размышлений Усаги вырвал голос Минако. Посмотрев на неё безразличным взглядом, Усаги вновь уставилась в пустоту. Не получив прямого отказа, Минако присела возле Усаги. Но как бы та не силилась начать разговор первой, никак не решалась. — Ты любишь Ятена? — внезапный вопрос, прозвучавший с уст Усаги, заставил Минако вздрогнуть. — Люблю… — выдохнула Минако. — Очень люблю. Но он любит тебя и всегда любил. Не стоило нам с его отцом вмешиваться тогда… Возможно, вы были бы счастливы, — тихо проговорила Минако, не веря, что ей так просто даётся разговор по душам с той, которую ненавидела всеми фибрами души. — Не были бы, — равнодушно заявила Усаги. — Ятен мой брат. Наши отношения были ошибкой. — Так значит… — удивленно протянула Минако. — А Ятен об этом знает? — Знает, — кивнула Усаги, всё так же не глядя на собеседницу. — Потому я и спросила, любишь ли ты его… — Люблю, но он не любит меня, — дрогнувшим от слёз голосом проговорила Минако, чем впервые обратила на себя внимание Усаги. — Сделай так, чтобы он полюбил. У вас прекрасная дочь, и она должна расти в полноценной семье, — Усаги испытующе посмотрела на Минако, которая всем видом показывала, что не понимает, как такое возможно. — Подложить меня к Мамору в постель ума хватило… Теперь просто направь свою смекалку в нужное русло. — Усаги, я тогда… — замялась Минако, пытаясь извиниться, но Усаги в беззвучном жесте показала, чтобы та не утруждала себя. — Не нужно извинений и объяснений. Я даже благодарна тебе в некотором роде, — Усаги улыбнулась. — Если бы ты не устроила мне сцену тогда, возможно, я бы не потеряла ребёнка… А плод инцеста… сама понимаешь. — О, Господи! Я не знала, что ты была беременна. Прости, — Минако прикрыла рот рукой. — Я сама не знала… — пожала плечами Усаги, тут же потеряв интерес к разговору, так как в гостиной появились Сейя и Ятен. Усаги затравлено смотрела на парней, не зная до чего те договорились. Но ликующая улыбка, появившаяся на лице Сейи, послужила знаком, что теперь всё будет хорошо. Ятен так же улыбнулся, но его улыбка была грустной и виноватой. — Усаги, мы можем поговорить? — тихо спросил Ятен. — Конечно, — Усаги растянулась в доброй, тёплой улыбке. Такой улыбки не было больше ни у кого. — Но не сейчас… Мы успеем наговориться. Сейчас ты должен поговорить со своей женой. Ятен перевёл уставший взгляд на встревоженную Минако. Как же она боялась, что он не захочет её видеть, не то что разговаривать. — Пойдём спать, — тихо поговорил Ятен, протянув Минако руку. Сейчас он был настолько слаб, что без всяких разговоров пришёл к верному выводу — раз он не может быть с той, которую любит, он должен полюбить другую. И мать его ребёнка, единственная верная кандидатура. И Минако незамедлительно вложила свою ладонь в ладонь Ятена, словно подтверждая правильность его решения. — Предлагаю сделать то же самое, — зевнув, Сейя протянул руку Усаги.***
Оказавшись в комнате, Минако тут же отправилась в душ. Ятен же в постель. Душа на сегодня ему хватило. Устремив взгляд в потолок, он пытался о чём-то думать, но ни одной мысли не возникало. Будто ледяной душ одним махом смыл весь мусор в его голове, оставив лишь верные выводы, обдумывать которые не имело смысла. Минако вышла из душа нагая и медленно двинулась к кровати. Но в последний момент стушевавшись, застыла прямо напротив Ятена. Тот не раздумывая поднялся, подбираясь к жене. Их лица были в паре миллиметров друг от друга. Глаза Минако наполнились слезами, которые тут же скатились по щекам. Ятен неторопливо провёл по ним пальцами, стирая влажные дорожки. — Прости за всё, что не успел дать тебе, — Ятен аккуратно обнял жену за талию одной рукой. — Но дай мне время и я исправлюсь… — пообещал Ятен, увлекая Минако в постель.***
Проснувшись утром, Усаги обнаружила на соседней подушке красную розу, а это говорило о том, что Сейи уже нет дома. Он всегда оставлял розу, если не дожидался пробуждения любимой и уезжал. Сладко потянувшись, Усаги нащупала телефон и позвонила маме, с просьбой сфотографировать визитку и отправить ей сообщением, так как заехать сегодня не получалось. По плану был поход в университет, чтобы договориться о восстановлении. И уже через пару минут Усаги размышляла над текстом сообщения, которое собиралась отправить на номер с визитки. И не придумав ничего гениального, написала всего одну фразу: «Я знаю, где седьмой кристалл». Отправив сообщение, Усаги какое-то время ждала ответа или звонка, но ни того, ни другого не последовало. Отчаявшись получить ответ, Усаги оделась и спустилась вниз. Картина, которую она застала, заставила её улыбнуться. Ятен, Минако и Сена завтракали, при этом все трое выглядели вполне довольными. Даже Ятен, хоть и сдержанно, но все же улыбался. И причиной того было счастливое щебетание Сены, до ужаса скучавшей за родителями. Усаги внимательно посмотрела на Ятена. Прошёл всего день, но внешне он переменился. Пусть синяки под глазами ещё не сошли, но едва посветлели, а отросшие волосы, по крайне мере, чистые и аккуратно собраны в хвост. Ятен всё ещё был болезненно худ, зато бледное лицо чуть зарумянилось, а с губ сошла синева. Но самое главное его глаза. Теперь они были живыми и ясными. Усаги невольно залюбовалась братом, радуясь, что хоть и поздно, но она сообразила, что он задумал. В противном случае, сейчас не сидел бы он здесь. Она поморщилась от одной лишь мысли, что могло случиться. — Усаги! — радостно взвизгнула Сена, обращая внимание родителей на неё. — Привет, солнышко, — растянулась в лучезарной улыбке Усаги. Она подошла к столу и поцеловала девочку в щёчку. — Доброе утро, — поздоровалась Минако, на что Усаги незаметно подмигнула ей. — Доброе утро, Усаги, — наконец подал голос Ятен, явно чувствуя себя неловко. — Доброе утро, братишка, — очень мягко ответила Усаги. Она решила, что если постоянно делать акцент на том, что он её брат, то полное принятие этого произойдёт гораздо быстрее. Завтрак прошёл в обсуждении всяких мелочей. Никто не хотел затрагивать неприятные темы, оттого все за завтраком выглядели счастливым семейством. — Ой, уже десять часов, — Усаги взглянула на дисплей, лежавшего на столе телефона. — Нужно бежать. — Она встала с места и, будто прочитав мысли Ятена, обратилась к нему: — Вечером поговорим. Взяв клатч, Усаги быстро покинула дом. — Блин, телефон забыла, — увидев аппарат в чехле с кроличьими ушами, Ятен схватив его, бросился вслед за Усаги, надеясь, что та ещё не успела поймать такси. На деле, Усаги не только ещё не поймала такси, она не успела дойти до поворота, ведущего к дороге, как чёрная машина без номеров затормозила почти у её ног. Оттуда тут же выскочил рыжеволосый парень, наводя на неё дуло пистолета. — В машину, живо! — рявкнул он. Но не живо, не медленно Усаги не могла выполнить его просьбу. Ноги стали ватными, а перед глазами всё поплыло. Она со стоном начала падать, погружаясь во тьму. Последнее, что она видела, это подхватившего её Ятена с застывшим ужасом на лице.
