Проклятие с фамилией Коу

      Тяжело дыша, Сейя сполз с ошарашенного Ятена. Добравшись до ближайшей стены, он сел, облокотился на неё и уткнулся лбом в колени.       — Ятен, ты сведёшь меня с ума, — безжизненным тоном прошептал он.       Сейя не видел, впрочем, он и не хотел видеть лиц Усаги и Ятена, пожиравших друг друга взглядом. В голове каждого из них, скорее всего, сейчас возникли определённые образы…       «А потом появился Ятен…» — Усаги тут же вспомнилась заминка во время рассказа Кейку на этой фразе.       — Ну конечно… — слабо протянула она. — Ятен сын моего отца… И давно ты об этом знаешь, Сейя? — дрогнувшим голосом от подступивших слез спросила Усаги.       — Нет… Отец признался в больнице, в Лодоне, — подняв усталый взгляд, ответил Сейя.       Сердце болезненно сжалось, когда он увидел лицо Усаги, и разорвалось при виде Ятена. Усаги эта новость ранила, а вот Ятена она просто убила. С лица брата в момент сошли все эмоции. Он напоминал бездушную, бледную восковую фигуру, лицо которой обмазали кровью.       — Почему ты не сказал об этом раньше?! — почти прокричала Усаги. — Возможно, мы бы не дошли до этого! Ты посмотри во что превратился Ятен… Думаешь, мне не больно видеть как он спивается из-за меня? — Усаги плакала, даже не замечая этого.       — Я не хотел ранить тебя и Ятена… — Сейя уже пожалел о сказанном. — К тому же я обещал отцу, не говорить Ятену без острой необходимости. Он растил его как родного, потому не хотел травмировать…       — Это многое объясняет. — Издав нервный смешок, Ятен встал с пола, стирая кровь рукавом. — Вот почему отец сделал всё, чтобы разлучить нас с Усаги. — Пошатываясь, он побрёл к двери. — Теперь и завещание имеет логическое объяснение. — Ятен, скорее, размышлял вслух, нежели сожалел о чем-то или жаловался.       — Завещание было составлено так вовсе не по этой причине. Отец любил тебя… — начал было Сейя, но Ятен его перебил, резко остановившись возле двери:       — Конечно же по этой, — скривился Ятен. — Он никогда не видел во мне своей замены. Как бы я ни старался, ты всё равно оставался для него на первом месте. Я ведь был живым напоминанием измен мамы…       — Он любил тебя как родного, — прошипел Сейя, пытаясь переубедить брата.       — Он любил маму и боялся ёе потерять, потому и принял меня… — Ятен перевел пустой взгляд на рыдающую Усаги. — Прости меня… — еле слышно прошептал он, покидая комнату.

***

      С последних событий прошёл месяц. К удивлению Сейи, Усаги довольно быстро пришла в себя после ошеломляющей новости. Видимо, годы боли и страданий выработали в ней иммунитет к ударам судьбы. Она даже расцвела, будто избавившись от тяжёлого груза. Усаги стала чаще улыбаться. А уход за Сеной доставлял больше удовольствия, ведь теперь она воспитывала племянницу, а не дочь непутёвого бывшего.       С Ятеном дела обстояли куда хуже. В тот же день он съехал в съёмную квартиру, полностью изолировавшись от внешнего мира. Он не отвечал на звонки Сейи и Усаги, а если и удавалось дозвониться с чужого номера, услышав их голоса, он тут же сбрасывал вызов. Пару раз Сейя ездил к нему, но дверь никто не открыл, лишь тихое: «Оставьте меня в покое» говорило о том, что Ятен ещё жив. Любовь к младшему брату смешивалась со злостью, оттого последнюю неделю Сейя даже не звонил ему.       Сегодняшнее утро началось для Усаги со звонка мамы. Икуко сообщила, что во время генеральной уборки нашла ту самую визитку. Обрадовавшись, Усаги пообещала заехать за ней, но от Сейи всё же утаила, прекрасно понимая, он не даст ей сунуть нос в столь опасное дело.       — Усаги! — с радостными воплями, Сена забежала в комнату, тут же запрыгнув на кровать.       — Привет, солнышко, — улыбнувшись, Усаги взяла ребёнка на руки.       — Пошли кушать, — сказала она, по-детски коверкая слова. Сена слезла с рук Усаги, потянув её за собой.       — Иду. Только дай мне пять минут, — попросила Усаги, направляясь в душ.       Когда Усаги спустилась к столу с Сеной на руках, Сейя уже при полном параде допивал кофе, между тем пытаясь кому-то дозвониться, и, судя по всему, безуспешно. Набрав заветный номер последний раз, Сейя отправил телефон в карман.       — Уже уходишь? — поинтересовалась Усаги, получив приветственный поцелуй.       — Да… Нужно перед работой заехать к нашему адвокату, — напряжённо ответил он. Очевидно, предстоящий визит доставляла Сейе мало удовольствия.       — Что-то случилось? — Усаги присела за стол, настороженно наблюдая за Сейей.       — Ятен… Он переписал на меня свои акции. — Он выглядел обескураженным действием брата.       — Я съезжу к нему после завтрака, — неожиданно заявила Усаги. Конечно, ей не удалось получить образования психолога, но поступок Ятена встревожил Усаги, отчего она не могла это так просто оставить.       — Усаги… — Сейя хотел запретить, пообещав, что сам обязательно заедет, но наткнувшись на решительный взгляд любимой, уступил. Возможно, ей удастся вытащить Ятена из затяжной депрессии. — Будь аккуратна.       И, поцеловав Усаги в висок, Сейя покинул дом.       Через минут двадцать, когда с завтраком было покончено, охранник сообщил, что за воротами мисс Минако Коу. Инстинктивно прижав ребёнка сильней, Усаги разрешила её пропустить.       Приняв непринуждённую позу, Усаги уселась с Сеной в кресло. В ожидании неизвестности она напряглась, ведь именно с этой особой связаны ужасные воспоминания. Мало того, Усаги не знала чего ожидать.       Минако предстала перед Усаги в плачевном состоянии. Она была заплаканной и, судя по всему, рыдала она не один день.       — Доченька…       Минако двинулась к Сене, и та в свою очередь, протянув руки, дёрнулась к матери, но Усаги ловко предотвратили побег ребёнка.       — Не приближайся, — довольно резко она обратилась к горе-матери. — Зачем ты пришла?       — Я знаю, что виновата перед тобой. — По щекам Минако скатились крупные слёзы. — Прости меня… — Она медленно стала опускаться на колени. — Прости… Только отдай мне дочь… Отдай… — Минако снова протянула руки к Сене в просящем жесте. Девочка тут же стала тянуться к маме, по которой очень скучала.       — Ну-ка встань, немедленно! — прорычала Усаги, понимая, что ребёнок не должен наблюдать подобной сцены. — Я не могу отдать тебе дочь. Этот вопрос ты должна решить с Ятеном. Но… — Усаги задумалась в правильности решения, но спустя пару секунд передала девочку матери. — Ты можешь находиться с ней здесь. А когда вернётся Ятен, уже с ним решите, как поступать дальше.       — Я звонила ему сегодня, он сказал, что ему плевать, — прижимая дочь, проговорила Минако.       — Видимо, он был пьян. Ему не плевать! — прошипела Усаги, зашагав по лестнице в свою комнату, чтобы переодеться. Ей было просто необходимо поговорить с этим придурком. — И не смей пытаться увести ребёнка из дома. Я предупрежу охрану! — напоследок выкрикнула Усаги.       Всю дорогу до дома Ятена Усаги пыталась продумать разговор с новоиспечённым братом, но ни одной дельной мысли в голову так и не пришло, даже в тот момент, когда такси подъехало к его дому. Оставалось только импровизировать. Поднявшись на нужный этаж, Усаги подошла к двери квартиры Ятена и неуверенно постучала. Ответа не последовало. Обнаружив кнопку звонка, Усаги настойчиво зажала её, и снова мёртвая тишина.       — Ятен, черт тебя подери! — потеряв терпение, закричала Усаги. Она схватилась за ручку и дёрнула за неё что было силы.       К ужасу Усаги, дверь оказалась незапертой и тут же приоткрылась. Сердце сжалось, а после забилось в сумасшедшем ритме. Руки похолодели, а воображение тут же нарисовало картины одна страшнее другой.       Поборов страх, Усаги тихо вошла. В квартире царил полумрак, свет не проникал из-за плотно закрытых жалюзи. В нос моментально ударил едкий запах сигарет и спиртного. Усаги вошла в единственную комнату и, нащупав включатель, нажала на него. От представшей взору картины, у Усаги навернулись слёзы.       Ятен сидел в кресле напротив журнального столика, на котором красноречиво валялась свёрнутая в трубочку купюра. В руке парня была уже привычная бутылка виски, которого осталось совсем немного на дне. Вид Ятена и вовсе приводил в ужас: бледное, исхудавшее лицо, на фоне которого синяки под глазами казались почти чёрными, а губы приобрели синюшный оттенок, как у мертвеца. Немытые волосы спадали на глаза беспорядочными прядями, одежда висела мешком из-за большой потери веса.       От прежнего Ятена не осталось даже следа.       Прикрыв рот рукой, Усаги тихо расплакалась.       — Усаги… — отведя пустой взгляд от стены, Ятен удивлённо посмотрел на неё. — Ты пришла…       — Господи, Ятен, что ты с собой делаешь? — проскулила Усаги, подходя к столику и усаживаясь напротив брата.       — Не знал, что ты придёшь, — безразлично проговорил он, осматривая свою одежду. — И угостить мне тебя нечем, извини. — Видимо, от мысли о еде в животе парня заурчало.       — Ты голодный? Я сейчас что-нибудь приготовлю. — Усаги поднялась с места, но слова Ятена её остановили:       — Я не голоден, спасибо. Да и готовить не из чего, — он безмятежно улыбнулся.       Усаги, настороженно посмотрев на Ятена, села обратно в кресло.       — Что ты тогда ешь? — Усаги внимательно наблюдала за Ятеном. Тот явно не мог сообразить, что же ответить. — Хорошо, поставлю вопрос иначе… Когда ты последний раз ел?       — Не помню, — после секундного колебания признался он.       — Ятен! Ты нормальный? Ты же себя убиваешь… Ничего не ешь. Алкоголь, наркотики… — Усаги неожиданно осознала, что в комнате нет кровати. Осмотревшись по сторонам, дабы убедиться, что ей не показалось, девушка снова уставилась на брата. — На чем ты вообще спишь?       — Я не сплю… Не хочется, — Ятен выдавил из себя слабую улыбку.       — Это заметно. И ничего смешного в этом нет! — Усаги резко сбавила напор, а на глазах снова заблестели слёзы. — Ятен… Ты угробишь себя.       Неожиданно Ятен нервно засмеялся. Его пустой взгляд оживился и забегал, чтобы не встречаться со взглядом Усаги. Ятен даже привстал немного.       — Да ладно, ничего со мной не случится, — с идиотской улыбкой проговорил он, наконец, подняв затравленный взгляд на Усаги. — Таких уродов как я, ничем не добьёшь.       — Не говори так…       — Я говорю правду, Усаги, — перебил её Ятен. — Я такое ничтожество… — Вмиг погаснув так же быстро, как и оживился, Ятен закрыл лицо руками. — Прости меня… Прости за всю ту боль, которую я причинил тебе. Если бы только можно было всё исправить…       — Ятен, ещё не поздно. — Встав со своего кресла, Усаги подошла к Ятену, присев возле него на колени, она нежно взяла его ладонь в свои руки. — Возвращайся домой. Мы поможем тебе завязать с алкоголем и наркотиками… Тебя ждет Сена…       — Вы сможете позаботиться о ней, — Ятен аккуратно погладил Усаги по щеке свободной рукой. — А я там лишний. Похоже я лишний на этой планете, — он грустно улыбнулся. — Я не смогу видеть тебя каждый день. То, что ты оказалась моей сестрой не изменило моих чувств к тебе. Да, вот такой я извращенец, — уловив удивленный взгляд Усаги, добавил Ятен. — Такое ничтожество как я не должно жить рядом с тобой. Да и вообще жить…       — Ятен, не смей так говорить, — сквозь слёзы прошипела Усаги. — Ты потерял меня как женщину, но обрёл как сестру… И ты не безразличен мне, мать твою. Мне больно!       — Усаги… — Ятен неожиданно поднялся, поднимая Усаги вслед за собой. — Ты не должна из-за меня плакать… — Ятен аккуратно вытер её слёзы. — И если ты хочешь, чтобы я вернулся, я это сделаю.       — Правда? — обрадовалась Усаги.       — Правда. Ты езжай домой, а я приведу себя в порядок и вечером приеду, — с улыбкой проговорил Ятен, но на его глазах появились слёзы. — Только позволь мне кое-что сделать напоследок… Обещаю, это последняя просьба. Ни о чём подобном я больше никогда не попрошу.       — Конечно, — улыбнулась Усаги, но напряглась.       — Можно я тебя поцелую? — серьёзно проговорил Ятен.       Сердце Усаги учащённо забилось, а тело бросило в жар. Она не ожидала подобной просьбы, зная, что она приходится ему сестрой. Но он попросил… Его взгляд был полон надежды, будто этот поцелуй являлся для него спасательным кругом. Усаги понимала, насколько всё не правильно, но не могла отказать ему.       — Если тебе станет от этого легче… — Усаги закрыла глаза и, чуть подавшись вперёд, подставила губы для поцелуя.       Время, казалось, остановилось. Тело Усаги пробивала мелкая дрожь, а из-под закрытых век скатились слёзы. Но она даже не дёрнулась, когда руки Ятена легли ей на плечи, а тёплое дыхание, пропитанное спиртным, стало совсем близко. Губы Ятена почти невесомо коснулись её губ. Сначала уголок, потом нижняя губа и напоследок верхняя.       Ятен резко отстранился, убрав руки. Усаги открыла глаза.       — Спасибо… Будь счастлива, Усаги, и прости меня за всё. — Ятен растянулся в доброй улыбке. — И Сейе скажи, чтобы не обижался.       — Вечером скажешь сам, ладно? — Усаги потрепала Ятена по плечу.       — Ладно, — с готовностью кивнул он.       — До вечера, — Усаги открыла входную дверь. — Я буду ждать тебя.       — Хорошо, — сдавленно кивнул Ятен.       Поймав такси, Усаги с улыбкой запрыгнула на пассажирское сиденье и назвала адрес. Большую часть дороги, окрылённая Усаги, не могла нарадоваться исходу разговора. Всё же она не зря училась на психолога, хоть и недолго. Профессор Тинь обязательно похвалил бы её. Следом за воспоминанием о профессоре, пришло воспоминание и о курсовой работе по его предмету, темой которой был суицид. Перед глазами Усаги почти визуально замелькали признаки, по которым можно распознать человека решившегося на суицид.       «Нарушение сна и аппетита»       «Затяжная депрессия»       «Самокритичность и чувство вины»       «Спиртное, наркотики»       «Тревожность»       «Бегающий взгляд»       «Разговоры о смерти»       «Последние просьбы»       «Безболезненное расставание с имуществом»       «Быстрые обещания чего угодно, о чём бы ты ни попросил»       — Твою мать! Разворачивайтесь! — закричала Усаги.       — Что? — опешил таксист.       — Разворачивайтесь, немедленно! — почти заверещала Усаги, трясущимися руками набирая номер Ятена. Но он уже успел отключить телефон. — Блядь, быстрее, умоляю! — всю дорогу кричала Усаги, нервно покусывая кулак. Ей казалось, что проходит вечность.       «Дура! Дура! Какая же я дура!» — крутилось в голове Усаги, как заезженная пластинка.       Усаги ещё в пути заранее рассчиталась с шофёром, и как только такси остановилось у дома, она рванула в подъезд. Не дожидаясь лифта, Усаги бежала по ступенькам, молясь, чтобы Ятен не запер дверь. Едва достигнув его квартиры, она схватилась за ручку, к её счастью, оказалось по-прежнему открыто.       Усаги ураганом влетела в комнату. Ятен стоял на стуле спиной к ней, готовый продеть голову в петлю, свисавшей с потолка. Ещё секунда и будет поздно. Лишь на миг замешкавшись, девушка рванула к Ятену, опрокидывая его вместе со стулом на пол.       Ещё минуту Усаги лежала сверху, уткнувшись в спину брата и слушая его тяжёлое дыхание, сопровождающееся хрипом. Ятен первым пришёл в себя, медленно принимая сидячее положение и поднимая за собой Усаги.       — Ты не ушиблась? — робко спросил он, пряча виноватый взгляд.       — Не ушиблась ли я?! — зло прошипела Усаги, едва сдерживая слезы. — Дебил! — звонкая пощёчина окрасила бледную щёку Ятена в багровый цвет. — Кретин! — вторая пощёчина обожгла вторую щеку, но так и не заставила парня поднять глаза. — Ты что удумал, урод?! — ещё пощёчина. — Чёртов эгоист! — снова пощёчина. — Тряпка! — Усаги очередной раз замахнулась, но Ятен задержал её руку, после чего разрыдался как ребёнок, уткнувшись ей в плечо.       — Прости, прости, — как заведённый шептал Ятен.       Усаги тоже взвыла, обнимая содрогающегося брата:       — Какой же ты дурак…