В океане лишь мы.

      К концу подходила вторая неделя нахождения Ксюши в моей квартире. По началу первой недели, я, если честно, боялась того, что как только она увидит то место, где ей придётся жить, то она, бросив меня, сразу же уедет.       Такой глупый до смеха страх был во мне из-за того, что я знала, к какой обстановке привыкла Милас и понимала, как она может на всё это отреагировать. Все эти обои, в серую старую полоску, облезшую зелёную входную дверь и потрескавшийся пожелтевший потолок.       И врядли ей, чтобы искупаться, когда-нибудь приходилось греть железные вёдра с водой на маленькой электрической печке, которая вот-вот да и сломается.       Врядли ей, чтобы постирать свою одежду, когда-нибудь приходилось делать это руками или же в старой стиральной машинке "малютка", которая толком-то вещи не отжимала.       Врядли ей, чтобы посмотреть телевизор, когда-нибудь приходилось стучать по нему, чтобы экран перестал репеть и светиться серыми полосками.       Врядли ей, чтобы покушать, приходилось накладывать еду с алюминиевой посуды в простые тарелки и обедать, сидя на кухне, которая была два на два метра.       Врядли ей когда-нибудь приходилось жить так, как жила я раньше, и сейчас живём мы с ней. И поэтому, я боялась того, что такие перемены вызовут в ней брезгливость и жалость по отношению ко мне.       Но Ксюша, если даже и чувствовала что-то похожее, никак не показывала этого и ничего мне на этот счёт не говорила.       Моя девушка оказалась лучше, чем я о ней думала.

***

      Мы ехали в Москву уже почти сутки, почти не разговаривая друг с другом из-за общей усталости и сонливости.       Автомобиль попеременно вели мы обе, давая друг дружке время на небольшой отдых и сон.       А ехали мы в Москву из-за того, что Ксюша, во время того, как мы сидели в кафе и пили кофе, предложила мне переехать к ней.       Переехать к ней насовсем.       Я, конечно же, согласилась, приняв с радостью её предложение.       Ибо без неё я бы не смогла жить. Ибо без неё я бы загнулась.       И дело не в том, что жить мне было бы сложно финансово. Жить мне было бы сложно эмоционально. Без привычной ласки, нежности и всепоглощающей любви.       На сбор всех моих вещей и моей подготовки, больше моральной, нежели чем физической, ушло меньше одного дня. И я, попрощавшись с мамой и пообещав приезжать к ней время от времени, села в машину и отправилась в путь к новой совместной жизни в квартире Милас. - К новой совместной жизни в нашей квартире, - поправила меня Ксюша, когда услышала, как я тихо шепчу себе это под нос.

***

      Острая стрелка на Ксюшиных красных часах остановилась ровно на полудне, когда мы с ней зашли в небольшую кофейню, чтобы взять с собой по стакану кофе и выпить их по оставшейся дороге домой. - Тебе какой? - спросила она, когда мы только подошли к барной стойке ресепшна. - Мне го'ячий шоколад. Не хочу кофе, - ответила я, любуясь уютным оформлением заведения. - Нравится? - улыбнулась Милас. - Да, на мой взгляд, он намного вкуснее, чем кофе. Ты же знаешь, я я'ый любитель сладкого, - пояснила я ей, подмигивая на последнем слове и растягиваясь в ухмылке. - Анют. Я про кофейню вообще-то говорю, - засмеялась она, - тебе нравится здесь? - А-а-а, - я сразу же смутилась, - да, Ксюш. Тут... тут очень мило. - Ну, тогда здесь и посидим, раз нравится.       Ксюша повернулась к молодому человеку, который из-за огромных очков в роговой оправе, казался до улыбки забавным и озвучила наш заказ. Моя девушка, зная, насколько сильно я люблю горячий шоколад, заказала сразу три кружки с ним. Взяла себе, как обычно, очень крепкий кофе без сахара и молока и какие-то пирожные, по виду похожие на коричневые кирпичики.       Небольшие, идеальной прямоугольной формы, невысокие полосочки коричнево-бежевой гаммы, носили красивое название "тирамису". Не пробовав такой десерт раньше, но зная, что он многим пришёлся по вкусу, я, без опаски, отправила отрезанный ложкой кусочек в рот, пробуя его на вкус.       Ксюша сетовала на то, что пирожное не такое, каким оно должно быть на самом деле и что с настоящим, итальянским тирамису, его никак не сравнить. Она говорила, что в нём то ли не так приготовленное печенье; то ли не тот сыр, который обычно используется в классическом рецепте пирожного; то ли горьковатая посыпка вышла слишком горькой. В общем, не знаю, что конкретно ей не понравилось, но я, не обращая внимание на её бубнёж и критику, наслаждалась приятным и нежным вкусом поданной нам сладости.       Мы сидели за круглым столиком, касаясь коленями друг друга, тихо общались, ели пирожные и запивали их горячими и ароматными напиткам. И атмосфера вокруг нас была на столько обволакивающей уютом, уединённостью и сказачностью, что казалось, что именно в этот момент, я нахожусь в своём сне.       В своем самом хорошем из самых хороших снов.

***

- Ксюх, а пойдём в кино? - спросила я, мельком увидев афишу какого-то нового фильма. - Ммм, сейчас хочешь? - ответила она, на секунду отвлекшись от дороги и промазав меня своим взглядом. - Ну, было бы здо'ово, да. - А тебе прям очень сильно хочется? - Угу-у. - Ань, я очень устала, если честно. Может, сходим в другой день, а сегодня просто дома побудем? Устроем с тобой день тюленя, - улыбнулась мне она.       Посмотрев на неё, я поняла, что не только она устала за всё это время нахождения в машине, едя с Кировограда в Москву.       

"Как в мою голову вообще пришла идея куда-то тащиться после стольких часов поездки? И мне и ей хочется же отдохнуть, хотя бы просто посидев в тишине и вытянув нормально ноги. А я тут со своим кино и желаниями о развлечениях лезу. Не правильно это, Аня. Не уважительно."

- А хочешь, я сделаю нам покушать и сама поставлю какой-нибудь фильм на твоей плазме? - предложила ей, посчитав в уме, что она намного дольше меня была за рулём и, следовательно, устала сильнее меня. - На нашей плазме, малышка. Теперь, пожалуйста, запомни то, что у меня теперь нет того, что я считала бы только своим. Ярлыки с пометкой "моё" я сменила на ярлыки с пометкой "наше", чертёнок.       Быстро осмыслив ею сказанное, я пыталась сложить всё в своей голове в одну картинку. Без уточнения, ничего не выходило. - Это что, получается, что и я теперь обязана все свои ярлыки перевесить? - недоверчиво посмотрела я на неё.       Нет, безусловно, я человек добрый и щедрый, но, чтобы вот так, отдавать все свои личные вещи на общее пользование, пусть даже и любимому человеку? Как вообще можно что-то просто взять и отдать? Как можно просто взять и отдать то, что по праву принадлежит только тебе? На мой взгляд это очень безрассудно и глупо. - А это уже на твоё усмотрение, Ань, - обрадовала меня Ксюша. - Типа, если я "своё" оставлю "своим", то всё будет но'мально? - с опаской спросила я, сжимая кулаки. - Ну, конечно.       

"Со мной в первый раз готовы делиться лучшим. Мне в первый раз позволяют самой сделать выбор. Мне в первый раз дают понять, что я достойна большего в этой жизни. И я благодарна."

- Спасибо, - поворачиваюсь к ней и кладу свою ладонь на её, лежащую на рычаге коробке передач, - это для меня очень много значит.       Моя девушка лишь кивнула мне в ответ, давая понять то, что понимает меня.

***

      Не знаю, почему я выбрала именно тот фильм, который выбрала, но, уже было поздно. Ибо я его уже скачала и морально подготовилась к нему, вспоминая мною просмотренный лишь единожды сюжет. - А что за фильм смотреть будем-то? - спросила моя Ксюша, лёжа на кровати с тарелкой фруктового салата в руках.       Как по мне, это был не салат, как гордо назвала его Милас, а просто каша, нарезанная из фруктов и заправленная йогуртом. - Са'анчу. Са'анчу мы с тобой смотреть будем, Ксюш. - Ну давай тогда, включай. Показывай мне свой шедевр кинематографа. - Только это, п'едуп'ежу с'азу что этот фильм т'удный очень для п'осмотра. Там д'ама, т'агедия. Ну, сложный он, ко'оче. - Главное, чтобы зацепило, - ответила Милас, раскрывая свои объятия, зовя меня под свой тёплый бок.

***

      Раньше, примерно два года назад, когда я смотрела этот фильм в первый раз, фразы произнесенными актерами, не казались мне настолько важными жестокими и жизненными.       Теперь же, когда я смотрю на мир не через призму наркотиков, алкоголя и дворов улиц, я чётко начала понимать вложенный в это кино смысл.       Повзрослев и изменив себя, я стала обнаруживать множество тех вещей, которые раньше были для меня скрыты. - Как тебе? - тихо спросила, поворачиваясь к ней. - Затягивает, - коротко ответила, сжав мою ладонь.       Я усмехнулась, понимая то, что сейчас не следует задавать каких-либо вопросов, ибо моя Ксюша реально втянулась в сюжет.       Фильм шёл уже не первую минуту, когда наш с Милас слух прорезали следующие слова:       "Опять накрыло. Любовь — наркотик, хочешь слезть, а не можешь. Выше твоих сил."       Фраза, которая обухом ударила по голове, заставила нас переглянуться. - Ты реально выше моих сил, Ксюш. Ты та ещё зависимость для меня. - Ты тоже хороша, чертёнок, - усмехнулась она, смотря мне прямо в душу.       

"Мы очень зависимы друг от друга, словно самым сильным наркотиком. И мы не хотим и мы не можем избавляться друг от друга. Мы друг другу под кожу загнаны, по вене пущены, в подкорку мозга, словно порошком, впитаны. И мы не хотим ничего менять."

***

      "Мне 26 и я доживаю..." - пронеслась фраза устами актрисы и я поспешно исправив её в своей голове, улыбнулась:       

"Мне 19 и я только начала жить."

      

Мне 19 и я начала жить только после того, как с головой окунулась в Северный Ледовитый океан глаз Ксении Милас."