feel that pain

Что вы знаете о страхе, когда он становится главным составляющим вашей крови, когда вы им дышите, чувствуете, думаете. Когда он порождает новое, более отвратительное чувство - ненависть, отчуждение, желание отдаться на растерзание волкам, ведь душа растерзана уже давно. Ведь правда, есть ли там хоть что-то? Что-то кроме праха, развеянного над могилами былых надежд? Джисон полностью в этом погряз. Полностью и без остатка. Эти зыбучие пески окутали его с головой, забираясь в дыхательные пути. Так, что сердце биться уже не хочет, да и какой смысл в этом, когда тебя ведут в неизвестность? Минхо видит, как два парня сворачивают за угол кафе, а потом совершают еще один поворот и оказываются в небольшом проёме среди домов. И это довольно хитрое место: если ты о нём ни слухом, ни духом - не найдёшь. О нём знают разве что школьники, сбегающие с уроков покурить. Теперь знает и Джисон. Теперь знает и Минхо… - Это что такое? - человек ненамного выше Джисона сдерживает последние капельки злости. - Ты что себе, блять, позволяешь? - Минхо видит, как сжимаются его кулаки, но в ещё больший ступор его вводит вид Джисона: словно маленький напуганный зверёк, забившийся в угол, зажмурив глаза и надеясь проснуться уже где-то не в этом кошмаре. Сам Хан готов. Он готов принять этот удар снова. Будет готов и завтра, и послезавтра, это уже, своего рода, привычка. И вот спустя пару секунд Джи порядком удивлен, как ещё не отлетел на несколько добрых метров в качестве наказания за свою слабость и бессилие. Он медленно и неуверенно открывает глаза и искренне поражается выросшей перед ним картине: массивный кулак завис в воздухе, благодаря сдерживающей его руке. Проводит взглядом дальше и видит знакомую карамельную макушку. Джисон разбивается. Кровь застывает в жилах, стоит только посмотреть на ситуацию. Джисон нервно переводит взгляд с одного на другого, жадно хватая воздух носом, и, кажется, злость исходящую из объекта напротив можно было определить по запаху. Но Хан не совсем об этом думал. Он думал о том, как из всей этой ситуации им с Минхо выйти живыми. И ладно уже он, ему порядком всё равно, но вот Минхо… - Что тут происходит? – с железным спокойствием на одном дыхании спросил Минхо. - Какое твоё собачье дело? – скрежет его зубов доставлял далеко не самые приятные ощущения ушам. Ли посмотрел на до смерти ошарашенного Хана. - Думаю, есть дело, - карамельный переводит взгляд обратно, будто ему всё равно. - Я бы, на твоем месте, - резко вырывает свою руку из чужой хватки, – забыл дорогу в это место раз и навсегда. Больше не смей приближаться к Джисону. – Последние слова он проговорил отделяя каждое друг от друга, тыча пальцем в грудь неприятеля. - И что ты собираешься мне сделать в ответ? – вопросительно вскидывает брови Ли, чем раздражает ещё больше. – Я не думаю, что он - вещь, чтобы устанавливать подобные рамки, а конкретно я не делал ничего запретного. - Сука, - проговаривает себе под нос парень и замахивается для удара, Джисон думает, что это первый раз, когда замахиваются не на него. Минхо ловко перехватывает чужой кулак второй раз, не позволяя нанести себе каких-либо увечий. - Усмири свой пыл, дорогой, он тут ни к чему, как и пустые размахивания кулаками, - Ли с трудом увернулся от второго замаха. - Не нужно, Минхо, - к Хану вернулся дар речи, от длительного молчания голос охрип. Ли вопросительно на него посмотрел. - Пожалуйста. - Минхо? – с язвой в голосе произнесла туча зла и ненависти. – Минхо значит. – Повторил он немного тише, глядя на Джисона так, что сердце в миллиардный раз падает ниже уровня пяток. Это начало его конца. И Джисон это прекрасно понимает. Сказать, что в воздухе витает напряжение – ничего не сказать. С каждой секундой ситуация накалялась подобно металлу кузнеца, нагревая все вокруг до навязчивого чувства пожара. Хан горит, он горит полностью: горят его щеки, уши, ладони, его будто проедает кислота и он не может понять что это. Пульс эхом отдается в сонных артериях и в области живота, несмотря на жар изнутри, кожа покрылась множеством мурашек, а тело будто окутало холодным потом и липким страхом. Воздух в этот адский проём меж домов не попадал, а ветер и подавно, резко стало нечем дышать. Легкие жжёт, как будто ещё совсем немного, и они просто-напросто расплавятся на остальные органы. Джисону кажется, что даже в этом случае судьба будет слишком жестока, чтобы позволить ему так просто умереть среди этих противных домов. Слишком неправдоподобно. Слишком воняет собственной слабостью, такая вонь, что это жгучее чувство подпирает кадык, порождая новое желание рвать. О нет, только не сейчас. Кажется, стало только хуже, колени начинают трястись и сложно выявить лишь одну только причину. В голове нехило так ведет и вот отвратительное жжение совсем подобралось ко рту. Джисон сгибается пополам, опустошая и без того пустой желудок куда-то в сторону. - Омерзительно, - сталь голоса разрывает уши. – Приди в себя, и мы еще поговорим, - обращаясь к Джисону, уже собираясь уходить, напоследок одарив Ли ненавистным взглядом. Так родилась новая война. - Эй, ты как? – Минхо склоняется над севшим на одно колено парнем, который отчаянно пытался отдышаться и заботливо кладет свою руку на его спину, ощущая острые выступающие позвонки. - Зачем? – с трудом проговаривает Джисон игнорируя поступивший вопрос, чувствуя приятное тепло чужой ладони. От таких прикосновений не хочется уворачиваться. - Я…не знаю? – Ли и в самом деле не знает ответа. – Я просто хочу помочь? – скорее спрашивает, чем утверждает следом. - Будет только хуже, Минхо, - Джисон, немного придя в себя, встает. – Не лезь, пожалуйста, в это дерьмо. Хан смотрит в глаза, стараясь быть убедительным, но Ли не дурак. Он видит истину в его глазах. Он видит крик о помощи. Отчаянное «помоги» в выступивших слезах Хана.