feel that pain

Остаток дня проходит паршиво. Хан вернулся к работе, а Минхо к ребятам, будто ничего и не было. Но при этом Ли не мог уже вернуться в привычную обстановку смеха и подъёбов, он наблюдал за Джисоном, который изредка поглядывал на него, сразу же бегло отводя взгляд. Минхо не понимал, что не так с ним, не понимал, что именно происходит, но он уверен лишь в одном: он хочет помочь этому человеку, ведь нутром чувствует, что творится с ним что-то отнюдь не самое хорошее, и что он этого, как минимум, не заслуживает.

***

В голове стоит упорный гул, будто туда трактор загнали, отдающий вибрацией по всему мозгу, черепная коробка словно вот-вот разойдется по швам. Джисон с трудом поднимается с кровати и садится на край, запуская слабые руки в спутанную шевелюру. Прошло уже несколько дней после инцидента за кафе и сегодня его официальный выходной. Вчера начальник подошёл и сказал, что Хан выглядит как смерть, тем самым отталкивая посетителей, и чтобы шел домой отлежаться на один день, хотя, что Джисон, что Чан прекрасно знают, что оно совершенно ничего не даст, но тем не менее, оба утвердительно кивнули. День планируется быть, как всегда - пустым, холодным, бестолковым, бессмысленным. Ничего особенного, обыденная реальность въелась в календарные дни жизни Джисона, будто он оттачивал этот навык годами. Хотя, практически, так оно и есть. Хан разминает затекшую шею, потягивается с настырной болью в мышцах до хруста в позвонках и шлёпает босыми ногами на кухню. Достает одну из ста пачек рамёна, ставит чайник и идёт в ванную. Джи даже не смотрит уже в зеркало, на котором, словно паутина, распластались трещины и недостает нескольких осколков - прилив очередной порции ненависти к себе днями ранее. Умывается холодной водой, убирая уже намокшие волосы назад и лбом упирается в кран, с которого сильным напором течёт вода. Джисон завидует этой воде, хочется стать донельзя крошечным и утечь вместе с ней, захлебнуться каплями, содержащими хлорку, чтобы она разъела все органы, и уйти в забвение. Но настырный свист чайника так и кричит: "Не сегодня, дорогой, не сегодня". Джисон лениво вытирает лицо и идёт на кухню. Запарив лапшу, он понимает, что есть не хочет, и даже если сделает это через силу, то организм будет противиться и вернёт все обратно, поэтому он вынужден отодвинуть еду, если её можно так назвать, и облокачивается о спинку стула, устало потирая лицо руками. Хан буквально подскакивает на месте, когда в квартире раздается протяжный звон. Парень не сразу соображает, что является его источником, ведь на телефоне он давно звука не включал, а в дверь... - Что за... - под нос бурчит Джисон, с недоверием косясь на входную дверь, он был более, чем уверен, что звонок уже, как минимум, год не работает. Ладно, честно признаться, он вообще не думал об этой херне. Пока Хан мечется на месте со своими мыслями, звонок повторяется, вызывая повторный испуг. - Кто? - хрипит, в горле пересохло. - Джисони, это я, - знакомый карамельный оттенок чужого голоса лелеет уши. - Минхо. - Что ты тут делаешь? - Джисон вынужден прокашляться, мысленно проклиная Чана за слив всей информации о нём. - Открой, пожалуйста, - Хан слышит, как рука человека за дверью ложится на ручку. Внутри все снова холодеет. Он ведь просил не лезть не в своё дело, он так надеялся, что его послушают, но вопреки всему этому, Ли сейчас стоит под его квартирой, просясь войти. Джисон хочет сказать "нет", закрыться еще на два замка, уйти в свою комнату и залезть под одеяло на подольше. Однако, что-то внутри, какой-то тихий, забитый в угол голосок, такой тонкий и невинный, такой маленький и беззащитный гласит об обратном. Хан всегда подавляет эту свою сущность - настоящего Джисона. Он всегда его прячет всё дальше, в глубь своего сознания и сердца, стараясь забыть и не позволять давать себе ложную надежду. Но сегодня он решается к нему прислушаться. Джисон позволяет этой наивной вере прыснуть в кровь, словно инфекция, распространяя по всему организму. Позволяет дать себе ту самую ничтожную надежду. Хан решает что-то поменять и пойти навстречу. Он открывает дверь. Молчание разрывало барабанные перепонки, когда ребята зашли на кухню. Минхо садится на один из стульев, пока Джисон открывает шкафчик. - Кофе или чай? – спрашивает парень, заглядывая в две полупустые банки. - Кофе, - тихо отвечает Ли, по-прежнему наблюдая за Ханом. - Карамельного сиропа нет, - так же тихо говорит шатен. - Не обижусь, - с мягкой улыбкой отвечает гость, на что Джисон не может не обратить внимание. – Ты ел сегодня? – Минхо смотрит на недавно запаренный рамён, одиноко брошенный на круглом столе. - Давай не об этом? – Хан ставит чашку с горячим кофе на стол. - Поэтому тебе и плохо, Джисон, ты ничего не ешь, - Ли пытается заглянуть в опущенные глаза. – Почему ты не заботишься о себе? Джисону хочется сказать «потому что в этом нет смысла», хочется кричать, что-то вроде «я умираю, ты не видишь?», ему хочется расплакаться в чужое плечо, но вопреки этому всему, он просто пожимает плечами. Джисона пугает эта перемена. Его пугает, что впервые за долгое время у него гость и что впервые за долгое время кто-то, кроме Чана, спросил, ел ли он. Пугает и одновременно успокаивает. Пугает чувство доверия к этому человеку, зародившееся в еле бьющемся сердце. На самом деле Хан потерялся в себе, потерялся в своих чувствах и мыслях. Он просто хочет моргнуть и чтобы этого уже не было. На секунду Джи жалеет, что позволил этой маленькой надежде вновь овладеть им. Он думает, что зря это сделал, и что завтра, а может и сегодня вечером, огребёт по полной, с новой силой. Огребёт за всё. Джисон боится. - У тебя есть какая-то другая еда? – Минхо указывая на рамён, получает отрицательный кивок в ответ. – Окей, пойдем в магазин. Ли собрался вставать, но увидя испуганный и непонимающий взгляд Джисона садится обратно. У Хана заметно трясутся руки. - Я помню, ты не хочешь, чтобы я лез не в своё дело, и в чужие отношения я встревать не собираюсь, окей? – Минхо аккуратно накрывает своей холодную руку Джисона, несильно сжимая. – Так что просто позволь мне помочь тебе хотя бы в этом. Джисон искренне хочет плакать. Он поджимает губы и коротко кивает, позволяя Ли помочь ему встать со стула. Может быть оно и к лучшему? Может да, но почему-то Хана пробирает отвратительное чувство неправильности. Будто он совершает предательство, роковую ошибку, однако, параллельно с этим, что-то ему внутри подсказывает, что это страхом навязанное чувство и можно, наконец-то, перестать упираться и стать немного сильнее. Это будет чертовски трудно, возможно больно, и, скорее всего, а даже точно, с последствиями. Но Джи решил для себя – он готов. Готов к переменам и готов поспособствовать их наступлению, без капли сожаления, и прилагая усилия к подавлению страха. Почему-то сейчас он чувствует себя защищённым. Сейчас, идя в магазин и глядя на Минхо, который не спеша идёт рядом и, улавливая взгляд шатена, снова дарит свою лучезарную улыбку. Джисон снова разбивается. Возможно, это действительно ошибка. Ошибка, которую он хочет совершить. Впервые за долгое время он хочет что-то кроме того, чтобы скорее умереть. Джисон хочет измениться, а Минхо хочет помочь ему в этом.