Проклятый остров

— Идёшь к той девчонке? — Найра лениво вышагивала позади Хакана, со скучающим видом размахивая керисом в воздухе. — Ты тоже, — коротко сказал Хак и, предупреждая вопрос охотницы, ответил, — у тебя рука разодрана, она поможет.       Девушка недоверчиво хмыкнула и звякнула лезвием о другое, пока укладывала в ножны на бедре. — Ты же говорил, что на мне, как на ящерице, всё заживает, — ехидно припомнила она, с ещё большим весельем подмечая недолгую растерянность на его лице. — Ой, хватит жужжать! — раздражённо потребовал Хак и свернул к небольшому приземистому дому и остановился у самой его двери.       Грубая невысокая дверь выглядела неприветливо. Долго они не стояли, но Найре всё же показалось бесконечным бездействие Хакана, поэтому она протиснулась вперёд, громко постучала и вновь шмыгнула за друга. — Сейчас иду! — послышался мягкий голос из глубины дома.       Пока Ситси копошилась с замками, к дому подошла ещё пара местных. Охотница тут же диковато вытаращила на них глаза, но Хак её вовремя одёрнул. — Проходите, — слегка запыхавшаяся по-домашнему растрёпанная девушка встречала у порога; она хотела было уже захлопнуть дверь, когда заметила Хакана, вот только были посетители и помимо него. — Осторожно, низкий проём, — указала она куда-то над дверью и ушла вглубь помещения.       Хак ловко наклонился, а Найра, идущая прямо за ним, беспрепятственно влетела лбом в косяк, зашипела, но всё же не отстала; стройной вереницей все прошли внутрь. Будто предчувствуя долгую утомительную перепалку с воином, Ситси сперва обратила внимание на двух других сембуру: одной она протянула завёрнутые в ткань травы, второй поспешил что-то попросить — Найра подметила, что бесхребетной ещё и пользуются все, кому не лень. — Зачем ты это делаешь? Да ещё и просто так, — без раздумий бросила охотница, едва только посетители покинули дом. — Потому что мне не сложно, и когда понадобится помощь, то мне помогут в ответ, — слабо проговорила Ситси, с некоторым стеснением и явным интересом оглядывая Найру в среде собственного дома: непривычно рослую, красивую.       Дитя Иту лишь криво усмехнулась, сомневаясь, что бесхребетной помогали в ответ хоть раз. Найра была слишком поглощена разглядыванием этого маленького и в то же время уютного домишки: пол здесь был забросан пиассавой** и пальмовыми листьями, а сверху, кое-где шкурами. Все щели в стенах промазаны застывшей давно грязью. Как бы то ни было, а дом выглядел примерно так же, как и остальные дома в поселении, однако здесь и пахло травами, а не тухлой рыбой, да и находиться здесь хотелось чуть больше, чем нисколько, — думала себе Найра, усаживаясь на указанную хозяйкой лавку. — Отец просил у тебя… — начал Хак, но Ситси быстро кивнула, понимая о чём тот, и буквально зарылась с головой в огромную корзину со всяческими вещами.       «Ага, как же, рану мою подлечить он пошёл; теперь ещё и для отца гонцом стал…» — радуясь тому, что оказалась права в догадках, охотница придирчиво разглядывала друга. — Ничего он не просил, а если и просил, то давно мы то дело решили, — неожиданно Ситси выудила из корзины длинную палку и угрожающе направила ту против воина, – Если просто так пришёл, то лучше уходи — братья тебя на раз выпроводят.       Охотница прыснула со смеха, но быстро сдержала хохот. Хакан невозмутимо признался: — Я знаю, что их нет сейчас дома, Кахайя сказал — они сейчас рыбачат, — он заметил, как дрогнули губы девушки, так что добавил последнее, что мог — Эту дикарку подлечить надо.       Ситси бегло осмотрела Найру и подметила неважно перевязанную руку: — Давай за мной, поможешь собрать всё необходимое, — пересиливая себя, позвала она Хака и широкими нелепыми шагами быстро переместилась в соседнюю комнату.       Бамбуковая дверь запищала, маленькая неспешная тень проникла в дом первой, а следом и её хозяин: ребёнок лет пяти. Его юркий взгляд быстро нашёл охотницу и сразу же с любопытством принялся изучать. Мальчик подошёл к довольно высокой лавке и попытался на неё влезть. Охотница тихо и даже скованно поглядывала на детёныша. Ногти шаркнули по древесине и бессильным клубком он почти кувыркнулся через голову, если бы Найра не схватила его вовремя за руку. Резко, неуклюже настолько, насколько может быть неуклюже движение опытной охотницы, неловкое и грубоватое для ребёнка — это сразу же и пришло в голову девушке, поэтому она поспешила отстраниться. Мальчик же и глазом не моргнул, не вскрикнул, не пискнул, просто молча уставился на неё, а затем, решив, что теперь стена неприступности сломлена, смело подошёл к Найре и схватил за руку, подражая её недавнему жесту. — Что? — она явно не умела хорошо общаться с детьми.       Он молчал. Только крепче сжал её руку и едва ли заметно приоткрыл губы разок другой, словно подражая рыбе. — Ты — бису*? — она чувствовала по его взгляду, что он совершенно точно хотел и собирался ей что-то сказать, только точно не обычным способом — обычный способ был не для него.       Поэтому мальчик стал моментально складывать из пальцев жесты, умело перебирая то один, то другой. — Да, он — бису, — Ситси возникла в комнате так внезапно, что Найра в испуге ещё дальше отстранилась от мальчика. — Но не с рождения.       Сембуру блеснула выгоревшими кудрявыми волосами перед лицом охотницы, наклоняясь, чтобы поднять ребёнка и усадить на лавку. — Давно? — вклинился низкий голос Хакана; он знал ответ, пусть не от Ситси лично — потому воин скорее хотел выведать ответ для Найры. — Год назад, ему три было — потерялся в Фана, по крайней мере так считали все, я, — рана на руке охотницы уже затянулась плотной коркой: точно ящерица. Ситси только промыла все травяным раствором и теперь перевязывала. — Не знаю, где он был тринадцать дней, но все считали его погибшим, а в лес сембуру, ты знаешь, не ходят, тем более тогда. Ну, а потом он сам пришёл: уже без слуха и без голоса — бису.       Найра оглянулась на ребёнка — он смотрел на неё с не меньшим любопытством, чем в первые минуты. Ресницы густо окружали светлые песочного цвета глаза, ребёнок смотрел совсем как взрослый. Затем переключила взгляд на Хакана, и он тут же поймал его, заметив тревогу. — Есть древнее племя — Куно, или «хвостатые». У них странноватые обычаи, они наказывают тех, кто нарушает законы острова. Как они решают кого наказать? Не знаю, может быть, они тоже предки богоподобных волков. Наказания у них меткие и жесткие: лишают слуха и голоса, иногда могут и глаза вдобавок прижечь. Потом просто выпускают наказанного в Фана. — Зачем они это делают? Почему именно так? — Ситси теперь светилась любопытством не меньше, чем мальчик, она выпустила всё из рук и стала внимательно слушать охотницу, Хакан тоже проявил интерес, но он уже имел свои догадки. — Лишённый слуха и голоса не сможет договориться с соплеменниками, не сможет охотиться, а значит погибнет. Ребёнок же станет бесполезным племени, — Найра не слишком хорошо сопереживала, но сейчас чувствовала, что это нужно, поэтому глубоко и тяжело вздохнула: едва ли находящиеся в комнате вообще восприняли это как жест сочувствия, но он был сделан. — Они могут вернуть ему слух и голос, только потеря зрения необратима. Только вот никто не знает где находится это племя, найти их специально будет трудно.       Последние её слова встрепенули Ситси, она расправила плечи, распахнула глаза: в них заиграли искры надежды. Хакан непроизвольно улыбнулся. — Не просто так его заставили замолчать, — задумчиво и немного отрешенно сказала охотница и перевела взгляд на ребёнка, который словно только и ждал этих слов, поэтому с ещё более неприкрытым интересом уставился на неё. — И ещё, не хотелось бы давать ложных надежд: одно дело — найти их, совсем другое — убедить вернуть чувства, — на всякий случай бросила перед уходом охотница. — Ты о том думаешь? — Найра широко вышагивала прочь от дома и почти прослушала вопрос друга, но немного погодя кивнула. — Думаешь, и с тобой то же случиться может?       Охотница резко остановилась и развернулась к нему. Лицо её не выдавало мыслей, но выглядела девица хмуро. — Давно надо было к Улару сходить, — полная решимости она развернулась и снова пошла. — Сумасшедшая! — крикнул что-то из ругательств сембуру, как только опомнился от удивления — Ты не пойдёшь туда! Вытаскивать потом не стану!       Найра лишь раздражённо сверкнула глазами и ускорила шаг. — Да подыхай там! — плюнул Хак и направился в другую сторону.       Дом Улара стоял отдельно от деревни, намного ближе к лесным зарослям и скалам. Небольшая хижина казалась копией тех в поселении, но густо вымазанная сажей и ещё чем-то тягучим и бордовым она грубо отличалась от них. Белый забор выделялся на фоне темных стен дома, по невнимательности взявшись за него, Найра почти сразу с шипением отпрянула. Вдоль позвоночника пробежал недобрый огонёк и свело зубы — толстые и тонкие, но все достаточно крупные, кости криво топорщились, ограждая землю Улара. Давно заживший шрам у основания кисти слишком натурально пронзило болью — охотница знала, что этот дикарь точно развеет все её сомнения, в то же время и забывать о том, что цены на его помощь слишком высоки было нельзя. Эхом в ушах заголосили что-то непонятное детские голоса, она оглянулась напоследок и вошла. — Долго у входа топталась, — его голос неспешно, но настойчиво просачивался в уши, обволакивал сознание, туманил голову и перед глазами моментально вставала мутная пелена, мешающая оглядеться и найти наконец хозяина дома среди кучи ужасающего хлама.       Внутри хижины всё было так же темно, как изнутри гадкой сущности Улара. Найра старалась не смотреть особо много по сторонам, чтобы не позволить ему снова нагнать на себя страх, да и забыть это логово Иблиса было невозможно. Всех видов и размеров косточки; конечности некоторых птиц и рептилий — скорченные, иссушенные временем; парочка потрескавшихся черепов с уродливыми остатками волос и почерневшей плоти кое-где; мерзкая смесь запахов не менее отвратительных жидкостей, тут и там стоящих в помещении. Всё говорило о том, что находиться здесь кому-то действительно живому не стоит, но ни в прошлые разы, ни теперь в этот Найру ничто не останавливало. Настораживали только человеческие конечности, висящие на стене в разнобой и явно имеющие разный возраст.       Рассказ о них Найра помнила слишком хорошо, потому что в тот момент голос Улара был подселён в её уши, голову — превозмогая нечеловеческое напряжение во всём теле, боль и постоянную готовность тела отключиться, она слушала и впитывала каждое его слово, без особого желания, просто потому, что это могли стать последние слова в её жизни, и их хотелось услышать отчетливо.       Она помнила какая кисть принадлежит охотнику, та, что с мозолью от боло…помнила, какая шаману из чужого племени, рыбаку, матери, даже ребёнку. В глазах всё поплыло, и усилием воли Найра взбодрила себя, пару раз сжав покалеченное запястье. — Ты всё гниёшь здесь и совсем не знаешь, что происходит вокруг, — дерзко начала она, как только заметила худощавое лицо с острыми чертами и красной, белой и чёрной росписью, которую накрывал череп животного. Тёмные его волосы завершали демонический вид Улара, он прищурил хитрые глаза и продолжил с интересом слушать. — Мне кажется, ты тоже чувствуешь приближение чего-то тёмного. Происходят странные и жуткие вещи: гибель одного за другим племён, которые встречались на пути Иту, гибель моего племени, эта ваша Тухан… Улар, — он вздёрнул нос, — Ты знаешь о том ребёнке и о мёртвой рыбе. — Да, — скупо выдал он, продолжая хищно оглядывать охотницу, девушка выждала, но он не сказал больше. Мужчина двинулся к охотнице, обходя ту по кругу, плавно вышагивая и чересчур внимательно рассматривая. В нём точно было сумасшествие, он был симпатичен, но едва заметно под общей отталкивающей аурой. — Ты ведь и сирен видел? — ответ был очевиден, но Улар не выказывал интереса. — Куно наказали мальчишку за то, что делают в Сембуру? Почему Ситси боится за детей? Что-то вокруг происходит, и это не могла заметить только я.       Улар крутил керис, примеряя в руке. — Дети прекрасный дар на жертвоприношении, вот и боится. Он всё равно не жилец, — хлопнул его голос возле уха, и девушка в ужасе отшатнулась.       Наркотик явственно играл в одуревших глазах дикаря, он шатнулся и снова приблизился. — Как и все сембуру, — она едва заметила отклик равнодушия на его лице и продолжила, — Все почти мертвецы, но не сейчас. Ты знаешь причину, из-за которой всё началось? — Нет причины, так было задумано и вскоре будет исполнено, у Сембуру нет будущего. — Если ребёнка не наказали, а просто заставили молчать, значит, и меня могут? — охотница совсем уже бесстрашно шатнулась к нему, пытливо распахнув глаза и схватив дикаря за руку.       Он мазнул взглядом по её хватке и как-то странно посмотрел на девицу, а она сразу прочитала ответ. — Да, — отчуждённо сказала Найра и тут же зашипела от внезапной боли: Улар сгрёб её за волосы и пристроил керис у правого уха, скользнув холодом почти больно. Охотница не раз попадалась ему, поэтому знала, что драться рано. Она хотела задать ещё вопрос, но мужчина неожиданно много заговорил, отрывисто, спокойно: — Помочь им спастись у тебя не выйдет, их шаман ослепнет без сил, а тебе не поверят, потому что свяжешься с чужаком на скакуне.       Найра сжала глаза изо всех сил и тут ж разжала. Вначале шаман Иту тоже «ослеп». — Как я могу верить твоим словам? Ты кормишь сембуру лживыми пророчествами, которые они хотят слышать, хотя мне сейчас говоришь другое. — А ты попробуй поверить. — Что-то ещё? — угнетающая близость Улара начинала давить. — Больше информации может выйти тебе дорого, — почти заботливо выдал предостережение он, но поспешил, не давая опомниться, — у тебя есть пара недель, может две, может одна. — И какая же плата? — его пророчество повергло Найру в ужас, и она поспешила как можно быстрее покинуть дом Улара. — Я всё ещё хочу получить твою кисть, хотя сойдёт и глаз, — со смешком и ленью он посмотрел, как охотница потянулась за ножом. — Так и быть, можешь срезать мне свою косичку Иту, — она дёрнулась, подумав о свадебной косе, — и указательный палец. — А может, сохраним мой долг тебе до черного дня? — Я беру плату сразу, не интересно, — он отвернулся. — Черный день настанет, и тебе понадобиться помощь, так что мой долг сможет быть тебе на руку, — шаг и хлесткие воспоминания моим собственным воплем пробудились в голове, я отшатнулась на шаг обратно. — Хм, — задумчиво протянул он, потирая в руке сухую лапку птицы, и чему-то ухмыльнулся, как будто только что на секунду заглянул в будущее и проверил, что и правда эта услуга ему вполне пригодилась. — Согласен.       Найра вылетела оттуда, как дротик из духовой трубки. Всё быстрее и настойчивее в голову проникала старая память — Улар никогда не поступал честно, и этот раз не был исключением. Слишком странно поблескивал его взгляд, и слишком явными становились и тот дикий вопль, который охотница когда-то под потоком боли не признала как свой; и боль от прикосновения ядовитого лезвия, и… — Эй, ты! — Хак сидел наготове у входа.       Он грубо дёрнул её за руку, приведя в чувства.