Between

Не оставляй меня. Я выдыхаю на счет три и поднимаю невыносимо тяжелые от своих-наших рыданий свинцовые веки. Ты все еще здесь. Уши заложило непроницаемой тишиной, лишь отдаленно где-то в сознании – твои тихие всхлипывания. Я того не стою, не надо. Но глаза печального мальчика выдают безмолвную мольбу о помощи: взрослый человек скоро сломается. Будь моим убежищем от бури. В пропасти, среди моих целей и мечтаний, так тяжело дышать. Ты это чувствуешь тоже, я знаю, ты всегда ощущал мою боль, кажется, даже больше своей. Прижимаешь руки к груди, словно это поможет сдержать рвущийся наружу внутренний крик. Я перестал раз за разом проживать эти маленькие смерти, когда появился ты и забрал их себе, оставляя мне силы для последующей борьбы. Моя война окончена. Ты узнал об этом первым. С утренним ветром и теплыми весенними лучами. Твои губы безропотно что-то лепетали тогда, руки рассекали печаль невесомыми жестами, а после принялись за меня. Пальцы на затылок, шепоты куда-то вглубь сознания, слезы – давно уже не соленые – на белую футболку. Будто это были твои сражения. Я покалечен, видишь? Реальность такова, что упасть с обрыва было проще, чем жить с последствиями своей победы. Но ведь ты никогда меня не оставишь. Вовсе не оттого, что мне так хочется, а потому что тебе это нужно. Потому что необходимы, как кислород, мои глубокие раны, крики в агонии, боль, от которой придумали только одно лекарство – смерть, но ты не позволишь. Ведь: «Хён, если ты нашел меня, то это кому-то было нужно». И я мог бы поспорить не раз, и даже не два, но теплое дыхание на продрогшем от одиночества теле стирает остатки жалкого сопротивления. Я сломанный взрослый. А ты – мой печальный мальчик.