Between

Почему ты все еще здесь? Не в этой комнате, дурак. А в жизни моей. Я никогда не считал себя всеразрушающим или уничтожающим, но то, что происходит в моем маленьком мирке, на самом деле твердит об обратном. Все, с кем сближаюсь, с кем позволяю себе открыться, хоть это чертовски сложно, уходят. И будто забирают с собой какую-то часть меня. Я разбит, понимаешь? Мне не удастся даже собрать себя по кусочкам, потому что их безвозвратно вырвали из моего нутра. И, кажется, сожгли. Ты смотришь на меня так, словно знаешь все. Ведь вслух это никогда не будет произнесено, потому что было слишком часто, слишком больно, слишком... Твоя улыбка кажется такой неуместной временами, но, вместе с тем, такой настоящей, что не хватает сил от нее отказаться. Я не скучаю по реальности, вовсе нет, мне хорошо в этих четырех стенах, среди гор исписанной бумаги и в компании старенького пианино. Но ты приходишь снова и снова, а вместе с тобой – жизнь. И спрятаться не получается. А ведь знаешь, люди на самом деле не уходят, они оставляют меня. Разбитого, покалеченного, уставшего и – где-то тихонько внутри – умоляющего остаться. Жаль, что люди глухи и не могут услышать того, что не было произнесено. Будто в ответ на это, ты притягиваешь меня к себе и, положив голову на мое плечо, шепчешь куда-то в шею: - Я здесь, потому что ты здесь. И от этого совсем немного больно, потому что, кажется: - Где-то я уже это слышал, – отчего-то вслух. Твой взгляд чувствуется кожей. А еще дыхание. И пальцы. Поворачиваешь мое лицо к себе и тянешь за шею ближе. - Хватит слушать, увидь уже, наконец, – в самые губы. И почему-то больше не страшно потерять еще часть себя, пока пальцы путаются в твоих волосах. Пока губы пробуют тебя на вкус. Пока языки и дыхания путаются друг в друге. Возможно, в этом даже есть смысл, с приторной долей драмы, – жить для того, чтобы умирать в других.