Тайна

      Когда-то давно жил мальчик. Совершенно обычный мальчик ходил в совершенно обычную школу, и занимался совершенно обычными, для мальчика, делами. Делал уроки, читал книги, смотрел мультфильмы, или гулял с друзьями. Правда, друзей у него было не много, и они часто о нём забывали. Но он из-за этого и не грустил. А не грустил мальчик о друзьях, потому что он никогда не чувствовал себя одиноким: у него был настоящий друг, о котором знал только он. Девочка, с которой он виделся во снах, каждый раз когда засыпал. Они попадали в удивительные приключения; они часто были в опасности, но всегда уходили почти невредимыми, потому что доверяли друг другу, и никогда не оставляли в беде. Он помнил её с самого раннего детства. Когда-то он хотел отыскать её в своём мире, но она объяснила, что это невозможно. А после он так привык к встречам во снах, что перестал об этом задумываться, наоборот: его радовало то, что он никогда не чувствует себя одиноким, ведь рядом всегда есть друг, стоит только уснуть.       И он бы спал постоянно, ведь во время бодрствования с ним случались трудности, пережить которые одному было гораздо сложнее: постоянные упрёки матери, подзатыльники от отца всякий раз как у него было плохое настроение — а было это часто, школьные хулиганы, которые задирали его просто потому что могли. Но, увы, спать вечно не получалось.       Однажды вечером, он возвращался с одним из друзей с затянувшейся прогулки на берегу реки. Темнело быстро, а родители ждали их домой засветло. Спешить совершенно не хотелось, потому что оба знали, что дома им предстоит серьезный и неприятный разговор. Так они брели унылые по тропинке, перебрасываясь редкими фразами.       «Тихо! — вдруг шепотом вскрикнул друг. — Слышишь?»       Мальчик прислушался. Навстречу им кто-то быстро шел и, судя по звуку, он был не один. Ребята заозирались в поисках подходящих кустов, чтобы в них спрятаться, но было уже поздно: им навстречу из темноты вышли пятеро хулиганов, громко хохоча и улюлюкая, радуясь внезапной добыче. Их главарь криво улыбнулся, большим глотком допил мутную бутылку и разбил её об дерево.       Хулиганы свистели и кричали всё громче, быстро окружив обомлевших ребят. Ища хоть какой-то защиты, мальчики прижались друг к другу спинами. Главарь нарочито громко обратился к своим товарищам, описывая всё, что они собираются сделать с «двумя щенками, забредшими на их речку без разрешения».       Мальчик слушал, но слов совершенно не слышал. Он старался побороть леденящий страх, что подступал к сердцу, заставляя его судорожно сжиматься. «Ладно, их больше.       Ладно, они немного старше. Но зато со мной же друг. Вместе мы сможем справиться со всем и всеми. Да, драки не избежать, но не мы начали, и я должен защитить друга». Собравшись с силами, набрав в грудь побольше воздуха, он громко закричал, что они не боятся, и если хулиганы сейчас же не пропустят их домой, они готовы показать каждому, чего стоят.       Хулиганы затихли. После секундного молчания, главарь зашёлся отвратительным хохотом. «Ладно, детвора, насмешили. Значит так. Сейчас вы становитесь на колени, набираете полные рты земли, и извиняетесь за то, что подошли к нашей речке. И вы уйдёте целыми. — хохотнул, — почти». Мальчик стиснул зубы и кулаки. Страх отступил перед злостью и ощущением того, что поступает правильно. Ладно. Будет больно, немного. Но они с другом вынесут это вместе, а потом ещё смеяться будут, а потом хвастаться, у кого больше синяков, и кто больше зубов потерял…и почувствовал холод в спине. Осознание было настолько ясным, что и оборачиваться было не нужно. Вся храбрость исчезла, злость пропала — в теле пульсировал страх. Хотелось закричать — но он не успел. Короткая команда главаря — и почти сразу он почувствовал первый удар. Из темноты к нему тянулись руки и ноги, его хватали и били; боли он не чувствовал от шока. Лишь животный страх и дикое желание выжить. Помогла темнота и всеобщая неразбериха: какой-то хулиган споткнулся об плачущего на коленях друга, какой-то случайно ударил своего же товарища, и они уже минуту самозабвенно колотили друг друга, а главарь тщетно криками пытался управлять этой толпой.       Краем глаза поймав блеск луны на воде, мальчик бросился в ту сторону, кубарем полетев с обрыва. На бегство обратили внимание не сразу, но когда хулиганы заметили, что одна из жертв сбежала, то все как один бросились к реке.       Мальчик слышал их крики и обещания скорой расправы. Кто-то истошно вопил «Топи его!». Он бежал к воде. Понимал, что это его не спасет: там они нагонят его ещё быстрее, и тогда… Но другого пути не было.       Ноги путались в мокром песке, один ботинок потерялся, он тут же сильно порезал ногу о ракушку. Обернуться времени не было: крики были совсем за спиной. В шаге от воды он споткнулся, упал — и начал ползти.       Кто-то продолжал кричать «топи!», кто-то наступил ему на ногу, кто-то швырнул камень, больно ударивший в спину. Но ему было уже всё равно.       В отражении от света луны он увидел лицо девочки из своих снов, и протянутую к нему руку. Медленно, словно боясь разрушить видение, он потянулся к ней, и почти без удивления коснулся холодной, мокрой ладони.       Секунда, рывок — и он вывалился на мелководье, не сразу разобравшись, где верх, где низ, и успел наглотаться воды. Откашлявшись, он поднял глаза — девочка сидела рядом с ним в легком платьице и смотрела на него большими светлыми глазами.       Она улыбнулась.