Влюби, если сможешь.

      Утро следующего дня не заставило себя долго ждать и наступило буквально мгновенно после того, как Т/И проводила взглядом уходящего за поворот учителя Има, который всеми силами сдерживал себя, чтобы не обернуться, выискивая глазами хрупкую девушку, уткнувшуюся в одно из окон своей комнаты и пристально смотрящей ему вслед. Всю ночь она не спала, всё прокручивая снова и снова у себя в голове их робкое прощание и улыбку Джебома, которая появлялась каждый раз, когда ей всё-таки удавалось верно решить задание.       Со стороны их урок выглядел как обычное общение милой пары, которая периодически заигрывала между собой, а потом долго стеснялась, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства и краску, окрашивающую щёки в малиновый цвет. Как ни странно, всего двадцать четыре часа назад Им Джебом всем сердцем ненавидел прогульщицу Т/И, которая по неизвестным причинам отказывала ему в элементарном разговоре, который касался её стремительно падающей успеваемости, а сейчас он думает лишь о том, как глупо и нелепо было бы влюбиться в девушку, в ученицу, которая младше тебя на 7 лет и ещё даже не закончила среднего образования.       И оба, глубоко задумавшись рано-рано утром, чуть не забыли о том, что сегодня очередной рабочий день, который им снова предстоит провести вместе.       — Знаешь Т/И, — Рассуждала девушка, стоя перед большим овальным зеркалом, — Мне кажется, у тебя нет шансов. — Немного помолчав, она снова взглянула в зеркало и, приблизившись, стала детально разглядывать своё маленькое круглое лицо, на котором стали проступать маленькие рыжие веснушки. — Ты так похожа на маленькое дитя, которое до сих пор где-то в углу прячет куклы и играет в них только вечером и за закрытой дверью, чтобы этого никто не видел. — Т/ И медленно провела рукой по нежной белоснежной щеке и, заметив какую-то маленькую царапинку, скривила недовольную рожицу.       Она всегда была слишком придирчива к еде, к одежде, к своей внешности, к окружающим людям, в которых она никогда не видела ничего хорошего, и к себе. Т/И постоянно меняла что-то в своей внешности, в своём поведении, пытаясь походить на идеал или тот эталон, которому она уподоблялась, потому что с самого детства кровные родители, которые, казалось бы, растят цветок своей жизни, любимую дочь, не сказали ей ни единого доброго слова, которое бы дало ей понять, что она любима такой, какая есть.       Наконец, собравшись с мыслями, Т/И снова взялась за макияж, сделав своей целью убрать все эти миловидные веснушки, которые мелкой россыпью покрывали её щёчки, и избавиться от всех тех черт лица, которые делали её ну очень миловидной. Ей хотелось казаться более зрелой и статной девушкой с глубоким жизненным опытом и высокой самооценкой, которой у неё никогда не было.       Сегодня она надела любимую чёрную юбку-караднаш, которую так редко надевала в школу, и белоснежную блузку с широкими рукавами, которые делали её из без тонкие руки ещё более худыми и даже ломкими. Порой, когда Т/И надевала подобные блузки, людям со стороны казалось, что, дотронувшись до её хрупкой руки, лишь одним движением можно случайно повредить идеальную кожу или даже сломать ту прочную кость, которая находилась под ней.       Немного повертевшись перед зеркалом, девушка, довольно ухмыльнувшись, поправила волосы, которые уже успели растрепаться, и решила спуститься вниз, чтобы лично встретить Има прямо на пороге.             Снова звонок в дверь.       Сердце Т/И не то что стало биться быстрее, она стало бешено колотиться, будто набирало обороты, готовясь к тому, чтобы в один неподходящий момент просто выпрыгнуть.       — Здравствуйте. — Ломая тонкие пальцы, девушка стояла на пороге и, даже не поднимая головы, приветствовала Джебома, который не ожидал, что она всё-таки решится его встретить.       — Доброе утро. — Протянул Им, осматривая ученицу с ног до головы, — Этот макияж, кажется, делает тебя очень взрослой. Мне кажется, ты не в том возрасте, чтобы стремиться стать как можно старше.       Джебому никогда не нравилось, когда девушки делали себя яркий макияж или красились с целью накинуть себе пару годков, чтобы найти себе мужчину постарше. Он не понимал стремления стать старше, ведь сам привык жить сегодняшним днём и, порой, даже на вопрос: «А сколько Вам лет?» отвечал «двадцать», потому что знал, что он совершенно не выглядит как двадцати четырёх летний мужчина.       Т/И, услышав это, тяжело вздохнула и была готова буквально провалиться под землю от подобного рода замечания, но держала себя в руках, пытаясь не показывать того, что она расстроена и в любой момент готова расплакаться горючими слезами разочарования. В этот момент она, крепко сжав руки в кулаки, направилась в свою комнату, а Джебом смиренно, подобно маленькому ребёнку, беспрекословно последовал за ней, считая ступеньки, то и дело мелькающие под ногами.       — Сегодня, я думаю, мы пропустим ту тему, с изучением которой ты благополучно справилась вчера, и начнём новую, более сложную. — Он снова, но уже более уверенно, разложил перед девушкой учебник и указал пальцем на новый параграф, длинною в несколько десятков страниц. — Я думаю, ты осилишь за пару дней, если очень сильно постараешься.       «Я думаю, ты осилишь за пару дней, если постараешься» — Передразнивала его Т/И где-то глубоко у себя в голове, коверкая слова и его глубокий мужской голос. «Конечно, куда же я денусь, господин Им» — Она продолжала язвить в мыслях, уставившись в одну точку и очень долго молча.       — Всё хорошо? — В голосе сонсенима даже не было ни единой нотки волнения — он просто хотел убедиться, что она не спит или снова, как раньше, не игнорирует его слова.       — Да, — Коротко бросила Т/И, — Может быть, начнём?       Их урок длился в два раза дольше, чем вчера, но ни один из них не следил за временем, потому что не считал это нужным: Джебом объяснял довольно трудный и важный материал, который ученице жизненно важно было усвоить, чтобы в будущем сдать экзамен, до которого осталось не так много времени, а Т/И послушна записывала всё, что говорит учитель, пытаясь разобрать хотя бы один научный термин, которыми был перенасыщен огромный конспект урока.       — Почему ты не задаёшь ни единого вопроса? — Вдруг Джебом прервался и присел рядом с девушкой, — Тебе точно всё понятно?       — Д-да. — Еле прошептала девушка, буквально тая под пристальным взглядом сонсеннима.             В этот момент рука Има медленно накрыла руку Т/И.       — Ой, прости, я случайно. — Стал было оправдываться молодой человек, резко одёрнув руку и отвернувшись, чувствуя, как его лицо понемногу краснеет и становится горячим.             «Да что же это со мной?» — Подумал про себя он, коснувшись уже горевшего лба.       — Так, Т/И, я думаю, что на сегодня достаточно. Ты большая молодец. — Он буквально вылетел из комнаты, хлопнув дверью и оставив девушку в полном недоумении.             «Кажется, я заболел». — Подумал он про себя, выходя на улицу и глотая прогретый солнцем воздух.       Поздно вечером Т/И на телефон пришло короткое смс:       «Я неважно себя чувствую, занятие завтра отменяется».                   Заболел ли он?