Влюби, если сможешь.

      Что-то бесконечно скребёт на душе, ускоряет биение сердца и заставляет руки сжиматься в крепкие кулаки, которые способны в любой момент одним ударом сломать сразу несколько рёбер оппоненту.       Что-то ломает его изнутри, заставляя слёзы неуправляемо течь по щекам, а глаза — краснеть и опухать, будто при сильнейшей аллергии на обычную пышную кошачью шерсть, которую можно найти на каждом шагу в его небольшой холостяцкой квартире.       «Что с тобой, Джебом?» — вторит он себе под нос, пытаясь найти причину такого непривычного беспокойства и даже приближающейся детской истерики.       У него была больная первая любовь, повторение истории которой он боится, как человек, который не умеет плавать, боится глубины: его бывшая девушка, ради которой Им жертвовал всем — даже последними деньгами, оставшимися от помесячной зарплаты, чтобы купить шикарный букет цветов, безжалостно и подло унизила его перед всем университетом, встав в самом людном месте и прокричав: «Им Джебом, ты самый глупый и наивный лузер, которого я когда-либо встречала. Сегодня я наконец ухожу от тебя к действительно перспективному парню, у которого есть светлое будущее, а не только комната в убогом общежитии нашего университета».       Каждое её слово было для Джебома сравнимо с ударом самого острого ножа, который, пролетев несколько метров после того, как его метнули, врезается ему в спину и рассекает его тело ровно пополам. Он даже не успел почувствовать боли, которая медленно пожирала его изнутри — он мгновенно впал в оцепенение, из которого, кажется, вышел только сегодня, заметив в своей душе присутствие какого-то тёплого и даже приятно тёплого чувства, от которого хотелось плакать от радости и прыгать до потолка.       Да, Джебом осознавал, что причиной этого необычного и когда-то давно знакомого ему чувства была Т/И, ученица его класса, девушка, которая младше него на несколько лет. Когда он на мгновение вспоминал о том, что разница между ними составляет около пяти лет, Им резко отрицательно мотал головой, пытаясь убрать эти мысли из своей пустой головы, но, увы, попытки оказывались тщетными, и мысли подобного рода регулярно навещали его в течение долгого двадцатичетырёхчасового дня, который казался парню целой вечностью, проведённой впустую.       Он всей своей больной израненной душой надеялся и твёрдо верил в то, что это чувство нельзя назвать любовью, что это просто возможная симпатия, которая вскоре пройдёт, не задев ни его чувства, ни невинные чувства совсем ещё маленькой школьницы Т/И, но его привычка анализировать каждый прошедший день привела к выводу о том, что «это» больше чем симпатия и не иначе, как вновь расцветающая в его жухлом сердце любовь, невзаимная и больная любовь, которая снова заставит его чувствовать непередаваемую боль и страх перед всеми продящими мимо даже незнакомыми девушками.