Чаша Асклепия

      "Волокли долго. Капитан уже почти отключился, но тут его с размаху швырнули вперед и вниз, не то в подвал, не то просто с высокого порога. Дверь закрылась, пленника окутала блаженная темнота — проваливайся на здоровье. Однако Станислав полежал на холодном, чуть влажном полу и с сожалением понял, что начинает приходить в себя: синяки и ссадины разболелись, мучительно захотелось в туалет — стошнить над раковиной и тут же напиться чистой холодной воды.       Капитан со стоном перевернулся на бок. Стена оказалась совсем близко, и, поднапрягшись, удалось сесть и опереться на нее спиной. Темнота оказалась не такой уж кромешной: над дверью светился маленький кружок, как ночник в детской. Камера была другая, не та, в которой Станислав откуковал неделю. И не одиночная. У противоположной стенки сидел и как из зеркала (такой же связанный и избитый), исподлобья смотрел на него… Вадим."(«Космоэколухи» Ольга Громыко)       Всё оказалось гораздо хуже, чем он предполагал, помощи ждать неоткуда. С каждой минутой в камере становилось жарче, содержание кислорода в воздухе явно падало.       Что это? Перебои в системе жизнеобеспечения? Или их намеренно решили убить таким изуверским способом?       Станислав с трудом разлепил веки и оглядел каменный мешок: Вадим уже не стонал и не шевелился: то ли потерял сознание, то ли… О втором варианте думать не хотелось, но если всё же так, то старому однополчанину можно и позавидовать — отмучился, бедолага.       В коридоре раздались быстрые, еле слышные шаги, дверь резко и как-то внезапно распахнулась. В камеру ворвался свежий воздух и яркий свет. На пороге застыл высокий худощавый мужской силуэт.       Стас судорожно вздохнул и закашлялся, с трудом переводя дыхание, затем чуть прищурился: у стоящего на пороге камеры блеснули красные глаза.       Стас просипел пересохшим ртом:       — Денис?.. А где Полина? Тед? Веня?       Киборг сделал шаг в камеру, наклонился над капитаном. Стас успел рассмотреть жёсткую линию рта и холодный, стальной взгляд, отливающий синевой с алеющим зрачком посередине, почувствовать твёрдую, безжалостную руку у себя на горле. Последним, что он услышал, были слова, произнесённые свистящим шепотом:       — Простите, капитан, так получилось…