it is okay to be not okay

Боль. Все, что Джерард чувствует сейчас, - лишь боль. Чертова боль.. - Ну что, жирный уебок?! Еще хоть раз рискнешь вякнуть что-либо и этим не отделаешься! Парень приподнялся на локте и взглянул на говорящего. Берт. - Берти, солнышко, если ты правда думаешь, что это меня заткнет, то глубоко ошибаешься. Я не собираюсь мол.. Удар в живот заставил темноволосого задохнуться и упасть обратно на грязный пол школьного туалета. Жар расползался по телу. Джи лежал, как чертова рыба, выброшенная на берег, не в силах впихнуть в себя воздух. Вокруг он слышал смех. Берта и его ебанных шестерок. - Мудак,- слово слетело с губ с первым же вздохом, заставив парня заткнуться и посмотреть на Джерарда с презрением, от которого, помимо воли темноволосого, по телу поползли мурашки. - Что ты сказал? Джи находился не в том положении, чтобы распалять ссору дальше, но злость, подбирающаяся к горлу, мешала ему держать себя в руках. Он смотрел на этого человека и не мог поверить, что когда-то доверял ему настолько, что называл своим лучшим другом. Он не мог поверить, что именно с этим человеком он пил какао за Рождественским столом, что с этим человеком играл в видео игры и катался на скейтборде. Это был не его Берт. Это был кто-то другой. Кто-то, кто пал настолько низко, что стал самоутверждаться за счет других. - Я спрашиваю: "Что ты сказал?", чертов педик! Джи вздрогнул, услышав эти слова. Они будто вывели его из транса. Судя по воцарившемуся молчанию и последующему после него смеху, ублюдкам понравилась эта фраза. - Что я сказал?, - Джерард ухватился за перегородку кабинки туалета и медленно начал вставать. Он чувствовал, как из его разбитой губы течет кровь, смешиваясь с кровью из носа. "Наверно, я выгляжу сейчас более чем забавно. Как одна из тех отвратительных игрушек-антистрессов, что лопнула от чрезмерно грубого обращения.", мысль проскочила в голове быстро и тут же исчезла. - Я сказал, что ты мудак. На его губах появилась улыбка при виде злобных глах. Плохо конечно, что он оказался избитым. Как-то жалко это выглядит. Но что ж. Лучше уж побьют его, чем кого-то, кто не сможет себя защитить. Заметив, что руки бывшего лучшего друга сжимаются в кулаки, Джи попытался обойти его и его шестерок, дабы выйти из помещения, но не успел. Жаль, что в момент, когда его голова столкнулась с раковиной, темноволосый уже потерял сознание от удара. Жаль, что он не успел позвать на помощь. Жаль, что не увидел парня, зашедшего в туалет и замершего от вида данной картины.

***

Майки шел по коридору, когда увидел выходящих из мужского туалета парней. На белоснежной рубашке одного из них были пятна крови, портящие весь изысканный вид одежды. Молодые люди выглядели безумно раздраженными. Было чувство, что они вот-вот, прям как свора собак, набросятся на первого встречного. Майки не хотелось оказаться этим встречным, поэтому, он резко развернулся и пошел в другую сторону, даже не подумав о том, что творилось в том туалете. Сейчас его мысли занимал лишь Джи. Отношения Джерарда и его младшего братишки всегда были довольно теплыми и позволяющими рассказывать друг другу самые страшные секреты, но старший все же многое скрывал от младшего. Например, он никогда не называл причину того, почему он так боится набрать вес. Никогда не говорил о том, что его избивают. И уж тем более не говорил, что это все с ним делает его лучший друг. Простите, бывший лучший друг. Прошло почти 2 месяца с момента, как Джерард вернулся в школу. Майки думал, что обстановка дома изменится. Он так надеялся, что тот завтрак, приготовленный братом впервые за полгода, что-то значит. Что эти два чертовых тоста и какао что-то меняют, но парень правда не думал, что изменения произойдут в худшую сторону. Из-за приближающегося окончания семестра Джи вновь перестал спать по ночам, стараясь впихнуть в свою голову все то, что остальные ребята изучали почти четыре месяца. Получалось у него не шибко хорошо. Майки видел все это, но помочь не мог. Даже поддержка уже тут не спасала. Он просто смотрел на убитый вид старшего брата с горечью и ничего не мог с этим сделать. Иногда, когда старший Уэй куда-то уходил, Майки пытался убраться в доме. Заходя в комнату Джерарда он еле сдерживал слезы. Много банок от энергетиков. Пара переполненных пепельниц, с надписями, написанными перманентным маркером на гранях. Разбросанные пластинки от каких-то таблеток, это лишь сильнее удивляло малыша, ибо Джи терпеть не мог все те препараты, что ему выписывали. Единственное, что осталось от прежних времен это старая гитара в углу комнаты, на которой Джерард уже давным давно не играл, хотя раньше безумно любил. Майки помнил, что старший брат даже основал группу вместе со своими друзьями, которых парень тоже довольно долго не видел. Еще плакаты на стенах. Актеры и музыканты, персонажи из аниме и мультфильмов, все они смотрели своими пустыми глазами на творившийся вокруг хаос. Неизменной осталась и гора дисков с музыкой и другими записями, лежащая у старого телевизора и музыкального центра. У двери стояли сломанные половинки от любимого братом скейта, на котором раньше Джерард рассекал по городу. Майки помнил, как брат пытался научить его этому, по-другому сказать нельзя, искусству. Малыш помнил эти поддерживающие его локоть руки, на которых была целая куча браслетов и фенечек. Волосы Джерарда тогда еще были короткими и он выглядел, как смешной еж, о чем Майки не уставал ему напоминать. Глаза парня уже тогда казались будто затухшими, но тогда ведь всем было тяжело. Не только Джерарду. Все справлялись как могли. Отец постоянно пил. Джерард не ночевал дома, постоянно уходя на вечеринки, где он накуривался вместе со своими друзьями из группы. А Майки.. Что Майки? Он ничего. Он делал то же, что и до случившегося. Парень часто вспоминал, как брат, прежде чем уйти в клуб в очередной раз, садился на край его кровати. Укрывал мальчишку пледом и гладил его волосы своими тонкими пальцами. Джерард часто в такие моменты говорил: "Боже, какой же ты пушистик. Прям солнышко. Мое маленькое солнышко". Он всегда шептал эти слова, и они становились чем-то личным и никому, кроме них двоих, более не дозволенными. Затем, Джи сползал на пол, кладя голову все на тот же край кровати, утыкаясь лицом в одеяло. Он нашаривал своей рукой руку брата и шептал: "Я тебя люблю", и всегда получал в ответ тихое "И я тебя..". Этот ритуал был еще до всего пиздеца, что случился в их жизнях. И даже когда он произошел, Джерард не пропустил ни одной ночи. Он всегда приходил ровно в одно и то же время. Даже если братья были в ссоре. И я могу сказать вам точно, что даже если бы за окном шла Третья Мировая, даже если бы там ходили стаи зомби или прилетели пришельцы, даже если бы весь мир рушился, одно осталось бы неизменным. Эта чертова фраза "Я тебя люблю" и этот чертов ответ "И я тебя". Но с тех пор как ему исполнилось 17, Джи перестал приходить к брату. А Майки перестал отвечать. Все будто поломалось. Не хватало лишь войны и ходячих мертвецов. Сначала Майки казалось, что Вселенная должна сжаться от подобного. Она должна взорваться от нарушения чего-то настолько постоянного. Он каждый день, лежа в постели, ждал. Но именно в то время, когда брат должен был придти к нему, внизу раздавался хлопок входной двери. И Майки уже мог не сдерживать слез. Дома только он и пьяный отец, не выходящий из своей комнаты. Дома только он и тишина. Дома больше не звучала фраза "Я тебя люблю", а в ответ не слышалось тихое "И я тебя". Вселенная должна была сжаться, и Майки часто молил об этом, оставаясь один в холодной постели в пустом доме, он молил о том, чтобы прям сейчас все исчезло, а предательские слезы текли по его миниатюрному кукольному лицу, но Вселенная не разрывалась, и все продолжало существовать. И маленький мальчик продолжал рыдать, кусая свой кулак зубами. Старший продолжал идти в сторону клуба, где он продолжит разрушать себя. Отец продолжал спать в своей комнате с бутылкой в руке, даже не подозревая, что происходит с его детьми. Мир продолжал крутиться по орбите вокруг солнца. И лишь один маленький мальчик молил о передышке. Но ее не случалось. Этот мир не грёбанный Диснейлэнд. И Майки это уяснил давно. Из мыслей его вывел громкий крик: "Уээээй", и парень обернулся. К нему бежала девушка с длинными, заплетенными в две тугие косы волосами. Ее черное легкое платье, опускающиеся ниже острых коленок, слегка развивалось. На пухлых губах играла улыбка, а тонкие руки прижимали к себе стопку учебников. Майки поспешил к ней навстречу, сразу же забирая у нее книги, чтобы донести их до класса. - Привет, Крис. Ты сегодня прекрасно выглядишь. Парень улыбнулся девушке, глядя в ее голубые глаза, сквозь линзы ее синих очков. - Ты тоже. - Как ты? - Чудесно. Сейчас еще и мой любимый предмет - Алгебра. Майки натянуто улыбнулся и Крис посмотрела на него с искорками в глазах. - Слышу сарказм в твоем голосе, солнце. Неужели настолько ее не любишь? - Ты ведь знаешь меня не первый год. Конечно настолько. - Просто решила проверить. - улыбнулась девушка. - Знаешь, людям свойственно меняться. Вдруг, Майки в толпе учеников увидел Макса Норта. Того парня, с которым его старший брат основал прежде группу. На его рубашке была кровь, и Майки вспомнил парней, что видел у туалетов. Странно, что он не узнал в этом человеке Макса. Мальчик знал, что Джерард был в ссоре с ним, из-за нее их дружба и оборвалась. Майки не знал подробностей, но в вине бывшего лучшего друга своего брата не сомневался. Он прошептал в ответ Крисс тихое "Несомненно", и, взяв ее под руку, пошел в сторону их класса. - О, кстати, ты отправил документы в UWC?,- Крисстен смотрела на светловолосого, они ведь так давно планировали поступить в этот колледж. А за счет их хорошей успеваемости, им обоим, на удивление, предложили от их школы отправиться туда сразу после Рождественских каникул. - А? А.. UWC, да, отправил. Ответ должен прийти через неделю. А ты? Отправила? Без тебя я туда не поеду. - Конечно, отправила. Первым делом, когда узнала, что директор выбрал нас двоих, как представителей 9-ых классов. - Потрясающе. Будет неплохо учиться там. - Ага, особенно, если нас возьмут в колледж в Нидерландах. Это же потрясающе. - Да. Точно.. Последние слова Майки потонули в шуме класса, в который парень с девушкой зашли.

***

Джерард тихо застонал, когда почувствовал волну боли, прошедшуюся по его телу. Глаза не желали открываться, будто веки склеили супер-клеем, но парень и так осознавал, что все еще лежит на чем-то твердом, понимая, что пола туалета он так и не покинул. Только вот под головой было что-то мягкое. Но сил встать и осмотреться не было. Поэтому, он просто продолжил лежать, растворяясь в своей боли, которая, будто белая пелена захлестывала его. Ладно если бы это случилось в первый раз, но с конца прошлого триместра (который Джи все же удалось завершить без троек) Макс со своей шайкой будто озверели. Редко случалось так, что день проходил без толчков, унижений или избиений. А иногда и всего вместе сразу. Джерард бы мог дать отпор как раньше, но даже желая этого, что-то будто не давало ему защититься. Он не испытывал боль за себя. Нет. Может, это его и держало. Может, он был рад, что это тело страдает. Он испытывал боль за того парня, что первый год учится в этом заведении. Он был жесток. Бил его почти на том же уровне, что и Макс, в то время как другие шестерки себе этого даже позволить не могли, несмотря на то, что знают Макса гораздо больше времени. Возможно, кто-то задастся вопросом "Почему к кому-то подобному парень испытывает жалость?". Джерард бы и сам хотел дать ответ на него. Возможно, потому что он сочувствовал человеку, которому видимо было настолько больно и плохо, что он выплескивал все эти чувства на куске мяса, имя которому - Джерард Артур Уэй. Парень не знал сколько времени прошло, но боль понемногу начала отступать. По крайней мере, Джи хватило сил открыть глаза. Да, как он и думал, белый потолок тупого туалета на третьем этаже, куда почти никто не заходит. С этим местом было связано слишком много плохих воспоминаний. Парень мог даже с закрытыми глаза описать, как тут все выглядит. Напротив входа - окно. Оно старое и сломанное. На этом этаже уроки не проводятся, ибо некоторое время назад, здесь хотели сделать ремонт, но почему-то так и не закончили то немногое начатое. Поэтому, уже как год, это место стал часто посещать Джерард. На левой от входа стене висит зеркало. Оно довольно большое. Под ним три раковины. Одна из них разбита. Джерард не помнил, была ли она такой ранее. Возможно, это его голова сломала хрупкую керамику. Еще он помнил, что у правой стены стоят также три кабинки. Он, как раз, лежит у ближайшей к двери, обращенный ногами к сломанной раковине. В самой дальней кабинке изрисованы стены. Разные текста песен и какие-то персонажи. Нет ничего плохого. Того, что обычно можно прочитать в туалете старшей школы здесь не было. Все эти рисунки и строки написаны рукой Джерарда. Он часто тут бывал. И мог смело сказать, что стены этой комнаты слишком много знают. Парень вновь закрыл глаза, почувствовав выступившие слезы. Но они, как непослушные щенки, побежали по его щекам, падая на что-то, на чем покоилась голова Джи. Джерард медленно поднес руку к лицу и вытер соленые дорожки, почувствовав как подводка размазывается вокруг глаз. Он, наверно, сейчас похож на панду. Избитую и в крови, но панду. Такую же пухлую и мягкую. Тело безвучно выло от боли. Думаю, если бы мы увеличили кожу Уэя под микроскопом, то увидели бы, как миллионы маленьких клеток плачут и кричат в обломках их городов. Но парень все же понимал, что ему нужно встать и хоть немного привести себя в порядок. Он медленно сел, разместив тощие ноги так, чтобы было удобней и легче подниматься, оперившись о перегородку кабинки. Чёрные джинсы были порваны на коленках оголяя их. На ткани виднелись капли засохшей крови, но Джерард лишь вздохнул, увидев их. - О, боже, ты меня напугал. Когда ты успел очнуться? Уэй вздрогнул. Если бы у него было больше сил, то, скорее всего, он бы даже подскочил и выругался, но сил не было, поэтому весь испуг от неожиданности он пережил внутри себя. Медленно встав и повернувшись, Джи уставился на человека, на коленях которого, как оказалось, он лежал все это время. Молодой человек сидел на полу, оперевшись о дверь кабинки. Темные волосы и челка закрывающая часть лица. Пирсинг губы, называемый «Паучьим укусом». Полосатая толстовка, черные рваные джинсы и черные Converse, как и у Джерарда. - Фрэнк? - Ага. Угадал. Наш неожиданный сюрприз, в лице Фрэнка, сложил руки на груди, изучающе рассматривая темноволосого. Но также в его взгляде читалось беспокойство, которому Джерард очень удивился. Более того, оно его даже начало безумно злить. - Как ты? Джи посмотрел на парня с неким презрением, несмотря на то, что где-то внутри сидела, сжавшись, жалость. - Вау, неужели тебе это важно стало? Разбитая губа заныла, но Джерард решил не показывать того факта, что ему больно. Он не покажет этого. Уж точно не перед ним. Игра в «камень» началась. Забавно, что наш подопечный придумал эту игру еще в детстве. Если больно, представь, что ты камень. Ты ничего не чувствуешь. Просто лежишь. Спокойный, холодный.. каменный. (простите, не удержался) Главное - не показывать своих истинных эмоций. Пусть все думают, что ты "пустой". Лишь бы не приняли за слабого. Слабые ведь погибают первыми, верно? Фрэнк вздохнул и тоже встал на ноги, отряхнувшись. - А должно быть безразлично? Молодой человек засунул руки в карманы джинс и стал внимательно оглядывать лицо Джи. - Я обработал тебе губу и остановил кровь из носа. На голове у тебя немного разошлась кожа от удара о.., - парень мельком глянул на осколки керамики, лежащие на полу, - раковину, но швы накладывать не нужно. Так... ты себя нормально чувствуешь? Джерард ошарашенно молчал, глядя в зеленые глаза, рассматривающие его, пытаясь обнаружить в них что-то, что могло бы сообщить об опасности или подвохе. Но там была искренняя тревога. - Знаешь, очень глупо лечить свою же жертву. А то вдруг, выздоровев, она решит отомстить. Уэй сложил руки на груди и уставился на Айеро. Фрэнк задумчиво смотрел в ответ. - В этот раз меня не было рядом, когда эти уебки тебя избивали. - В прошлые разы - был. - И я хотел попросить у тебя прощения за это. Джерард рассмеялся, и этот смех звучал довольно нервно. На лице Фрэнка ничего не дрогнуло, но внутри он уже миллион раз выстрелил себе в висок из отцовского револьвера за то, что заставил этого парня страдать. Что уж таить. Когда этот странный мальчишка протянул ему свою тощую руку с улыбкой на лице, желая подружиться, Айеро растаял. Первый. Единственный. Остальные шарахались от него или пытались подлизаться, зная о том, кто его родители. А этот парень искренне хотел познакомиться. Просто хотел узнать Фрэнка поближе. А Фрэнк, прям как маленький, взял и утонул в этих больших карих глазах. Но нет, это были запрещенные чувства. Фрэнк не должен этого чувствовать. Не должен. Не должен. Не должен. - Прощения? Черт. Да ты блять издеваешься. Джерард смеялся. И смех его постепенно переходил в истерику. Фрэнк начал волноваться, а когда его собеседник отошел к стене и спустился по ней на пол, и вовсе сорвался и подбежал к парню. - Джерард..? Джерард! Темноволосый отполз в угол между стеной и раковиной и сжался там в комок. По его лицу текли слезы, но он смеялся. Безумно. Тихо. Глаза его потемнели, и у Фрэнка было чувство, будто они чёрные. Парень схватил Уэя за плечи и попытался привести того в чувство, но парень не реагировал, будто Айеро не было в помещении вовсе. «Чертчертчертчертчерт» - Джерард! Тихо! Смотри мне в глаза. Это всего лишь я. Ну же. Я рядом. Фрэнк обнял парня, прижимая его к себе, лишь бы тот смог почувствовать, что он не один. Мистеру «Я-буду-избивать-тебя-а-потом-извинюсь-будто-ничего-не-было» были знакомы подобные приступы. Нужно показать, что ты рядом. Нужно восстановить дыхание, чтобы этот мальчишка перестал задыхаться, пытаясь судорожно втянуть в себя воздух. Но это не помогало. Будто лишь усугубляло положение. Джерарда била дрожь. Он вцепился в ткань толстовки на плечах нависающего над ним Фрэнка. Звуки были слишком громкими. Голос Айеро, медленно капающая вода из крана, крики учеников этажом ниже, все это наваливалось волной, будто не давая дышать. Будто придавливая к полу. Свет казался слишком ярким, и у Уэя было чувство, что он сейчас ослепнет. Знаете тот момент, когда вы из кромешной темноты заходите в какое-то светлое помещение? Только вот ваши глаза со временем привыкают, а у Джи было чувство, что он наоборот слепнет. Все вокруг было почти белым. Это было ужасно. Джерард так боялся ослепнуть. С самого детства. А сейчас эта абсурдная мысль о наступающей слепоте казалась ему более чем логичной и реальной. Такой пугающей. Фрэнка остранил парня, придерживая того за плечи. Ему тоже было страшно. Он не понимал, что происходит теперь. Первые мысли о панической атаке или истерики уже стерлись. Здесь было другое. Что-то хуже. Что-то, с чем Айеро сталкивается впервые. - Джерард. Смотри мне в глаза. Смех стих, но Уэй не слышал слов парня. Он просто в один момент замолчал. Картинка восстанавливалась. Становилась четче. Джи чувствовал, как из носа потекла кровь. В голове медленно проползла мысль о подскочившем давлении или вроде того. Парень смотрел сквозь Фрэнка. По щекам, не останавливаясь, текли слезы. - Снова здесь.. - Что? Джерард..? Темноволосый молчал. Смотрел куда-то за спину Айеро. - Исчезни. Тебя нет. Тебя. Нет. - Джерард! Посмотри на меня! И о Боже, сработало. Темные глаза Джерарда уставились в лицо парня. То, что Фрэнк увидел в этих глазах, заставило его слегка вздрогнуть и чуть ослабить хватку, но он быстро пришёл в себя, продолжая держать парня рядом. - Дыши. Все хорошо. Давай дышать вместе. Вдох.. выдох.. вдох.. Джерард старался успокоиться, старался повторять за Фрэнком. Старался не смотреть на тёмный силуэт, стоящий у двери. Старался не смотреть в эти щели, что вроде были глазами. Постепенно у него начало получаться. Он даже не заметил, как все это время сидел, вцепившись в обнимающие его руки. «Черт, я ему синяки оставил, наверно.» Но эта мысль тут же исчезла, когда силуэт, оскалившись, решил уйти в стену. Как мило с его стороны. А Фрэнк в это время даже не думал о синяках. Перед его глазами все ещё стояло то, что он увидел во взгляде Джерарда. Животный ужас и отчаянье. Вот, что там было. Такое мрачное. Айеро хотелось защитить этого тощего парня от всего этого. В помещение ворвался ледяной воздух. Открылось то самое сломанное окно, оповещая о том, что уже 15 декабря. Только представьте насколько сильный на улице ветер, если он своим порывом умудрился раскрыть застрявшее и неоткрывающееся прежде окно. Джерард устало прижался к Фрэнку, позволив тому держать себя, не давая упасть. Ему уже было плевать на то, что этот человек избивал его. Что это он унижал его вместе с остальными. Сейчас уже плевать на все. Лишь бы это все больше никогда не повторилось. Но Уэй всегда молил именно об этом. И, как вы понимаете, все всегда повторялось. А всего-то нужно пить таблетки, глупый. Каждый подобный приступ был для Джи, сродни марафону. После них не оставалось сил даже дышать. А с учетом того, что сил не было и до случившегося, Джерарду сейчас хотелось лишь сдаться. Лечь обратно на пол и позволить сердцу остановиться. Фрэнк осторожно придерживал парня, но тот был настолько лёгок и худ, что это не составляло особого труда. - Давай я отвезу тебя домой. Фрэнк попытался отстранить Джи, дабы посмотреть тому в глаза, но парень, к удивлению, успел заснуть, зажав в пальцах ткань полосатой толстовки. Фрэнк вздохнул и, аккуратно сменив положение, поднялся вместе с Джерардом на ноги. Благо сейчас был урок, и их бы никто не заметил.