Fragilite

      Грандиозный бал в честь помолвки Шу и Джоанны назначили на конец августа. Рейджи тайком порадовался — трех месяцев на создание «подарка» хватало с лихвой.       Он, конечно же, солгал Джоанне о своем увлечении. Он не был парфюмером, хотя интересовался этой динамично развивающейся областью. Он был химиком и фармацевтом, его интересы сосредотачивались на ядах, токсинах и наркотиках. Однако мысль, соединить первое и второе вызывала у вампира воодушевление и интерес.       Первые пару недель Рейджи потратил на изучение теории создания духов и закупке материалов. Он обошел все парфюмерные магазинчики, лавки пряностей и аптеки, лично посетил нескольких крупных купцов, ведущих торговлю с Индией и Азией. То, чего не смог купить в Лондоне, заказал у ремесленников и парфюмеров из Франции, Италии и Испании. Постепенно его замысел обретал плоть и кровь.       Работать над созданием аромата оказалось до смешного легко — ни сомнений, ни бесконечных мук выбора из сотен ингредиентов и запахов. Им двигало божественное вдохновение, восхитительные вспышки озарений, подсказывающие верные решения. Сложная парфюмерная композиция, подобно невесомому собору из тончайших золотых нитей выстраивалась в его воображении, озаряя все вокруг чистейшим светом творения.              Верхняя нота — это сама Джоанна — свежесть, дерзость и невинная сладость юности, запах молодости и чистоты.              Средняя — сад наслаждений, полный пьянящих наркотических цветов. Тайные желания плоти, томная нега, страсть, воспламеняющая кровь. Запретные удовольствия и непристойные мысли.              И наконец основа смеси — темный грех похоти, пробужденный к жизни с помощью тайной алхимии приворотных зелий, наркотических эссенций, магии его собственной вампирской крови и сильнейших природных афродизиаков, известных человечеству. Губительное созвучие ароматов — запах, воплотивший в себе древний зов первобытных инстинктов, животную страсть, против которой бессильны века цивилизации, оковы морали и доводы разума.              За основу Рейджи и взялся в первую очередь.              Он смешал два наиболее анималистических, звериных афродизиака — мускус и белую амбру, создавая едва уловимый солоноватый запах, запах деревьев, земли и кожи. Добавил утонченной чувственности ванили, роскоши корицы и уютной согревающей свежести белого кедра. Густая ароматная жидкость янтарного оттенка звучала тепло, соблазнительно и призвана была разжигать сильное влечение, пробуждая все глубинное и примитивное.       Для усиления эффекта Рейджи добавил в смесь несколько капель своей крови и вытяжку из одного экзотического растения, подавляющую волю. Оставив получившуюся маслянистую основу дозревать и выстаиваться в герметичном баке, он принялся за создание «оправы».              Дочиста отмытая Мышонок в черном креповом платьице, белом фартучке, чепчике и аптекарских нарукавниках напоминала маленького торжественного пингвина, ассистируя ему в подборе нужного сочетания ингредиентов. Половину лица ей закрывала марлевая повязка, но глазенки горели чистейшим восторгом. Маленькие ручки Мышонка способны были отмеривать, взвешивать и растирать, и смешивать даже самые крошечные дозы различных веществ. Уверенные сильные пальчики бывшей карманницы ловко справлялись с десятками бутылочек, коробочек и сосудов. Неторопливо, словно выполняя священный ритуал, она капала несколько капель ароматной эссенции на тестовую бумажную полоску и подавала хозяину. Тот, в свою очередь, прикрыв глаза, вдыхал предложенный запах, и кивал да или нет. Следуя его безмолвным указаниям, девочка отставляла в сторону ту или иную бутылочку.              Рейджи потратил целое состояние и сейчас перед ними на столе выстроились рядами десятки чистых эссенций, цветочных и эфирных масел, настоек, вытяжек, секреций, бальзамов, смол и прочих препаратов в сыпучей, жидкой и вязкой форме.       Вампир не торопился. Пока душа его творения вызревала и пропитывалась магией, он выбирал для нее лейтмотив, тембр и аранжировку.       Его духи должны быть обманчивыми, многогранными, обладающими глубиной и объемом. Коварный соблазн афродизиаков нужно было скрыть, завуалировать. Запереть сердце аромата в верхних нотах композиции, как несчастья человеческие были заперты в ящике Пандоры. И, как в древнем мифе, освободить их греховность должно женское любопытство.       

***

             Так прошла половина лета. Рейджи неизменно посещал светские приемы, выставки цветов, музыкальные вечера, пикники и загородные приемы, являя собой образец любезности и такта. Словно темная звезда он притягивал к себе женщин, постоянно окруженный их вниманием и восхищением. Однако его это не волновало. Как человек, навязчиво расковыривающий подживающую рану, сдирает болячку до крови, так и Рейжди, не имел сил отказаться от встреч с Джоанной.       Он редко общался с молодой парой, но словно мрачная тень, втайне их преследовал. С затаенной горечью, разъедающей его как кислота, он наблюдал за сияющим братом и его обольстительной невестой. Он стал одержим Джоанной. Знал все ее улыбки, все жесты, выучил привычки и предпочтения. На его удачу, строгие правила этикета запрещали даже помолвленным парам прикасаться друг к другу на людях, иначе он бы не выдержал эту бесконечную пытку чужим счастьем. Только мстительное чувство предвкушения было его отрадой.              В середине июля основа духов была готова. Рейджи извлек благоуханное золотистое масло из бака и, профильтровав его несколько раз, с трепетом капнул несколько капель жидкости на платок.       Теплый, аппетитный ванильный аромат, окутал его чарующим облаком. Древесные и солоноватые нотки нотки амбры и мускуса почти пропали, оставив лишь домашний запах корицы и ванили, похожий на аромат, плывущий из булочной ранним утром. Рейджи вдруг охватило леденящее предчувствие неудачи. Не такого запаха он ожидал от эссенции чистого соблазна. Неуверенность и страх когтями впились ему в сердце. Он осознал, что, прежде чем продолжать сборку духов, необходимо было проверить, работает ли магия дьявольского зелья. Или это всего лишь ароматная поделка, пригодная лишь ароматизировать платки и простыни.       Ему нужна была женщина.