Fragilite

      Безжалостные в своей первобытной любовной магии, мускус, белая амбра, жасмин и тубероза пробуждали в теле томную негу, порождали фантомные воспоминания о еще не испытанных ею наслаждениях, взывали к ее естеству, приглашая испить чашу похоти до самого дна. Джоанна не могла спокойно лежать на постели, куда Рейджи перенес ее, ослабевшую и податливую после оргазма.       Огонь в ее крови требовал насыщения. В поисках нового чувственного опыта девушка перевернулась на живот и потерлась грудью о прохладную шершавость простыней.       Измятый лен нежно оцарапал ее острые перевозбужденные соски, и она, слегка прогнувшись в пояснице, начала тереться напряженными полушариями груди о постель, задевая сосками изгибы и складки ткани. С закушенной губкой и полуприкрытыми глазами, она искала свой ритм, перемежая тихие стоны с короткими горячими вздохами и страстными вскриками. Соблазнительно изогнулась, призывно приподняв полураскрытые ягодицы, и слегка развела ноги. Ее поза была столь непристойно чувственна, что Рейджи едва не потерял рассудок. Он быстро раздевался, жадно наблюдая, как меж полушарий ее полукругами двигающихся бедер мелькают розовые влажные от смазки складочки. Она терлась о простыни как мартовская кошка, полностью погруженная в свои новые ощущения, сминала пальцами ткань, мурлыкая от от наслаждения.       Рейджи сел на пятки позади Джоанны, возбужденный почти до исступления, переполненный предвкушением обладания. Если месть сладка, то он хотел вкусить весь ее ядовитый нектар до последней капли. И длить это удовольствие вечно.       Его пальцы скользнули вверх по хрупким щиколоткам девушки, по стройным лодыжкам, задержавшись в нежных ямочках под коленями. Она отозвалась на мимолетные ласки, подавшись ему навстречу с нетерпеливым всхлипом. Рейджи с хищным ликованием любовался делом своих рук. Пьяный от мысли, что он в любой момент может рывком раздвинуть эти ноги, распахнуть бедра так широко, как ему только захочется, вонзится в ее сладкое горячее тело.       И ему хотелось, хотелось это сделать. Взять ее сзади, грубо, как шлюху, по животному ворваться в исходящее соками лоно, впиться в эти дивные бедра, оставляя на нежной сливочной коже синяки и царапины — метки хозяина. Он тихо зарычал, усмиряя внутреннего зверя, жаждущего насилия и крови.       Горячей игривой змейкой его язык скользнул вверх по ноге Джоанны, от чувствительной кожи под коленом по мягкой внутренней стороне бедра к истекающему ароматным соком цветку и, не коснувшись, вернулся обратно. Дразнящие прохладные пальцы повторили ласку на другой ноге. Девушка умоляюще застонала, подаваясь назад и раздвигая ноги, изнывающая без прикосновений.       Опытный и терпеливый любовник, Рейджи распалял Джоанну нарочито легкими, игривыми и медлительными ласками, поднимаясь с цепочкой быстрых горячих поцелуев по внутренней поверхности ног, выше по ягодицам, по спине и обратно. Наконец он поднял ее, прислонив спиной к груди. Повернул к себе ее искаженное невыносимым желанием лицо и принялся жадно целовать, одновременно сжимая жадными пальцами ее упругую грудь, безжалостно играя с затвердевшими возбужденными сосками.       Джоанна протяжно стонала и нетерпеливо двигала бедрами, чувствуя горячую твердость его возбужденного члена между своих ног. Рейджи позволял ей тереться об него, опьяненный этим упоительно влажным скольжением плоти о плоть, но не позволял большего, того, чего она так неистово жаждала. Он оторвался от поцелуя — от томно приоткрытых губ девушки протянулась вязкая ниточка слюны — нашарил среди складок постели длинную черную ленту своего шейного платка, и ловко повязал его на шею Джоанны, наподобие изысканного шелкового поводка.       Наслаждаясь этим маленьким символом власти натянул ленту, залюбовался изгибом спины девушки, ее напряженной позой. Мгновение помедлил, размышляя, но отпустил удавку и требовательным властным движением опрокинул Джоанну обратно, лицом в подушки. Раздвинул дивные ноги, любуясь как обильно она истекает горячим нектаром и, склонясь над ней как демон инкуб, наконец, позволил себе перейти к главному.       Рейджи вошел в нее одним уверенным сильным толчком. Наткнулся на преграду плоти и вторым жестким движением бедер лишил ее девственности. Джоанна вскрикнула, но вряд ли в ее состоянии смогла разделить удовольствие и боль от долгожданного первого вторжения мужчины. Она нетерпеливо задвигалась под ним, но Рейджи, не позволил, сжав бедра жертвы жестокими пальцами.       Он брал ее мучительно медленно, смакуя каждый тончайший оттенок их первого соития. Вкушал дивное тело с неторопливостью истинного ценителя красоты. Входил и выходил целиком, с закрытыми глазами, полностью погруженный в тактильные ощущения. Вот влажные, набухшие складочки входа… восхитительный момент проникновения… его требовательная твердая плоть, раздвигающая упругие стенки… горячее скольжение в глубину и финальный толчок в пружинящую мягкость ее естества. И снова… И еще… Невыносимо глубоко, невыносимо чувственно…       Джоанна буквально сгорала, изнывая от этой медленной пытки. Чувствовала каждый дюйм его члена, каждое малейшее движение, каждый толчок. Слишком мягко, слишком нежно. Настоящая мука. Она сжимала его мышцами в попытке удержать, подавалась навстречу его движениям, умоляя даровать ей облегчение.              — Не двигайся! — Рейджи скользнул рукой по ее спине и намотал роскошные золотые локоны на кулак. Джоанна вскрикнула как раненая птица, но исполнила приказ. Он продолжал погружаться в шелковые ножны ее тела, наслаждаясь своей безграничной властью. С высоко поднятой попкой и широко разведенными ногами, прогнувшись в пояснице как кошка в течке, она уткнулась лицом в подушку и дрожала мелкой восхитительной дрожью, являя собой дивную чувственную картину рабской покорности. Девушка глухо стонала, терзая простыни, но оставалась неподвижной и раскрытой его вторжениям.       Рейжди охватило темное желание унизить ее еще больше, он дернул ее назад, оттягивая за волосы, выгибая ее как сгибают молодое деревце. Сам того не осознавая, он ускорял темп своих движений, толкаясь в нее жестче, резче и глубже, как она и жаждала. Джоанна, забывшись в неутолимом желании наслаждения, снова задвигала бедрами, стремясь получить больше, чем он давал.              — Я. Сказал. Не. Двигайся. — прорычал Рейджи, сопровождая каждое слово острым нестерпимо глубоким проникновением, до самого дна, до самого ее естества. Упоительное наслаждение, смешанное с унижением. Джоанна вдруг почувствовала, словно в ней рвется перетянутая до невозможности струна и внезапно кончила на последнем резком толчке. Горячая волна удовольствия затопила ее тело от живота к коленям и до самых кончиков пальцев — краткий сладкий миг облегчения, повергший ее тело в дрожь.       Рейжди приостановился, наслаждаясь ее оргазмом, поглаживая восхитительно дрожащие полушария ягодиц. Тайные внутренние судороги ее тела, сжимающие его член, были столь утонченным и изысканным ощущением, что он едва не кончил вслед за ней.       Удержавшись на краю, он, тем не менее был уже не в силах сдерживать собственные инстинкты. Не дав ей понежится на волнах оргазма, он освободил ее волосы и нашел конец шелкового поводка, вынуждая девушку приподняться на руках и сменить позу. Теперь она стояла на четвереньках, широко разведя ноги, прогнув спину и запрокинув голову назад. Дрожащая и хрупкая, как молодая лошадка, впервые почувствовавшая сбрую. Согнув ее дугой, и натягивая шелковую удавку Рейджи наконец спустил своего зверя с поводка.       С яростными вскриками он таранил нежное тугое лоно, вспарывал его членом, словно вонзал кинжал в тело врага. Его неистовые, жгучие толчки доставляли девушке животное удовольствие. Джоанна с гортанными криками принимала его жестокую страсть, раскрывалась все шире, прижималась к нему бедрами, в извечной бессловесной мольбе.       Глубже! Сильнее! Быстрее!       Его раскаленная как горячий металл плоть вонзалась, казалось, в самое сердце сжирающего ее пламени внизу живота, порождая волны чувственного экстаза, сотрясая ее тело до кончиков пальцев.       Лента, сдавливающая ее горло перекрывала воздух и ток крови. И от этого все происходящее становилось нестерпимо, нереально острым, сердце едва не выскакивало из груди, в голове мутилось, а мышцы вибрировали от напряжения.       Ее шелковая, раскаленная влажность, тесная глубина и сладкая невинность мгновенно довели Рейджи до пика. С полустоном-полурыком он последний раз вошел в нее до упора и кончил глубоко в ее теле. Девушка хрипела под ним, задыхаясь в судорогах ослепительного экстаза, стенки ее лона судорожно и невероятно сильно сжимались в сладких конвульсиях, порожденных нехваткой кислорода и жестокой остротой повторного оргазма.       Постепенно она затихла. Блаженная разрядка накрыла ее волной изнеможения и теплой мелкой дрожи.              Рейджи вытянулся на постели в блаженной расслабленности. Мстительное голодное существо внутри него на время уснуло, сыто свернувшись калачиком. Мышцы приятно гудели. Джоанна, измотанная любовной схваткой, обессиленно распласталась рядом на постели. Глаза ее были закрыты, но она не спала. Видимо стыдилась на него смотреть.       Вампир довольно улыбнулся. Бедняжка думает, что пала бесконечно низко… Наивная. Их ночь только начиналась и юную аристократку ждало еще много новых чувственных открытий.       

КОНЕЦ