Fragilite

      Джоанна медленно вытирала капельки воды с кожи огромным полотенцем, слегка отстранено разглядывая свое обнаженное тело в зеркале.       Бал закончился заполночь. Все слуги, включая горничных, были отправлены вниз — убирать последствия, чтобы завтра с утра, к пробуждению хозяев дом сиял чистотой и свежестью. Поэтому девушка в глубокой тишине пустого дома, без помощи прислуги избавилась от бального платья, распустила волосы и приняла прохладную ванну. Ноги немного гудели от усталости, но тело казалось легким, пустым изнутри.       Джоанна смотрела на свое отражение — длинные стройные ноги, мягкий плоский живот, женственный изгиб талии, высокая крупная грудь с нежными, розово-кремовыми вершинами сосков — тело столь желанное для мужчин. Шарль ясно давал ей понять, как он жаждет ее плоти, но мысль, что кто-то кроме него увидит и возжелает ее также не вызывала в душе девушке ничего кроме стыда и страха. Воспоминание о словах Рейджи зажгли ее щеки — «Вы сможете это делать с любым мужчиной… Один мало отличается от другого…» Что он имел ввиду? Что она будет изменять Шарлю? Или что он сам будет ее любовником?       Собственная нагота вдруг показалась Джоанне непристойной, и она торопливо надела ночную сорочку. Помогло несильно. Под тонким батистом угадывались очертания тела, тонкие лямки из лент и кружев оставляли открытыми плечи, руки и верх груди.       Джоанна торопливо пересекла безмолвный темный холл, торопясь скрыться в спасительном уюте и одиночестве собственной спальни. Ей едва удалось объяснить свой сегодняшний обморок слабостью от недоедания и пережитыми предпраздничными волнениями. Только напускная бодрость и веселость, которые она демонстрировала остаток вечера, не позволили ее тетушкам остаться на ночь сидеть у ее постели. Джоанне хотелось тишины и уединения, чтобы спокойно подумать и привести в порядок растрепанные чувства.       Рейджи… Демон ее запретных грез. Распутный, жестокий, пугающий… И опасно соблазнительный…       Почему? Почему он занимает все мысли в день ее помолвки? Джоанна опустилась на стул перед туалетным столиком, разглядывая свое растерянное лицо в тройном зеркале. Пламя свечей в канделябре трепетало от ночного сквозняка из приоткрытого окна, комната была погружена во тьму, отчего собственное лицо казалось Джоанне полупрозрачным и призрачным. Вдруг ее взгляд упал на ряды бутылочек и флаконов на туалетном столике. Почти невидимая в темноте коробочка черного бархата явно была лишней.       С внезапным трепетом девушка сняла крышку. Граненый хрустальный флакон, наполненный жидким янтарем. Духи. Те самые духи, что он обещал…       Под коробочкой обнаружилась черная с золотым тиснением поздравительная карточка.              «Дорогая Джоанна, выполняя свое обещание, я создал духи лично для Вас.       Они воплощают все ваши достоинства и черты, а также являются чистейшей эссенцией грез и желаний, что вы пробуждаете в мужчинах. С ними вы будете неотразимы. Наносить их следует за ушами, на внутреннюю сторону запястья, в ложбинку груди и на внутреннюю сторону бедра…       Ваш преданный слуга. Р.С-К.»              Джоанна в приступе возмущения смяла бумагу в кулаке. Какой наглец! Негодяй! Оставить духи в ее спальне со столь возмутительно непристойной запиской! Если б кто-нибудь увидел! Если бы это нашли горничные! Ее охватило внезапное желание схватить и разбить проклятый флакон. Но вместо этого, словно в трансе, она протянула руку и выдернула пробку.              От разлившегося в воздухе дивного аромата у девушки перехватило дыхание. Игривый, манящий, загадочный запах. Такой притягательно свежий, вздорный и капризный. Ничего более восхитительного она в жизни не нюхала. Джоанна поднесла флакон к лицу, пытаясь угадать конкретные запахи, но секрет парфюма, запертый в хрустальной тюрьме ускользал от нее. Девушка капнула золотистую жидкость на пальцы. Шелковистые капли ароматного масла растеклись по коже.       За ушами… На запястья… Вспыхнув алой розой Джоанна провела смоченными в маслянистых духах пальцами по ложбинке между грудей…       Прислушалась к своим ощущениям. Духи окутывали ее подобно чарующей мелодии. В них не было ни тени вульгарности, ни тяжести, ни душности. Роскошный, глубокий, но свежий и гармоничный букет. Такой, о каком она смутно мечтала, не зная сама чего ищет. Аромат дополняющий ее саму, ее характер, ее тело, ее душу.       Джоанна вдруг почувствовала необъяснимое томление. Ночной сад ароматов продолжал распускаться вокруг нее… внутри нее… Дамасская роза, лилия, гиацинт, ирис, жасмин… терпкая свежесть апельсинов, запах хвои, дерева и ванили… Каждый из запахов, как блики на гранях драгоценного камня, вспыхивал и сменял друг друга. Джоанна, завороженная восхитительными ощущениями, плыла на волнах аромата и мысли ее снова и снова возвращались к Рейджи Сент-Клеру. Как он угадал… как он, почти не общаясь с нею нашел все это… Эти оттенки, эти цветы… Как он узнал о ней то, о чем она сама не догадывалась?       Губы ее приоткрылись, дыхание участилось. Она представила его, в полу распахнутой рубахе с закатанными рукавами, тонкий профиль, освещенный неверным пламенем свечей, хмурую складочку между бровей, блеск золотой оправы изящных очков… как он ночами склоняется над ретортами, формулами, бесконечными флаконами с эссенциями и маслами и думает о ней… представляет ее…       Джоанна возбужденно облизнула пересохшие губы… Тело ее странно звенело, словно в предвкушении. Грезы о Рейджи наполнили низ живота жаром и тяжестью. Грудь сладко заныла, через тонкий батист ночной сорочки проступили затвердевшие соски. Пьянящий томный аромат заполнил ее ноздри, от этого дурманящего запаха по коже побежали мурашки, внутри все жарко сжалось. Джоанна тяжело и учащенно дышала, подчиняясь ускорившемуся сердцу. Кожа ее горела и требовала прикосновений. Джоанна прикрыла глаза и представила, как Рейджи выступает из теней и его прохладные пальцы скользят по ее плечам, горлу, ключицам… Она ласкала себя, воображая, что это его руки поглаживают налитые тяжестью полушария грудей, игриво дразнят через ткань горошинки сосков… Нетерпеливый стон сорвался с ее губ… О, Рейджи…              — Вы забыли капнуть духами там внизу… — прошелестел над ее ухом низкий соблазнительный голос и Джоанна испуганно вскинулась распахнув глаза.              Рейджи, словно сотканный из неверных ночных теней, бесшумно появился за ее спиной и его твердые пальцы наяву легли на ее обнаженные плечи. Девушка испуганно вскочила, потеряв дар речи от шока, испуга и жгучего стыда. Мужчина же, не выказывая ни тени смущения, явственно наслаждался, пожирая глазами возбужденную полуодетую девушку. Его жадный откровенный взгляд казалось проникал под тонкую ткань ночной сорочки, лаская пылающую кожу.       Онемевшая Джоанна задыхалась от чувственной тяжести этого взгляда, прижималась к туалетному столику, не в силах пошевелиться. Рейджи — как обычно весь в черном, одним текучим движением обогнул стул и оказался от нее на расстоянии вздоха.              — Вы звали меня, Джоанна… — он нежно, почти невесомо провел пальцами по ее щеке, коснулся полураскрытых влажных губ, — Я не мог не придти. Я столько ночей желал вас… С каждой женщиной я представлял вас… Грезил как в лихорадке…              Его слова так явственно отражали ее собственные тайные мысли, что Джоанна задрожала. Весь ее мир словно сузился до его темного силуэта. Его близость, его запах, его дыхание, ощущение его силы, гудящее и подавляющее. Как загипнотизированное животное, трепеща в ожидании, она смотрела, как он склоняется к ней…       Рейджи с затаенной радостью охотника любовался, как действует на Джоанну его подарок. Ему мучительно хотелось накинуться на девушку, сорвать с нее сорочку и грубо овладеть ею, причиняя боль и сжимая нежное тело до черных синяков. Свирепая жажда хищника закипала внутри него подобно смоле. Но восхитительная хрупкость момента соблазнения поистине была бесценна. Он хотел, чтобы Джоанна сдалась ему сама.       С пронзительной нежностью он накрыл ее губы поцелуем, раздвинул податливые створки, проникая языком внутрь. Настойчиво, но не грубо, приглашая и требуя одновременно. С мучительным стоном она сдалась и ответила, языки и губы их сплелись в страстном жадном танце, нежность уступила место ненасытному голоду. Джоанна вскинула руки, обнимая мужчину за шею, погружая дрожащие пальцы в густой шелк темных волос. Все ее грезы, все ее тайные ночные фантазии воплотились в этом моменте. Рейджи исступленно прижимал ее к себе, руки его скользнув с талии властно сжались на полушариях ее ягодиц, он вжимал, вдавливал ее в себя, словно стремясь слить их тела в единое целое.       От поцелуя покалывало губы и волны сверкающих искр разбегались по всему телу, собираясь в пульсирующий горячий узел внутри живота. Грубая ткань сюртука царапала ее ставшую сверхчувствительной кожу даже через тонкий батист и открывала Джоанне новые грани чувственных удовольствий. Девушка неосознанно терлась об одежду любовника и стонала в нетерпении. Ей было мало, мало поцелуев и объятий… она жаждала его рук на своей обнаженной коже, его поцелуев, обжигающих как раскаленный металл…       Рейджи вдруг отстранился и опустился на стул перед туалетным столиком. Дернул Джоанну вниз, сажая на колени спиной к себе и лицом к зеркалу.              — Посмотрите… Посмотрите, Джоанна как вы прекрасны, — прошептал он, покрывая жадными поцелуями ее спину и плечи, опуская вниз до талии ее сорочку и обнажая грудь.              Джоанна завороженно смотрела на себя в зеркало не узнавая. Кто эта порочная одалиска с влажными приоткрытыми губами, томным взглядом и сияющей кожей? Неужели это ее лицо, искаженное негой и страстью? Неужели это она непристойно изгибается, подставляя тело ласкам незнакомца?              — Нет… нет… — Джоанна сражалась с собой, пытаясь сохранить остатки здравого смысла, но откровенные бесстыдные ласки вампира рождали в ее теле такое порочно — острое желание, что разум оставлял ее, — Мы не можем… Это недопустимо… Я люблю Шарля… Умоляю…              — Шарль не любит вас, Джоанна. Так же, как не люблю вас я. Вампирам незнакома любовь. — руки Рейджи бледными пауками обхватили груди девушки, пальцы сжались на напряженно торчащих сосках. Джоанна застонала от болезненного удовольствия запрокинув голову. — Но мы знаем жажду обладания… Голод, который терзает нас день и ночь. — Вампир поднял ее безвольные ладони и заставил девушку касаться себя, ласкать собственные груди и соски, сжимая их, оттягивая и пропуская между пальцев. Как невидимый во тьме кукловод, управляющий послушной марионеткой.              — Да, Шарль вожделеет вас, вашего тела, вашей сладкой как нектар крови. Вашего подчинения. — продолжал Рейджи, покрывая поцелуями и легкими укусами ее шею и плечи, руки его отправились в путешествие по ее телу, вниз от груди по животу, к лобку и пылающему, наполненному девственной влагой источнику ее женственности.              — Так же, как и я. — он раздвинул ее ноги, задирая подол ночнушки, превращая ее в смятую пену, обрамляющую чувственно раскрытые девичьи прелести. Заставил девушку поднять колени так, чтобы в зеркале было видно все, что он делает. Все ее раскрытое подобно цветку тело.              — Мы демоны ночи, Джоанна… Мы жаждем чистоты и невинности, чтобы осквернить и пожрать ее… — он словно обручем обхватил левой рукой талию своей жертвы, а правая бесстыдно скользнула меж ее ног, лаская набухшие розовые складочки. Джоанна застонала и забилась у него на коленях.              — Шарль эгоистично хотел владеть вами только для себя… Вампиры ужасные собственники… — Рейджи умело принялся поглаживать нежные лепестки, то сжимая их, то отпуская, пропуская между пальцев, играясь с этим сочным розовым бутоном с безжалостной неторопливостью опытного соблазнителя. Джоанна выгибалась дугой, терзая свои груди, сдавливая соски и двигаясь навстречу мужским рукам. Ее возбужденное лоно изнывало от жгучей потребности, наполненное горячим нектаром.              — И поэтому он заслужил горький урок… Который я ему преподам. — и вампир, внезапно утратив нежность, раздвинул мокрые створки, вонзился в горячую тесноту девственного лона и грубо принялся трахать ее двумя пальцами. Джоанна вскрикнула от острого удовольствия, с охотой принимая долгожданное вторжение. Она инстинктивно поймала его ритм и постанывая принялась насаживаться на его пальцы, нетерпеливо двигая напряженными бедрами и стараясь заставить его проникать глубже. Комната наполнилась непристойными влажными звуками, ее стонами и тяжелым дыханием.              — Мммм… Шу отлично тебя обучил. Тебе явно не впервой такие ласки…— Рейджи любовался отражающейся в зеркале сценой — обезумевшая от страсти девушка, бьющаяся в экстазе на его коленях, трущаяся об его руку, бесстыдно насаживающаяся на его пальцы. Она исступленно торопилась насытиться, неумело и рвано двигаясь в поисках облегчения от ревущего в ее венах желания, — Как ты намокла, милая… Любишь чувствовать мужчину внутри? Хочешь сильнее?              Джоанна гортанно застонала, возбужденная нарочитой пошлостью его слов. А когда он добавил третий палец, и ускорил темп толчков, спустя пару минут грубых яростных ласк, задрожала всем телом, и, натянувшись как струна, кончила, судорожно сжимая его пальцы упругими мышцами и затопив их горячим соком. Рейжди зарычал от жадности и всадил клыки в нежную шейку. Ароматная горячая кровь, словно божественный нектар наполнила его рот. Он жадно глотал эту восхитительную амброзию, возносясь к вершинам экстаза, недоступного человеческим существам.       В этой высшей точке схождения наслаждения и боли, он всем существом чувствовал совершенство своего творения. Совершенство во всем — в рефлекторной дрожи ее широко разведенных бедер, в чувственной тяжести грудей, в твердости и нежности сосков, в идеальном изгибе спины и коже, покрытой первой любовной испариной.       Она — его Лилит, его Афродита — богиня страсти, рожденная из симфонии ароматов, в которой колдовские тропические цветы сплелись с животной магией ее собственных запахов — пота, крови, сладкого запаха ее лона. Он продолжал до боли впиваться в ее плоть безжалостными пальцами, захлебывался ее кровью, пьянящей как игристое летнее вино. В этот краткий миг полного катарсиса он забылся в счастливом упоении абсолютной гармонии.