Уродец

Подгоняемый ветрами, корабль быстро мчался вперед, разрезая непокорные морские волны. Низко над водой, противно крича, летали чайки, стараясь поймать себе рыбу на ужин. В чистом небе ярко светило полуденное солнце, заставляя изнывать от жары большую часть пассажиров на верхней палубе. Многие уже не в первый раз путешествовали морским путем, прекрасно представляя все превратности здешней погоды. Только одно единственное существо на этом судне оказалось совсем не подготовленным к такому утомительному пути, отчего всю дорогу не покидало своей каюты, обнявшись с помойным ведром. Это было странное, если не сказать мерзкое, на вид создание: чуть выше гоблина, с непропорционально большой головой и длинными руками. Его сиреневая кожа была неровной и бугристой. На лице, изъеденном морщинами, сильно выделялся большой горбатый нос. Бесцветные глаза, по-рыбьи мутные, почти скрывались за оплывшими веками. Маленький рот с рядом мелких острых зубов скалился в жуткой гримасе. Жиденькие светлые волосы, давно не мытые, свисали паклями, а из-за них торчали по-эльфийски длинные уши, все изодранные в лохмотья, будто после нападения зверя. Из-за такой своеобразной внешности асмийцы редко покидали свой дом. На чужих землях им не были рады, скорее даже наоборот: их ненавидели и боялись. У многих народов даже ходило одно поверье: если посмотреть уродцу (так прозвали асмийцев) в глаза, то в тот же день непременно случится что-то плохое. Родные земли этих существ находились очень далеко от центрального континента — в самой восточной части Эльтерии. Из-за своей удалённости они вели торговые отношения только с ближайшими народами, но даже те не стремились подружиться с асмийцами. И это несмотря на то, что их дом — Асмиум — был очень богат месторождениями магических камней. Но, как оказалось, даже деньги не смогли победить отвращение перед такой пугающей внешностью. Когда Линдал сообщил родным, что намерен плыть на центральный континент, чтобы продолжить там обучение, они чуть ли не поседели от ужаса. Уже долгое время никто не решался покинуть Асмиум, да и не было в этом особого прока — всего и так хватало. Родители юноши происходили из благородного рода и приходились родственниками королевской семье. С детства он мог получить все, чего бы ни захотел. Любой другой был бы рад подобному раскладу, но Линдала такое положение тяготило. За год до совершеннолетия, в свои девятнадцать, он явственно осознал, что ничего не добьется на этой земле. Сколько бы его не убеждали, что счастье зависит не от места, юноша уперто стоял на своем. После долгих споров родители все же сдались и позволили отправиться ему на Тартарос и даже подготовили письмо с королевской печатью, чтобы его приняли в одной из лучших центральных академий. Кто бы только предупредил Линдала, что путешествие на корабле окажется не столь приятным, как он думал. Асмийцы почти не выходили в море, поэтому о морской болезни и не слышали толком ничего. К окончанию четвертой недели путешествия юноша чувствовал себя еле живым. — Чтобы я еще раз сел на эту корытину смерти? Да никогда, клянусь Лирииной! — пожаловался он после очередного резкого качка — к такому его жизнь не готовила. Каким образом он будет возвращаться домой, юноша даже думать не хотел. Сейчас его больше беспокоила безвозвратная утеря своего завтрака. Пока он скорбел о смерти и будущего обеда, из-за двери послышались крики: «Прибываем в порт! Скоро прибываем в порт!» Линдал облегченно вздохнул, радуясь скорому окончанию тошнотворного кошмара. Не отпуская посудину, которая стала для него уже родной, он кое-как собрал все свои немногочисленные пожитки в заплечную сумку. Уезжая из дома, юноша взял с собой только самое необходимое на первое время, решив, что остальное можно докупить прямо в столице — денег должно было хватить. Купцы, приезжающие в Асмиум, рассказали о примерных расценках Тартароса и даже обменяли местные монеты на те, что используются в центре. Вскоре качка остановилась — судно, наконец, добралось до конечной точки своего путешествия. Тут же на корабле поднялся оживленный гвалт: крики, возгласы — все языки смешались в один неразборчивый поток. За дверью слышался, казалось бы, непрекращающийся топот — все стремились поскорее выбраться наружу. Линдал решил не торопиться и отлежаться, пока есть возможность. Когда вокруг повисла тишина, юноша попрощался с любимым другом, задвинув его под койку, и осторожно принял вертикальное положение. Убедившись, что тошнота прошла, он накинул на себя холщовый плащ, скрыв лицо под капюшоном, закинул поклажу за спину и вышел из каюты. Как и ожидалось, в проходе уже никого не было. Пройдя по коридору, юноша поднялся по лестнице и вышел на свежий воздух, но последнего здесь как раз и не было. Казалось, что корабль со всех сторон окутан смрадом. Внизу тоже воняло, но больше присутствовала какая-то затхлость, на поверхности же отдавало чем-то кислым. Стараясь не дышать, Линдал быстро прошел вдоль палубы и спустился на пирс, где его встретило неожиданно огромное столпотворение. Замерев от шока, юноша хаотично огляделся вокруг: такого количества разнообразных рас он даже представить себе не мог! Пытаясь сопоставить живой оригинал и картинки с описаниями из учебника по расоведению, Линдал очень быстро разочаровался в своих познаниях — он не знал и половины из тех, кто его окружал. Орков, гоблинов, эльфов и нагов взгляд выцепил легко, а вот, например, фиолетовое нечто с шестью руками и таким же количеством глаз на страницах учебника точно не встречалось, и поэтому вызвало сразу неподдельный интерес. Не забыв покрепче натянуть капюшон на лицо, юноша ловко лавировал в разномастном потоке существ, продолжая с любопытством все осматривать. Ему бы хотелось остаться здесь подольше, чтобы понаблюдать за диковинными созданиями, но он не забывал, что до темноты нужно успеть найти место для ночлега, что было не так просто. О городе Линдал ничего не знал, кроме его названия — Тасфен. Здесь он планировал отдохнуть несколько дней, пообвыкнуться, а потом отправиться прямиком в столицу Аспен, где и находилась нужная ему академия. Отойдя подальше от причала, юноша вышел на довольно широкую улицу. Его удивили здешние здания: они были очень высокие, некоторые насчитывали аж пять этажей! Вспоминая свой родной город, Линдал не мог скрыть восторга. Он привык, что в Асване дома строились по другому принципу: низкие в один-два этажа и широкие по пять-шесть комнат. Расположение тоже было другим: жилые районы находились в одном месте, а рынок — в другом. Здесь же прямо на улице ютились разнообразные лавки и магазины. Любопытный юноша заглядывал в каждый закуток, и чего тут только не было: начиная от съестных припасов и одежды, заканчивая всевозможными магическими ингредиентами. И это только маленький городок! Линдал судорожно сглотнул от волнения, что его будет ожидать в столице — сложно представить. Пока асмиец с интересом разглядывал содержимое очередного прилавка, в него кто-то внезапно врезался, сбивая с ног. Падая, он выставил перед собой руки; ладони болезненно проехались по камню, отчего юноша непроизвольно зашипел. К нему тут же подбежал виновник произошедшего — светловолосый с добродушным лицом мужчина маленького роста, скорее всего хоббит, если доверять учебнику. — Вы в порядке? — он протянул руку, но, боясь быть узнанным, Линдал отвернулся от него и встал самостоятельно. — Вроде бы, — осмотревшись, ответил юноша на общеразговорном, внутренне ликуя, что заранее выучил язык. — Только сумка порвалась. Последняя с порванной лямкой лежала рядом, часть ее содержимого высыпалась на брусчатку. Линдал стал быстро все убирать обратно, хоббит тут же бросился на помощь. Быстро управившись, юноша поблагодарил незнакомца и пошел прочь. С лавками пора было заканчивать, он и так потратил очень много времени на праздное любопытство, а по делу ничего не сделал. Расспросив нескольких прохожих, асмиец направился к ближайшему трактиру, на который они указали. Нужное здание не выделялось ничем примечательным: три этажа, вокруг пара скамеек и пустые бочки, над входом висела табличка с изображением пузатой кружки. Зайдя внутрь, юноша спросил хозяина о ночлеге, тот сдавал на ночь комнату за двадцать серебряных. Не сильно волнуясь о деньгах, Линдал сразу же согласился и полез в сумку за кошельком, но, порывшись, не нашел его. Подойдя к ближайшему свободному столу, он стал поочередно вытаскивать все вещи из сумки, а затем обратно складывать. Когда эти действия повторились уже в третий раз, стало ясно: его наглым образом обокрали. Обессилено сев на стул, юноша в панике пытался что-нибудь придумать, но на ум ничего не шло. Он только раз за разом вспоминал хоббита, как тот заискивающе улыбался, как ринулся помогать с вещами — нашел приезжего дурачка и облапошил в два счета. Говорили же ему родители быть осторожнее с деньгами, а он взял и не послушал. Линдала душила злость на самого себя. Схватив сумку, он вышел из трактира — здесь ему уж точно искать больше нечего. Проходя одну улицу за другой, юноша уже не видел той первоначальной красоты, что в начале так манила своей необычайностью. Солнце начинало заходить за горизонт, примелькавшиеся здания, похожие друг на друга, начинали сереть, лавки спешно закрывались, оставляя после себя пустоту, постепенно веселый гомон сходил на нет, превращаясь в тихие перешептывания. Линдал с надеждой подходил к прохожим и расспрашивал о ночлеге. Пусть у него и не было денег, он был готов к любой работе, лишь бы его пустили на постой. Но маленькое существо, полностью укатанное в плащ, с тихим хриплым голосом не вызывало ни у кого доверия — все только недовольно морщились и проходили мимо, убегая по своим делам. Когда темнота полностью накрыла город, юноша обессиленно уселся прямо на землю в очередном переулке. Не так он себе представлял это путешествие, не так. Злость на себя уже давно прошла, оставляя после лишь привкус горечи и разочарования. Изнутри разъедала обида — из-за его одеяния каждый подозревал в нем наглого вора и обманщика, хотя единственной жертвой здесь был он сам. Впервые в голову Линдала закралась мысль о том, что, возможно, не стоило сюда ехать вообще — он мог быть вполне счастлив и в Асмиуме. От этих «возможно», «если», «мог бы» стало очень грустно. И он уже готов был впервые за этот последний жутко тяжелый месяц разрыдаться, как рядом неожиданно что-то хлопнуло, сбивая весь слезный настрой. Юноша шуганулся в сторону, озираясь по сторонам, и только сейчас понял, что все это время сидел возле какой-то двери. На ее пороге возникла старая человеческая женщина с кадкой, и не успел Линдал опомниться, как все ее содержимое оказалось на нем. Мокрый и вонючий, он растерянно стоял, безмолвно глотая ртом воздух, подобно рыбе. Но как только дверь начала закрываться, тут же опомнился. — Постойте! — отчаянно закричал он из последних сил. — Тут есть хто? Прости, дорохой, я почти слепа, — прошамкала старуха беззубым ртом. — Вы на меня помои вылили, а мне даже идти некуда, чтобы смыть это все… — Прости, дорохой, прости. Заходи давай, отмоешься, — она вновь распахнула дверь. Не веря своему счастью, Линдал радостно улыбнулся и шагнул внутрь. Впервые за день удача была на его стороне.