Я не хотел этого!

      Ливень за окном. В такие дни мой потерянный глаз болит как никогда. Ненавижу дождь, ведь он напоминает мне о случившемся десять лет назад. Сколько бы дядя не говорил мне забыть или не винить себя — это не помогало. Чувство вины буквально съедает меня изнутри, не давая мне и на секунду забыть о том дне.       Иногда мне правда кажется, что лучше бы я не существовал. Что моя вина — моë существование. Но закончить все самому не хватало решительности. И еще не хотелось оставлять дядю одного, того, кто все это время заставлял жить меня дальше.       Оскар ради меня пожертвовал всем, и я не хочу оставаться в долгу. Вчера я получил свою зарплату за строительство моста. Да, работа тяжелая и даже иногда не очень безопасная, но хорошо оплачиваемая. На эти деньги можно не только спокойно жить, но и позволить себе что-то сверх необходимого.       Недавно дядя говорил, что его ботинки совсем исхудали и быстро мокнут под проливным осенним дождем, поэтому я решил купить ему новые с зарплаты. Все же Оскар тоже трудится не покладая рук — сторожит склады города. Не всегда же ему только обо мне заботится?       Мы, конечно, живем бедно, на чердаке, по которому так и гуляет ветер, но дядя ни разу не унывал. Конечно, его жизнь из-за меня кардинально изменилась и не в лучшую сторону. Если бы не тот случай, он бы жил в отдельном доме и, скорее всего, завел бы свою семью. А вместо этого он живет со мной, здесь, на окраине города, что вот-вот перейдет в трущобы. Но если так продолжится, я снова полюблю жизнь, поверив в отсутствие проклятья.       Вдруг, кто-то постучался в люк. Сегодня должна была закончится смена Оскара, но дядя никогда не стучится. Наверное, хозяйка дома, снова хочет попросить помочь с тяжелой работой. Это было одно из условий проживания тут за гроши. Обычно таким занимался дядя, но сейчас его нет. Да и, может, работа поможет отвлечься от назойливой боли.       Но, открыв люк, вместо пухлой вечно улыбающейся хозяйки я увидел унылое лицо местного констебля. Он промок до нитки и, казалось, вовсе хотел скорее уйти к себе домой, но все же что-то его привело ко мне. Такие приходы не значили ничего хорошего, все же такие гости просто так к нам не заходили. Кажется, мой немой вопрос был замечен и новость была оглашена: «Ваш дядя был убит при ограблении склада».       Всё ухнуло куда-то вниз. Я не мог поверить в услышанное. Дядя Оскар, тот, что пару дней назад был тут, тот, кто перед уходом всегда трепал меня по волосам как мальчишку, тот, кто дал мне надежду — умер. Был убит, на работе, которую предложил ему я.       Не знаю, как я шел за констеблем, пытаясь его не потерять в ливне. Я не взял с собой ничего, чтобы защитило меня от ненастья, но и холодные струи воды не могли меня хоть как-то привести в себя. Когда я увидел тело дяди я просто стоял над ним, не в силах выдавить из себя и каплю слез. В душе была лишь пустота, а в голове только одна фраза: «Это ты во всем виноват».       Я плохо помню похороны. Организовал их работодатель, говоря, что благодаря этому человеку тот почти ничего не потерял. Так же я получил зарплату дяди и компенсацию. Вот только деньги мне теперь вовсе не были нужны.       Я пропал для всех новых знакомых. Чувство вины обострилось как никогда. Я должен был понести наказание, хоть какое-то. Вот только для правительства я был чист. А люди, что были рядом, пытались только утешить меня. Решение пришло неожиданно, отправляя меня на черный рынок города. Там я потратил все свои последние деньги на пистолет с пулями.       Если никто не хочет меня наказать за все, что случилось, я сделаю то, что заставит меня арестовать. Я не мог убить человека, как минимум из-за того что боюсь вида крови, после того как убил своих родителей. Но можно оружие использовать и по другому?       Первый день я долго ходил бесцельно по улице. Смотря на семьи, веселых детей, счастливых женщин я не решался нарушать их спокойствие. Да и попытайся я сделать что-либо в людном месте меня скорее в психушку посадят, чем я добьюсь желаемого. Так я шел и шел, пока не стемнело. Я сам не заметил, как оказался в трущобах.       Тут было тихо и пустынно, самое то, чтобы попытаться кого-либо ограбить. Вот из переулка вышел человек. А почему бы и нет? Можно попробовать.       Быстро догнав его я наставил на него пистолет, угрожая его убить, если он мне не отдаст свои пожитки. Вот только старик рассмеялся мне в лицо: «Так что же сразу не пристрелишь? Я стар и жить мне и так осталось-то немного. Отдам тебе то, что у меня осталось — все равно умру, вот только смертью пострашнее. Так что стреляй, избавь меня от участи ужасной». От смеха старика мне стало не по себе. Руки дрогнули, а потом я опустил и оружие. Не смог я лишить его жизни, даже если меня старик и просит.       В этот раз не повезло, найду другого. С этими мыслями я спрятал пистолет и побрел подальше от странного старикашки. Бродил я так всю ночь, пока не столкнулся с красивой женщиной. Ее убранство выглядело богато и я снова попытал счастье. Но в ответ я услышал: «Стреляй, все равно мне не пережить позора измены, а муж не пустит обратно на порог. Мне лишь останется продать свое тело, избавь меня от сего позора». Она пошла прям на меня, как будто боясь, что я промахнусь. Я отпрянул от нее и побежал так, как будто пистолет не у меня, а у нее.       Меня всего трясло, мне казалось, что мир вокруг сошел с ума. Не может же каждый встречный смерти себе желать. С такой мыслью я столкнулся с мужчиной и тот упал. Я сначала растерялся, но решил, что это мой шанс и снова достал свой пистолет. Но вот что услышал я в ответ: «Было бы что отдать, отдал бы. Не веришь? Стреляй, я все равно потерял все, что мог: работу, деньги и семью». Я упал на колени, крича в воздух. Почему так все происходит? Я просто хотел получить наказание, хоть какое-то, хоть за что-то. Неужели это мое проклятие? Приносить беды, но при этом жить, как ни в чем ни бывало.       Я рассмеялся идя куда-то за город. Меня качало из стороны в сторону, одна попытка, последняя. И я смогу… Вот пара идет по туманной дороге, крепко держаться за руки. Да они-то точно захотят жить. Да! И тогда у меня все получится. И снова попытка ограбления. Но вместо криков и моления пощадить лишь просьба: «Убей нас вместе. Нам в этой жизни вместе быть не позволит никто. Так пусть вместе мы будем в другой.»       И правда проклятье, проклятье, что освобождение не даст мне никогда. Я знаю вину, но меня не осудят. Да осужу себя я сам. Дрожащей рукой, как когда-то давно нож, навожу на себя пистолет. Я избавлю себя от всего, а других — от себя. Никто больше не будет страдать от проклятья моих красных глаз.       Вот приходит рассвет, а я ухожу. Ухожу во тьму, отправляясь в ад, где меня наконец накажут за смерти родных. И курок был нажат, распугивая ворон, что улетели в алые небеса, унося мою душу на своих чёрный хвостах.