Добро пожаловать в семью

                    — Мы живём в этом доме несколькими семьями, — оживлённо пояснял дядя Колдер, пока они подходили к арочному входу в дом. — Не волнуйся, я уверен, всё будет хорошо!       — Ага, — выдавила Дженнифер предательски напряжённым голосом. Дом показался ей тёплым и уютным, но чем ближе они подходили к деревянной двери, тем больше ей казалось, что сердце ей заменил часто бьющий барабанщик. Над дверью висел герб с изображением белого волка на чёрном фоне. Под его передними лапами извивалась лента с девизом: «На все века у нас девиз один — только свет, добро, мужество и честь».       — Это наш Фамильный герб, — с гордостью пояснил дядя Колдер, заметив её взгляд. — В роду Лайтов всегда были только талантливые и Светлые волшебники. «Светлые — это хорошо, — рассудила Дженнифер, отведя взгляд от пронзительно синих глаз волка. — Светлые не превратят в лягушку или ещё во что, если я им не понравлюсь…» Прежде чем дядя открыл дверь, жестом приглашая её войти первой, она успела заметить, что глазок двери — не просто «глазок», а стеклянный чёрный глаз, смыкающий и открывающий веки, внимательно рассматривающий всех, кто входит в дом. Дженнифер глубоко вздохнула, словно перед погружением в ледяную прорубь, и ступила за порог.        Не успела она понять что к чему и сказать «здравствуйте», как её просто сбила с ног мускулистая, хрюкающая бочка. Следующее, что явственно ощутила Дженнифер — это тёплый, мокрый, и шершавый язык, покрывающий её лицо липкими слюнями.       — Марси! Марси, фу!       — Марси! Женские возгласы и, кажется, кто-то тщетно пытается оттащить от неё виляющего задом белого с коричневой спиной английского бульдога.       — Марси! Да что же это такое?! Не успел человек зайти за порог! Колдер, ты же должен был её дрессировать! Оттащи её! Сама Дженнифер не удержалась от смеха — очень любвеобильная бульдожка щекотно тыкалась ей в рёбра и подмышки. Вот он настоящий тёплый приём гостей! Дженнифер только успела мельком разглядеть её сплющенную морду с отчаянно косящими глазами, как слюнявый язык прошёлся от подбородка до лба.       — Марси, фу! — дядя Колдер, сдерживая смех, честно попытался её спасти, но его самого постигла та же участь. — Марси-и! Отстань, бочка! Ой, ты моя хорошая!       — Колдер, сейчас вся одежда будет в шерсти и соплях! Девочки, помогите! Ещё несколько усилий — наконец, хрюкающую, пыхтящую Марси удалось оттащить прочь, а раскрасневшиеся дядя Колдер и Дженнифер поднялись на ноги. Видок у обоих был ещё тот. Дженнифер посмотрела на свои обслюнявленные руки, почувствовала засыхающую, стягивающую кожу влагу на лице, и глянула на свою одежду. Вся футболка и шорты были в коротких, колких, как иголки, бело-коричневых волосках. Чёлка стояла колом, будто её залачил лаком сумасшедший стилист.       — Говорила же, надо запереть Марси, — произнёс женский голос. Дженнифер подняла голову и обомлела. Её окружала толпа! И столько блондинов на один квадратный метр она ещё в жизни своей не видела. Её саму внимательно разглядывала высокая женщина со сжатыми губами и прямо-таки ультрамариновым глазом… Точнее, глаз-то у неё два, как и положено, просто правый закрывает волнообразная косая чёлка. Дженнифер всегда удивляли такие причёски — как можно не раздражаться, когда один глаз постоянно не видит из-за волос? Наверно, конечно, это дело привычки… Но так можно и окосеть.       Рядом с женщиной, скрестив руки на груди, стоял подросток. Его взгляд Дженнифер сразу не понравился. Так на неё смотрели приютские подростки, когда она была маленькой и совсем слабой. Сейчас эти же подростки выросли, подуспокоились и потеряли к ней всякий интерес. У них появилась куча куда более важных проблем, начиная от личных взрывоопасных отношений, заканчивая болезненным для многих из них, вопросом: «как они будут жить, когда приют выдворит их на все четыре стороны». Им банально не до неё. Но этот откровенно высокомерный взгляд Дженнифер запомнила и ни с чем его не спутает.       Все мысли вылетели из головы, когда к ней подлетела и очень крепко стиснула в объятиях пухленькая, но с ярко очерченной грудью, талией и бёдрами, женщина в простом, жёлтом платье. Про таких, как она, охранник приюта любил говорить: «аппетитная, однако, женщина», игриво поигрывая бровями.       — Ох! — воскликнула женщина. — Да вы посмотрите на неё! Она же вылитая Энджи!       — Ты думаешь?.. — спросил кто-то с явным сомнением.       — Конечно! Поглядите! Её лоб, носик, ушки, губы — это всё от Энджи! Ух, моя хоро-ша-я! Сама Дженнифер не могла выдавить ни слова, даже писк о помощи, её так сжали, что всё, что она могла, это пучить глаза, как антистрессовая игрушка, и стараться просто дышать. Дышать и не помереть самой нелепой смертью всех времён и народов. Хорошо, что обнимающая женщина мягкая… Как подушечка.       — Ох! — наконец, выпустила её из объятий умиленная чародейка. — Марси всю тебя обмусолила! Ну, ничего, это дело поправимое! Нам не привыкать. Она достала из переднего кармана короткую волшебную палочку и, что-то пробормотав, направила её на Дженнифер. Девочка инстинктивно сжалась, но почувствовав, как с её лица и рук исчезает пощипывающая слюна, поняла, что её просто чистят. И правда, опустив глаза, она увидела, что шерсть и слюни исчезли без следа. Удобно, однако! Марси обеспокоенно закряхтела, явно желая вернуть всё как было. Собаку за ошейник удерживали две девочки-двойняшки, старше Дженнифер на один или два года. Обе загорелые, видно, что озорные, и одетые в странно сочетающиеся вещи.       — Ай-яй! Мы её не удержим! — громко оповестила одна.       — Мы сейчас упадём! — добавила вторая.       — Марси, СИДЕТЬ! — строго рявкнул дядя Колдер и Марси, громко вздохнув, уселась на ноги девочкам.       — Ауч! Марси, смотри, куда сажаешь свою филейную часть! Глядя как девочки пытаются высвободить ноги из-под довольного бочонка, по имени Марси, Дженнифер не сдержала широкой улыбки.       — Привыкай, Дженни, — услышала она ужасно скрипучий, словно давно несмазанная дверь, голос. — Каждый раз, как ты будешь возвращаться из магазина или ещё откуда, тебя будет мусолить это недоразумение на четырёх лапах. Будто тебя не было лет сто! Это сказала древняя как мир бабуля. Хотя, чего уж скрывать, это самая настоящая колдунья! Когда Дженнифер слушала сказки про старых ведьм, коварно заколдовывающих или травящих принцесс — именно так она себе их и представляла. Низкая, сгорбленная, полная бабушка в серо-зелёном платье, с таким пышным начёсом седых волос, что казалось, в её причёске спрятали подсдувшийся мяч. На морщинистом, с яркими румянами, лице выделялись бесцветные глаза и мясистый нос с большой круглой бородавкой.       — Эмм… Здравствуйте, — вежливо поздоровалась со всеми Дженнифер, ощущая себя редким товаром на витрине. Это даже не «смотрины», это какое-то «СМОТРИНИЩЕ»! Не хватает только гида с указкой, как в музее, который будет расхаживать и с монотонной важностью рассказывать:       — А этот экземпляр (ткнув указкой в Дженнифер) отличается крайним упрямством. К тому же он постепенно подходит к подростковому возрасту, поэтому очень скоро у него начнут высыпать прыщи, будет скакать настроение, частые истерики и депрессии. Короче, тот, кто удочерил этот экземпляр — просто отчаянный человек. Так же, если вы посмотрите внимательно на её локти и коленки, вы поймёте, что экземпляр часто падает, что может грозить вашему хрупкому имуществу. И да, прежде чем удочерять или усыновлять ребёнка из детского дома, настоятельно рекомендуется на него хотя бы один раз посмотреть. Желательно не только на фотографии, но и в живую. Ещё желательно с ним поговорить. И от всех этих внимательных глаз родни хотелось провалиться сквозь землю.       — Я… Вас так много… Все дружно засмеялись, переглядываясь.       — Это точно! — приобнял высокую женщину мужчина с русыми коротко стриженными волосами и щетиной. Хоть одно тёмное пятно разбавляющее блондинов. Кроме двойняшек, все женщины были в платьях, это заставило Дженнифер нервничать сильнее. «Надо было надеть платье! — сокрушалась она, мысленно вцепляясь себе в волосы. — Такая чинная семья и тут я, ни к селу, ни к городу!»       — Она уже тут? Почему никто меня не позвал?! — послышался со стороны лестницы высокий, немного капризный голос.       — Тебя звали, — закатила глаза одна из девочек-двойняшек.       — Ты слишком долго красилась, — с усмешкой добавила другая.       — Безобразие! Не дом, а дурдом! Такое событие, и меня не могут лишний раз позвать! — ворчала спускающаяся девушка. «Ещё одна родственница!» — с ужасом подумала Дженнифер, как в голове наступила блаженная тишина, когда она увидела, кто к ней спускается… Совершенство! Совершенство, сотканное из света и… Всего прекрасного, что есть в этом мире. К ней шла девушка, ради которой все рыцари мира были бы готовы порвать в клочья сотню драконов, и друг друга на турнирах. Это не человек! Это совершенство! Значительно позже Дженнифер узнала, что у «совершенства» — её новой троюродной сестры, имеются определённые черты характера, из-за которых внешний облик запросто оттесняется на второй план. Но сейчас она этого не знала, и поэтому ей казалось, что к ней направляется сам ангел небесный. Не иначе как покарать за все совершённые грехи — мелькнула ироничная мысль. Приближающаяся девушка обладала идеально стройной фигурой, прямыми волосами до… Кхм… ниже спины. Нежное личико с идеально ровной персиковой кожей, прямой аккуратный носик, чувственные губы, пушистые тёмные ресницы обрамляющие глубокие с поволокой глаза… «Это идеал! — отрешённо подумала Дженнифер, приоткрыв рот и выпав в полный осадок. Такого эффекта не производили даже прекрасные лебеди на гадкого утёнка. — Пусть заклюют меня эти прекрасные птицы…»       — Ай, ты чёрт! — новоявленный ангел об что-то споткнулся и едва не упал. А Дженнифер показалось, что она слышит как со стеклянным звоном разбивается об грешную землю её идеал. — Черти всего мира! Дементрово дыхание! Японский бог! Что это такое?! — разъярённая девушка двумя пальцами подняла маленького плюшевого единорога, будто он был противным тараканом, и гневно блеснула глазами в сторону двойняшек. — Кто не убрал за собой игрушку?! Убью!       — Это не мы! — с довольно издевательскими улыбочками покачали головой двойняшки. — Единороги — не наш фетиш!       — Это моё… — признался смущённый голос. Дженнифер только сейчас заметила скромную девочку её возраста, прячущуюся за спинами остальных родственников.       — Корнелия! — раздула ноздри ангел. — Сколько раз говорила — убирай за собой игрушки! А если бы я упала?! Если бы я сломала шею?! Если бы я упала на что-нибудь и это что-нибудь воткнулось мне в глаза?!       — А в идеале ей бы упасть на скотч, чтобы он заклеил ей рот, — пробормотала одна двойняшка другой и обе хихикнули.       — Не знаю, как он тут очутился… — оправдывалась покрасневшая Корнелия, забрав своего единорога.       — Думается мне, Корнелия, тебя подставили, — проскрежетала бабуля, скосив глаза в сторону двойняшек. Те ещё шире улыбнулись и активнее затрясли головами в отрицательном жесте. Юноша, рядом с высокой женщиной, фыркнул, закатив глаза.       — Ты такая худенькая… Вас хорошо кормили в приюте? — не голос, а какой-то мышиный писк, подала женщина с несчастным видом, тенью стоявшая за двойняшками. Дженнифер почувствовала, что голова у неё идёт кругом. Слишком много впечатлений и людей. Слишком много!       — Ладно, хватит смущать ребёнка, — снисходительно проскрипела старушка. — И в дверях знакомиться не дело. Колдер, покажи ей её спальню, и давайте все в столовую. Есть хочу — умираю!       — Ты права, тётушка, — улыбнулся дядя Колдер, затаскивая чемодан Дженнифер в сторону лестницы. — Пойдём, Дженни!       — Ага! — Дженнифер присела и быстро сняла кроссовки, после чего, чуть ли не бегом побежала за дядей. Лишь бы скрыться!       — Хм, умничка какая, сняла обувь, — услышала она голос «совершенства» за спиной. — А в приюте дети куда воспитаннее, чем вы!       — Ой, замолкни Камилла!       — Да, ты помешана на своей чистоте! Возмущение двойняшек слышалось на весь дом.              — Вот, ты будешь в одной комнате с Корнелией, — дядя Колдер ногой распахнул дверь, и глазам Дженнифер предстала скромная по размерам, светлая комната, с двумя кроватями, расположенными у противоположных стен, и большим панорамным окном посередине, с подоконником-диваном. Глядя на этот подоконник-диван с разноцветными подушками, Дженнифер начала мечтательно представлять, как будет на нём сидеть и слушать музыку. Или читать книжки. Или попивать какао в дождливую погоду. «О, да!» Комната уже стала её любимой. Как говорится, многого для счастья не надо. Одна из кроватей, судя по обжитости, принадлежала Корнелии, и была завалена плюшевыми единорогами, разных цветов и размеров. Единороги лежали и на белом шкафу, и на полках с книгами, и на подоконнике-диване. На стене висел розовый плакат с бесконечно встающим на дыбы и развевающим радужной гривой единорогом. Какой-то прямо-таки единорожий захват территории! Корнелия явно очень любит этих животных. «А может, она в плену у единорогов?, — Дженнифер поджала губы, чтобы не фыркнуть от смеха. Фантазия пустилась вскачь. — Вдруг, они угрожают ей! Говорят: «Или ты притаскиваешь ещё в комнату единорогов, пополняя нашу армию, или мы убьём тебя и всю твою семью!» Корнелия ничего не может сказать! Никто не замечает её молчаливых страданий, и того, как в комнате на втором этаже собираются коварные плюшевые захватчики. И один из них, какой-нибудь особо потрёпанный единорог, с повязкой на глазу, встанет у окна, и под сверкание молнии скажет: Собратья! С каждым днём нас всё больше и больше! Скоро мы захватим этот дом, потом всю Англию, а потом и весь мир! Уваха-ха-ха-ха!»       — Чего хихикаешь? — вопросительно посмотрел на неё дядя Колдер.       — Да, так… Ничего, — улыбаясь, покачала головой Дженнифер. — Комната чудесная!       — Ну отлично! Я рад, что тебе она понравилась… «Тем более, выбора у тебя нет. Ты спишь или тут, или на подстилке с Марси» — додумала его слова Дженнифер, вновь тихонько посмеиваясь. Настроение, определённо, улучшается. Да так и должно быть! Она так мечтала, чтобы её забрали в волшебный мир, так мечтала найти семью, а теперь начались какие-то глупые страдания. «Ну, как, глупые? Мисс Фишер, и одногруппники — не кто-нибудь, а, если подумать, моя семья, — поправила она себя. — Они — моя первая семья. И я должна обязательно навестить их когда в Нортгемптоне достроят арку!»       — Разбирай свои вещи, а потом спускайся в столовую. Праздничный стол уже готов! — подмигнул дядя Колдер, покидая спальню.       — Хорошо, — согласилась Дженнифер и раскрыла чемодан. «Уф! Хоть немного побыть в тишине и то хорошо. И не подумала бы, что у меня, оказывается, так много родственников…»              — Эмм… Ещё раз привет, меня зовут Корнелия. Дженнифер подняла глаза и встретилась со смущённым треугольным личиком и очень добрыми, искренними глазами. «Оливер и Терри над тобой бы поиздевались своими насмешками» — промелькнули противные мысли и Дженнифер прогнала их прочь.       — Привет, а меня зовут… Хотя, здесь, наверно, уже и так все знают, как меня зовут, — неловко посмеялась она. — И всё же, меня зовут Дженнифер.       — Приятно познакомиться! — ещё больше порозовела Корнелия. Дженнифер, скользнув по ней взглядом, позавидовала её прямым волосам до пояса. И тут же прогнала и зависть прочь. Она вообще всегда старалась гнать из головы такие плохие мысли, как зависть и язвительность. Когда люди выражают их вслух — это так мерзко, противно. Должно быть и в мысленной форме эти эмоции так же отвратительны. Без них на душе гораздо спокойнее.       — О тебе говорили весь месяц, — сказала Корнелия. — А папа говорил, что тебе, как и мне, одиннадцать лет. С каждым словом она краснела всё больше и больше, как зреющий помидорчик. Да и Дженнифер также чувствовала себя несколько не в своей тарелке — Корнелия являлась ей двоюродной сестрой, но пока она не ощущала с ней родства. Возможно, будь Дженнифер постарше, она начала бы сама идти на встречу, задавать темы для разговора, делать всё, чтобы узнать Корнелию получше и подружиться с ней. Так сделал бы любой взрослый человек. Но Дженнифер была ещё очень юной, застенчивой и закрытой. Поэтому, ей хотелось больше скрыться где-нибудь одной, в уединении и покое, чем вести задушевные беседы. Одна мысль, что ей предстоит спуститься к общему столу, внушала ей ужас, но с ней она смирилась. Это неизбежно, как дождь осенью, или снегопад зимой. Избегая взгляда Корнелии она сделала вид, что очень старательно складывает вещи в стопки.       — Да, мне пятого апреля исполнилось одиннадцать. Поэтому мы вместе пойдём в школу.       — Это здорово, правда? — воодушевлённо спросила Корнелия. — Только мы не пойдём, а поедем.       — Поедем?..       — Да! Хогвартс находится в Шотландии, поэтому мы поедем к нему на поезде! Он называется «Хогвартс Экспресс».       — Вау, это круто! — у Дженнифер радостно загорелись глаза. В школу волшебства захотелось ещё сильнее, чем когда-либо. Сильнее, чем получить подарки на день рождения! Кто бы мог подумать, что можно так желать пойти в школу… Дженнифер жалела только о том, что не существует перемотки времени, чтобы приблизить первое сентября.       — Вот, это теперь твой шкаф, — указала Корнелия на широкий, платяной шкаф возле кровати. — А это твоя кровать… Если хочешь, я подарю тебе единорога, чтобы она стала уютнее…       — Эмм… Да нет, спасибо… — смущённо отказалась Дженнифер. Она сама не поняла, почему отказалась, вроде никогда ничего не имела против единорогов. Всё от дурацкого стеснения. Видя, что Корнелия не то чтобы приуныла от отказа, но как-то печально потупила взгляд, Дженнифер поспешила добавить:       — Извини, я ведь ничего не знаю об этом доме… Можешь показать, где туалет, ванная, кухня?..       — Конечно! — приободрилась Корнелия. — Идём! Дом оказался действительно уютным, но не таким уж и большим для стольких человек. И, тем не менее, он, каким-то образом, вмещал их всех. В доме оказалось два туалета и две ванные комнаты, на первом и втором этаже. И обе ванные комнаты поразили Дженнифер обилием разноцветных стеклянных колбочек на полках, и глубокими широкими ванными.       — Ух, ты! — воскликнула она. — Вот это ванна!       — А у вас в приюте не было ванной? — застенчиво поинтересовалась Корнелия.       — Нет, у нас были только душевые. Ага, ванная, как же! Помнится, она в четыре года, по детской глупости, спросила про ванную у мисс Фишер, но ответила ей миссис Эшорт, как всегда, «вовремя» проходившая мимо: « — Ванная? Серьёзно?! Вот летом вывезут вас на природу, там будет озеро. Вот тебе и большая ванная! — засмеялась над собственным остроумием миссис Эшорт, подпихнув локтем кисло улыбающуюся из вежливости мисс Фишер» «О, моё счастливое детство… Ну, да ладно! Быстрей бы вечер! Устрою себе джакузи с пенными пузырьками!» — мысленно запрыгала Дженнифер, потирая ладошки.       — Пошли, тётя Клементина столько всего наготовила, пальчики оближешь! — Корнелия осмелилась взять её за руку и потянула на первый этаж. Когда они проходили мимо стеклянных дверей, ведущих, скорее всего, в гостиную, Дженнифер уловила какое-то сияние за ними, но не успела разглядеть — Корнелия завела её во вкусно пахнущую кухню.       Всё семейство расположилось за длинным столом, накрытым так, будто на дворе стоит канун Рождества. Мясная отбивная, большая фарфоровая супница, салаты, закуски. Для взрослых шампанское и вино, для детей соки. У Дженнифер при виде всего этого в желудке жалобно заурчало. Приготовилась и Марси. Несмотря на то, что ей щедро насыпали в миску корм, она заняла выжидательную позицию возле стола, и пускала пузырящиеся слюни на пол.       — Дженни, садись рядом с Корнелией, — подсказала бабушка. Дженнифер готова была сесть на предложенное место, как её взгляд наткнулся на ещё одного члена семьи. Во главе стола сидел очень пожилой мужчина в идеально выглаженном костюме. К его стулу была приставлена трость. И что ужасно, он посмотрел на неё с такой яростью, отчего Дженнифер испугалась, что умудрилась уже сделать что-то не то. Не так вошла или… Или недостаточно поздоровалась со всеми. Старое лицо с острыми скулами и сведёнными у переносицы бровями, чуть скривилось, словно этот дедушка смотрел не на внучку, а на кого-то, кто больно травил ему душу. Дженнифер, увидев в его глазах промелькнувшую горечь, бегло осмотрела себя. Вроде ничего криминального… Что случилось?       — Дженни, садись, не стесняйся, — как ни в чём не бывало подбодрила пухленькая женщина. Под общие одобрительные возгласы, она несла большую тарелку с запечённой индейкой. Марси сделала вид что смотрит в окно, но один её глаз внимательно проследил весь путь индейки от духовки до стола. Очевидно, никто не обращал внимания, что один пожилой член семьи выглядит так, будто готов убить. Опустившись на стул между дядей Колдером и Корнелией, Дженнифер постаралась игнорировать пристальный взгляд старика. Глаза у него гневно блестели, он на что-то очень сильно сердился, и смотрел на неё, как ястреб на цыплёнка. «Рановато. Я ещё ничего не успела натворить, — саркастично подумала Дженнифер, уткнувшись взглядом в блестящую фарфоровую тарелку с райскими птицами и растительным орнаментом. — Или он решил «разогреться» заранее? Надо быть как можно незаметнее, глядишь, всё само-собой уладится». Звон постукиваемой вилки по бокалу заставил смолкнуть гвал на кухне. Все перестали переговариваться и заинтересованно посмотрели на поднявшегося дядю Колдера.       — Так, господа, — с улыбкой начал он, развернувшись к Дженнифер. — У нас наконец-то появился ещё один член семьи! — при слове «наконец-то» дядя с лёгким укором посмотрел на старика. Тот лишь неслышно хмыкнул. — Это, как вы все знаете, Дженнифер. И теперь у неё фамилия Лайт, как и у нас всех. Родственники одобрительно загудели, а Дженнифер подняла плечи, ощущая как горит лицо. Вот тебе и быть незаметнее!       — Не у всех, — поднял палец короткостриженый мужчина, сидящей рядом с высокой женщиной. — Прошу заметить.       — Один с половиной калека не считается, — усмехнулась его соседка, отчего мужчина слегка пихнул её в бок.       — А ещё кое-кто не явился, — лениво заметил подросток, и, видимо, презрительная усмешка прочно приклеилась к его лицу. Он на всех смотрел так, будто ему все всё должны.       — Да, Гринграссы слишком заняты для этого, — проворчала бабушка, махнув ладонью. — Не могут выкроить время, чтобы познакомиться с новым членом семьи. Зато просить присмотреть за маленькой Асторией никогда не устанут.       — Ладно тебе, не ворчи, — сказал дедушка, насмешливо на неё посмотрев. — Кессиди очень занята.       — Дык, конечно же! — закатила глаза к потолку бабушка. — Я об этом и говорю! Ну да ладно, застолье посвящено не им.       — Так вот, — продолжил дядя Колдер. — Дженнифер, познакомься со своими родственниками. Начнём с главы семьи. Он указал рукой на пожилого мужчину во главе стола, но тот, похоже, не особо радовался знакомству. Глаза его холодно скользили по лицу Дженнифер, её тонкой шее, рукам. Губы презрительно кривились. «Да что не так? — мысленно воскликнула Дженнифер. — Чего он так на меня уставился? Я же просто сижу и ничего не делаю! Или я должна что-то делать?..»        — Это твой дедушка, отец твоей мамы и, соответственно, мой отец, — Кадмус Лайт.        — Эмм… Приятно познакомиться… Сэр, — постаралась искренне улыбнуться Дженнифер, но улыбка вышла натянутой. Очень сложно проявлять радушие, когда на тебя почему-то смотрят как на врага народа.       — Вставать не буду, — в ответ проскрипел старик, криво ухмыльнувшись, — Уж простите, очень у меня болят колени. Бабушка неодобрительно цокнула языком.       — Да у нас тут никто и не встаёт, — с еле заметной прохладцей ответил дядя Колдер и вновь повернулся к Дженнифер. — Ну, со мной и Корнелией ты познакомилась, поэтому перейдём к сестре нашего ворчливого главы семьи.       — К не менее ворчливой сестре, ты хотел сказать, — посмеялась бабушка. — Меня зовут Карисса. Я часто хожу, бубню и порчу всем настроение, прошу на это не обращать внимания. Это всего лишь издержки возраста. Дженнифер улыбнулась, отмечая, что двоюродная бабушка нравится ей куда больше, чем дедушка Кадмус.       — Это дочь бабушки, — рука дяди указала на высокую женщину с косой модной чёлкой. — Твоя двоюродная тётя — Кларибэль. Она работает модельером-дизайнером одежды…       — Причём, одним из самых продвинутых, — заметила тётя Кларибэль, подняв тонкий палец. — И просто тётя. Без «двоюродной». Ни к чему нам лишние усложнения.       — Поэтому, она всегда может подсказать, что модно в следующем сезоне…       — Твоя рубашка, кстати, уже давно вышла из моды, — непринуждённо сказала тётя Кларибэль дяде Колдеру, неспешно крутя в пальцах бокал с шампанским.       — …даже когда её об этом не просят, — договорил дядя Колдер и указал на подростка, кривящего уголок рта. — Это Карбрей, старший сын Кларибэль. Ему пятнадцать лет, и он у нас староста Когтеврана!       — Какой староста? — робко спросила Дженнифер.       — Ах, да, ты же ещё не знаешь (презрительная усмешка Карбрея стала ещё заметнее)… В общем, он очень умный и одарённый парень.       — Я смог в пять лет левитировать всех животных в зоопарке, — поднял подбородок Карбрей. — Даже слона!       — Нашёл чем хвастаться, — безэмоционально отозвалась тётя Кларибэль. — Возвращать-то животных в клетки пришлось мне.       — Да… Шумихи было… А Дженнифер, кстати, в шесть лет смогла создать большого дракона, сложенного из бумаги, — потрепал её за плечо дядя Колдер. Родственники стали довольно переговариваться, а Карбрей оценивающе прищурился. Под шумок, Корнелия кинула под стол кусочек мяса — Марси в миг его проглотила и, наверно, даже вкуса не почувствовала.       — Наша прекрасная Камилла — младшая дочка Кларибэль, — указал дядя на девушку с внешностью ангела. — Ей четырнадцать. Она учится в Шармбатоне — это школа волшебства Франции.       — Бедная Франция, — хихикнули двойняшки, Камилла наградила их тяжёлым взглядом, совсем невяжущимся с её обликом.       — Барни Брукс — муж Кларибэль. Его нечасто увидишь дома.       — Потому, что практически всё своё время я посвящаю работе с лошадьми и пегасами, верно. Зато я могу научить верховой езде на них, — добродушно пообещал русоволосый мужчина.       — Твоя вторая тётя — Клементина…       — Моя средняя дочь, — проскрежетала бабушка Карисса. А полненькая женщина в жёлтом платье, чуть не задушившая Дженнифер в обнимашках, улыбнулась.       — Клементина приготовила этот прекрасный стол. Она же работает шеф-поваром в своём ресторанчике.       — Ой, да брось, — хихикнула Клементина, порозовев. — Какой там ресторанчик! Так, небольшое кафе…       — Ну, а это твоя третья тётя…       — Моя младшенькая дочка, — пояснила бабушка Карисса.       — Кэтлин, — указал дядя Колдер на тихую и незаметную, как тень, женщину. — Она готовит зелья для аптеки. И её очаровательные дочурки, твои троюродные сёстры — Китти и Кирра (двойняшки улыбнулись улыбками чеширского кота). Им тринадцать и обе каким-то непостижимым образом попали в Хаффлпафф… Как шляпа такое допустила, я не понимаю.       — Потому, что больше никакому факультету они не подходили, — сладко улыбнулась Камилла. — Какой ещё факультет вытерпит абсолютно безалаберных балаболок.       — Что?! — возопили Китти и Кирра, испепеляя взглядом мило улыбающуюся Камиллу.        Дженнифер почувствовала, что у неё дёргается глаз. Причём очень сильно. Она не представляла, как их всех запомнит.       — Хватит ругаться! — перекричала двойняшек тётя Клементина. — Лучше кушайте. На сытый желудок вы гораздо добрее. Все посмеялись над этим заявлением, и стали накладывать в тарелки еду. Картошка-пюре, котлеты с колбасой и сыром, запечённая индейка… Тётя Клементина постаралась на славу! Над столом летал стеклянный кувшин, подливая вишнёвый сок детям, стоило тем поднять пустой стакан. А на Дженнифер обрушился град вопросов. Она только успевала ответить на один, как обдумывала ответ на другой.       — Дженни, а когда у тебя произошёл первый выброс магии?       — Ой, это было очень давно… Наверно, года в два или три.       — Дженни, ты будешь ещё кордон блюшки?       — Нет, спасибо, я…       — Дженни, а питание в приюте… не совсем было плохое?       — Нет… Вполне себе нормальное. Не обращайте внимание на мою фигуру! Мисс Фишер говорила, что у меня просто такое телосложение и быстрый обмен веществ.       — Эх, завидую белой завистью, — вздохнула тётя Клементина, посмотрев на свой круглый животик.       — Дженни, маглы тебя не обижали, когда узнали, кто ты…? — настороженно спросила Кирра.       — Нет. Ну, были, конечно, небольшие трудности. Но, в целом, ко мне относились очень даже доброжелательно.       — Ой, вы что! — воскликнул дядя Колдер. — Я там увидел такую душещипательную сцену! Представляете, прихожу к дверям приюта, смотрю — стоит Дженнифер, а её со слезами обнимают маглы! Они так её провожали, что даже меня не заметили. Я, право, был тронут.       — Ничего себе!       — Ого… Родственники посмотрели на неё такими восхищённо-изумлёнными взглядами, будто её обнимали не воспитательница с одногруппниками, а толпа поклонников.       — Ну, это была моя воспитательница и друзья… — попыталась разъяснить смущённая Дженнифер, но её перебила Камилла:       — А я говорила, что времена меняются. Маглы становятся далеко не такими дикими, как раньше!       — Дженни, ты ведь ходила и в магловскую школу, верно? — поинтересовалась тётя Кларибэль.       — Конечно…       — И какие у тебя отметки по предметам? «Ага, а вот и опасные вопросы» — Дженнифер вся подобралась и вспомнила все предметы, по которым хорошо училась. Только их.       — Ну, у меня по физкультуре «А», по географии и литературе «В», и окружающему миру «А» — выдала Дженнифер, замешкавшись на опасную долю секунды. — Ах, да! И ещё у меня по рисованию «А».       — А что с точными науками? — вдруг задал каверзное уточнение дедушка Кадмус. — Математика? Английский? Кхм… История? Дженнифер угрюмо на него посмотрела. Он ведь не просто так задал эти вопросы, наверняка он уже знает на них ответы.       — По английскому «В»…       — Исправила, молодец, — усмехнулся дед. — А то птичка на хвосте принесла, что по английскому и математике у тебя «С», а по истории и вовсе «D». Дженнифер надулась, как обиженный хомяк, а двойняшки беззлобно захихикали. Ну точно. «Птичка» эта, скорее всего, миссис Рихтер. Старый пень уже всё знает и специально позорит её при всех. Карбрей так и вовсе смотрел на неё как на дурочку, которую не понятно зачем притащили в дом.       — Ой, подумаешь! — махнула вилкой с насаженным шампиньоном тётя Клементина. — Пойдёт в Хаффлпафф, как Китти и Кирра.       — Вот Хаффлпаффу везёт, так везёт, — съязвил Карбрей, подняв стакан. Кувшин с соком плавно подлетел к нему.       — А основы светской этики? — вскинул брови дедушка Кадмус.       — У нас не было основ светской этики… — пробормотала Дженнифер, опустив взгляд. Точнее, этот предмет был, но его преподавали только домашним детям. Сирот, почему-то, проигнорировали. Возможно, потому, что за этот предмет нужно платить деньги.       — И это дело поправимое, — утешил дядя Колдер. — Я считаю, что лучший учитель такого предмета — родная семья.       — Абсолютно точно! — взмахнул бокалом вина дядя Барни. Он прилично подвыпил. На его лбу выступила блестящая испарина, но язык ещё не заплетался, а мысли не путались. — Если семья уважает окружающих и ведёт себя прилично, то и ребёнок будет нормальным. А если семья ведёт себя как…       — Барни, — предупреждающе пихнула его тётя Кларибэль. — Ты пьян, умолкни.       — Я только хотел сказать, что если семья ведёт себя плохо, по-хамски, то и никакие уроки этики от учителей ребёнку не помогут.       — Дженни, а какие они, маглы? — спросила Корнелия, Дженнифер была ей очень благодарна за возможность сменить тему.       — Да они… — Дженнифер задумалась, не покажется ли обидным волшебникам сравнение маглов с ними, и решила рискнуть. — Такие же как и волшебники, только колдовать не умеют. А так они все разные, ну и любят, надеются, боятся… Думают о будущем и вспоминают прошлое. В общем, люди как люди… Секунды тишины. Взрыв хохота. Дженнифер удивлённо огляделась и потупила взор. Волшебников очень развеселили её слова.       — Действительно, — смеялся дядя Барни. — Ответ простого ребёнка. Волшебник, не волшебник — всё одно. Только одни умеют колдовать, другие нет. «Чёрт, лучше бы я промолчала…» — Дженнифер уткнулась в свою уже пустую тарелку, как её по-отечески потрепал по плечу дядя Колдер.       — Так ведь всё и есть, — улыбнулся он. — Главное, какой человек сам по себе. Какая у него душа. А уж его природа — дело второе. Тётя Кэтлин молча взмахнула палочкой — на тарелку Дженнифер опустилась добавка картошки и ножка индейки. Когда застолье только началось, Дженнифер сразу заметила, что она неприлично быстро ест, в то время как родственники едят неспешно и наслаждаются вкусом каждого кусочка попавшего в рот. Она постаралась сама растянуть удовольствие от поедания, но её тарелка всё равно опустела самой первой.       — Кушайте фаршированные шампиньоны, они очень вкусные, — советовала тётя Клементина. — Карбрей, а ты чего не ешь?       — Ем, тётя, ем! Спасибо, — с улыбкой ответил Карбрей, погладив округлившийся живот. — Я просто больше не могу!       — Мы тоже больше не можем! — засмеялась Китти. — Но мы же едим.       — Так что и ты давай не отлынивай, — добавила Кирра. Дженнифер понимала троюродного брата. Она сама так объелась, что резинка шорт стала дискомфортно врезаться в живот, а ведь впереди ещё намечалось чаепитие. «Я лопну, — мысленно простонала Дженнифер. — Зачем я так объелась? Ой, Божечки, как же мне плохо… И одновременно хорошо…»       Она посмотрела на сытых родственников — Китти и Кирра, объевшись, обессиленно развалились на стульях. Валялась кверху пузом Марси. Она съела свой корм, плюс её ещё всячески подкармливали со стола родственники. Да и как не подкормить, Марси подходила и смотрела такими несчастными глазами, провожая взглядом каждый кусок еды отправляющийся в рот, будто её не кормили с прошлого года. Дженнифер бросила ей косточку от индейки, и та в два хруста её слопала. Но глаза менее печальными не стали.       Дженнифер же немного освоилась, и больше не чувствовала себя такой зажатой как в начале знакомства. Посматривая на родственников, она пыталась найти хоть что-то общее между собой и ими. Что-то ещё, кроме общей фамилии. «Как там говорил Терри? — усмехнулась она про себя. — Это же твои родственники, на кого-нибудь ты точно будешь похожа? «Ха!» три раза! Вот бы глянул он сейчас на меня».       Если судить по внешности, то этой семье больше подходит Алиса, чем она. Все Лайты со светлыми, пшеничными волосами и голубыми глазами. Их как будто специально выводили с такими параметрами! Дженнифер на их фоне словно мрачная луна среди ярких солнышек. Как такое могло произойти? Кто допустил произвол в производстве светловолосых людей? Выяснить это можно было одним способом.        Лица у взрослых заметно раскраснелись и немного «оплыли» — так всегда происходит с людьми при лёгком опьянении. При тяжёлом люди вовсе теряют человеческий облик. Глядя, как тётя Клементина подливает дедушке вино, Дженнифер решилась задать самый волнующий её вопрос.       — Простите… — как можно вежливее сказала она, но её не услышали. Тогда она сказала громче:       — Простите! Все смолкли и с вежливым (даже излишне показным) вниманием на неё посмотрели. Дженнифер, сглотнув, произнесла:       — Спасибо, всё было очень вкусно…       — Впереди ещё чай с тортом! — напомнила тётя Клементина.       — Мы все умрём… — трагично прохрипела Кирра и все засмеялись.       — И вы все очень хорошие, — сказала Дженнифер. Наткнувшись на холодный взгляд дедушки Кадмуса, она мысленно добавила «кроме тебя». — Но я хотела бы узнать про… про своих родителей. Как они выглядели? Какими они были? И что с ними случилось? Атмосфера за столом сразу стала более напряжённой. Дженнифер видела, как все бросают беглые взгляды на дедушку. Сам глава семьи нахмурился, став похожим на нахохлившегося филина.       — Вполне понятные вопросы. Твоя мама, — тихо начала тётя Кларибэль. — Была очень хорошим и добрым человеком.       — Слишком добрым… — вставил Карбрей, мать смерила его предупреждающим взглядом.       — Её звали Энджи Лайт, — тётя Клементина встала из-за стола и достав с полки фотографию, протянула её Дженнифер. «Момент истины… — Дженнифер, сдерживая дрожь от волнения, вгляделась в фотографию. — Так и думала, у мамы светлые волосы, голубые глаза…» Она чуть не выронила фотографию от неожиданности, когда женщина на ней вдруг улыбнулась. Это так странно и волнительно. За последние годы Дженнифер успела забыть, что у волшебников живые фотографии и картины. К слову, когда мама улыбнулась, Дженнифер узнала в ней себя… Свои черты. Не полностью, но… В чёрточках, появляющихся у кончиков губ при улыбке, прищуре глаз, прямой нос. В мелочах она увидела в маме себя, и это сразу создало между ней и ей незримую, но ощутимую связь. В сердце зародилось приятное тепло и болезненная щемящая тоска. Дженнифер часто думала о своих родителях, но ничего к ним не чувствовала, так как банально ничего о них не знала. Теперь же она осознавала, что эта женщина не чужой неизвестный человек, а её родная мама. Погибшая мама. Пальцы до побеления сжали рамку фотографии.       — Твоя мама работала мракоборцем, — подал мрачный голос дедушка. — Это её и сгубило.       — Как?! Я думала, она погибла в пожаре… — сказала Дженнифер, с трудом проглотив комок в горле.       — Так оно и есть, — тяжело вздохнул дедушка Кадмус. — Беда в том, что когда ты мракоборец, да ещё ответственный и не равнодушный к страданиям других, у тебя, помимо благодарных спасённых, появляется ещё и опасный список врагов. Я говорил ей об этом. Говорил, чтобы она бросала эту проклятую работу. Много раз говорил! Но она не послушала…       — Мы не знаем, что точно произошло в тот день, — сказал дядя Колдер. — Известно только, что преступники напали и подожгли её дом.       — И мы не успели ей помочь, — опустила голову тётя Клементина.       — А почему она не трансгрессировала из горящего дома? Или с помощью магии не потушила дом?       — Следствие сделало вывод, что её… — дедушка поморщился, закусив губу. — Что она погибла, а потом подожгли дом. Но точно этого никто не знает. Свидетелей нет. Дженнифер смотрела на улыбающуюся маму на фотографии и не могла понять, что испытывает. Мама — не являлась писаной красавицей, как Камилла, но была по-своему миловидной и солнечной. Что-то в ней притягивало взгляд. Если говорить откровенно, Дженнифер не представляла её в роли грозного мракоборца.       — А как… Почему выжила я? — спросила Дженнифер, оторвав взгляд от фотографии. — Я ведь тогда была совсем маленькой. Как меня спасли?       — Это надо спросить у того, кто отдал тебя в магловский приют, — процедил дедушка Кадмус. Дженнифер вновь посмотрела на фотографию. Оставался ещё животрепещущий вопрос об отце, но почему-то все молчали. Она делала вид, что не замечает, но только слепой бы не заметил, как все смотрят то на неё, то на дедушку.       — Я думаю, стоит сразу расставить все точки над «и», — вдруг твёрдо сказал дедушка Кадмус. — А теперь посмотри на меня. Я не люблю разговаривать со стенкой. Дженнифер с немалой долей удивления от такого резкого обращения посмотрела на него. Все напряглись ещё больше и, похоже, вмиг протрезвели.       — Раз ты теперь живёшь в этой семье, запомни самое важное правило, — с каждым словом дедушка Кадмус стучал пальцем по столу. — Все мы призываем только Светлую магию. Только Светлую. Так было, есть, и будет. И я не потерплю в своём доме ничего, слышишь, НИЧЕГО связанного с Тёмными искусствами. Заруби это себе на носу!       — Хорошо, сэр… — пробормотала Дженнифер, вжавшись в спинку стула под пристальными испепеляющими глазами. — У меня и мысли не было… Кирра, Китти и Корнелия смотрели на неё со смесью испуга и сочувствия, а тётя Кларибэль цокнула языком.       — Да, дядюшка, — произнесла она, сильно нажимая на нож и отрезая кусок от индейки. — Ты-таки умеешь радушно принимать внучек.       — Я знаю, с кем я говорю, Кларибэль, — серьёзно ответил дедушка.       — Ой, да брось! — возмутилась бабушка Карисса. — Это ребёнок, — она махнула ладонью в сторону притихшей Дженнифер. — Ребёнок! Чистый лист! Что воспитаешь, то и вырастет. И если ты будешь, как старый хрыч, всё время брюзжать слюной в её сторону…       — Гены ещё никто не отменял, — чётко проговорил дедушка Кадмус, и Дженнифер вскинула голову. «Гены? А что с моими генами?» Тут до неё стало доходить, почему ещё ни слова не сказали про её отца… От приятной истомы после сытного обеда не осталось и следа. Дженнифер знала про тему с наследственностью, да и странно было бы про неё не знать, проведя полдетства в приюте. Уж там-то об этом любили посудачить. А то и вслух погадать, кто из детей станет наркоманом, алкоголиком, или преступником, пойдя по стопам родителей. Неужели у неё та же проблема?!       — Приведу простой пример, — между тем елейно продолжил дедушка Кадмус, а бабушка простонала, точно этот разговор возникает не впервые. — Моя давняя знакомая занималась разведением кошек породы шотландская вислоухая. Это кошки, у которых…       — Маленькие, прижатые к голове уши, знаю! Но мы же говорим не о каких-то там кошках…       — Так вот, — с нажимом перебил её дедушка Кадмус. — Она долгое время их разводила, таскала по всяким выставкам, продавала, и вот возникла у неё мечта, идея фикс — вывести вислоухую кошку с крупными пятнами, как у леопарда!       — Кадмус…       — Сказано-сделано! Заводчица эта отобрала самую лучшую кошку и приобрела для разведения дикого леопардового кота. Уж не знаю, где она его откопала, да и не в этом суть. Так вот, несмотря на то, что кошка-мать была очень ручная и ласковая, как весь род шотландских вислоухих в целом, а получившийся помёт вышел очень нестабильным по характеру. Очень энергичным, диким, и своенравным, хоть и с красивыми пятнистыми шубками. Дженнифер почувствовала жгучее желание встать и уйти. Вот значит чего он так на неё пялился! Гены у неё, видите ли, не те! Ещё сидит и сравнивает её с дикими кошками, будто её самой здесь нет!       — Но дедушка, — смущённо пробормотала Камилла. — Выведение породы — сложное дело. И обычно первое поколение…       — Да при чём тут это?! — нахмурил всклоченные брови дедушка. — Дело в том…       — Кто мой отец? — резче, чем хотелось, спросила Дженнифер. Все посмотрели на неё, а потом на дедушку Кадмуса. Марси, перевернувшись на лапы, трусливо заскулила и заползла под стол. Тётушка Кларибэль нервно стучала длинными ногтями по столу, а тётя Кэтлин испуганно сжалась, делая вид, что очень занята поглощением салата.       — Твой отец, — проговорил дедушка с железными нотками. — Редкостный мер…       — Кадмус! — бабушка Карисса резко хлопнула ладонью по столу. Её бокал с вином опрокинулся, по белой скатерти быстро расползлось красное пятно. — Хватит. Я сама всё расскажу. Вздохнув, она переплела пальцы и сосредоточенно посмотрела на Дженнифер.       — Сначала я тебе скажу, что абсолютно все люди — существа грешные и зачастую недальновидные. Все совершают те или иные ошибки. Самое главное, дети не в ответе за ошибки своих родителей! Дженнифер медленно кивнула.       — Человеческие пути неисповедимы. Твоя мать была талантливой и достаточно сильной волшебницей. Далеко не глупой! Но она совершила ошибку. Как в народе говорят: любовь слепа. Она полюбила человека…       — Она полюбила приспешника Тёмного Лорда, — отрезал дедушка Кадмус. Наступила давящая тишина. Руки у Дженнифер безвольно повисли вдоль тела. Приспешника Тёмного Лорда?.. Того-кого-нельзя-называть?! Убийцу родителей Гарри и стольких людей?! В голове возникло яркое воспоминание, будто она только вчера шла по храму кентавров, рассматривая многочисленные изображения волшебного мира, увековеченного на стенах. Война с Тёмным Лордом, жестокие сражения, много убитых и пытаемых его рукой людей. И её отец служил этому… этому чудовищу?!       — Как так получилось? — сжала она кулаки. — Мама… мама же работала мракоборцем!.. Как же она умудрилась полюбить преступника?!       — Любовь зла-а, — с каким-то садистским удовольствием протянул Карбрей.       — Да какая тут может быть любовь?!       — Не знаю! — с горечью произнёс дедушка Кадмус. Он достал из трости волшебную палочку и наведя её на скатерть, убрал пятно от вина. — Видят все Боги, я отговаривал её от этого брака. Отговаривал, как мог. Но… Что теперь об этом говорить?.. Что случилось, то случилось.       — А как его звали?       — Не важно! — отрезал дедушка, ударив кулаком по столу. Тётя Клементина, охнув, еле успела схватить его бокал, прежде чем он упал. — Его имя не имеет никакого значения… Мерзкий полукровка…       — Кадмус!       — Отец!       — Дядя!       — Дедушка! Все посмотрели на него такими ошарашенно-возмущёнными взглядами, будто он очень нецензурно выругался.       — Сквернословить за столом — последнее дело, — укоризненно покачала головой бабушка Карисса. Дженнифер пребывала в шоке от услышанного, но любопытство пересилило.       — Простите, — очень осторожно поинтересовалась она. — А что значит «полукровка»?       — У-у, в какое русло зашёл наш семейный разговор, — съязвил Карбрей.       — Карбрей, умолкни хоть на минуту! — не выдержала Камилла язвительности своего брата. Дядя Колдер помассировал виски и вымученно произнёс:       — Волшебник может родиться не только в семье, где оба родителя-волшебники, но и в семье, где один родитель-волшебник, а другой-магл. Такого ребёнка могут обозвать полукровкой…       — Очень недалёкие люди, — отчеканила тётя Кларибэль, промокнув губы салфеткой.       — Если волшебник родился у маглов, то есть, и папа, и мама — маглы, он — маглорождённый. И его уже могут оскорбить «грязнокровкой». Надо признать, в нашем обществе есть нехороший «пунктик» на эту тему.       — Большой такой «пунктик», — усмехнулась Кирра и её тут же отдёрнула тётя Кэтлин.       — Некоторые чистокровные волшебники презрительно относятся к полукровкам и совсем ненавидят маглорождённых.       — Очень недалёкие люди, — повторила тётя Кларибэль, дядя Барни подлил ей в бокал шампанского.       — Далёкие-недалёкие, а её папаша — мерзкий полукровка, — упрямо повторил дедушка Кадмус, стойко игнорируя всеобщее недовольное шипение в его сторону. — Хотя, будь он чистокровным, это не изменило бы того, что он редкостный негодяй и преступник.       — Потому, что он приспешник Того-нельзя-называть?       — Ага… Причём из приближенного круга… — совсем яростно процедил глава семейства, смотря в сторону.       — А я? Кто, тогда, получается, я? — тихо и робко спросила Дженнифер. По ещё более сочувствующим взглядам Китти и Кирры, усмешке Карбрея, она поняла ответ. Полукровка. Мать — чистокровная волшебница. Папа — полукровка. Видимо, это портит кровь и ей. Но это вообще не волновало, в отличие от того, что отец оказался преступником.       — В первую очередь, ты — моя племянница, — мягко положил руку ей на плечо дядя Колдер.       — Чего это «твоя» племянница? Наша племянница! — воскликнула тётя Клементина, и лёгким взмахом палочки отправила ей по воздуху парящее блюдце с кусочком торта.       — Именно так, — кивнула тётя Кларибэль. — Наша родная кровиночка, так сказать. Дедушка Кадмус не удержался от скептичного фырканья. Видно, что всё это застолье, как и присутствие на нём Дженнифер, стояло ему поперёк горла.       — И ты не отвечаешь за поступки и, уж тем более, грехи родителей, — с расстановкой повторила бабушка Карисса, глянув с упрёком на дедушку. — Мы тебя уже любим. Ведь в тебе есть частичка нашей любимой Энджи. Да и лично я вижу, что девчонка ты хорошая. Вроде не дура…       — Бабушка! — воскликнула Корнелия.       — Спасибо, — усмехнулась Дженнифер. В душе творился хаос, но от поддержки её новой семьи, становилось немного спокойнее.       — Ты всему постепенно научишься и всё поймёшь. Наш мир не прост, но по-своему прекрасен. Ты — часть него, и ты — член нашей семьи.       — Добро пожаловать в семью Лайтов! — воскликнули Кирра и Китти! Звон бокалов, смех и лай Марси огласил всю кухню.              

***

              После сытного застолья все выкатились из кухни. Именно «выкатились», потому, что после такого пиршества можно только катиться.       — У нас много книг, так что если хочешь лучше узнать волшебный мир — читай и спрашивай, — наставлял дядя Колдер, держась за живот. — Ох, Клементина… Ты нас убила…       — Ой, да ладно, вы почти ничего не съели, — махнула ладошкой тётя Клементина.       — Слушайте, а что это светится в гостиной? — спросила Дженнифер, сгорая от любопытства.       — А, это… — начал было дядя Колдер, как его перебило ворчание дедушки:       — А это то, о чём ты всегда должна помнить, прежде чем вытворить какую-нибудь ерунду! Учти, если вздумаешь повторить «подвиг» своей мамы, и загулять с Тёмным магом, я верну тебя обратно в приют! Дженнифер закатила глаза, а бабушка Карисса весело усмехнулась:       — Ты не допускаешь мысли, что она будет несколько взрослой, чтобы возвращать её в приют?       — Я найду способ! — уверил дедушка Кадмус, погрозив указательным пальцем. — Я найду способ! Дженнифер ему верила. Ей красочно представлялось, как она, взрослая, стоит на пороге детского дома с чемоданом, а на встречу выходит выпавшая в осадок миссис Рихтер.       — Дженнифер? Какого… Что случилось?! Почему ты опять здесь?!       — Я загуляла с Тёмным магом, и дед выпер меня из дома, поэтому я опять тут.       — НЕ-Е-Е-ЕТ!              — Ой, ладно тебе, отец! В самом деле! — вывел её из раздумий голос дяди Колдера. — Идём Дженни, посмотришь на гордость нашей семьи. Открыв двери с узорчатыми стёклами, дядя пропустил её вперёд. Сияние, исходящее из гостиной стало ярче. Дженнифер зашла в неё и обомлела.       — Вау… Такого она не ожидала. Посреди комнаты, прямо из пола до самого потолка росло светящееся дерево. Оно будто было соткано из мягкого солнечного света. Не понятно, то ли это простое дерево, которое заставили светиться с помощью магии, или оно полностью состояло из магии. Дженнифер больше склонялась ко второму варианту. Она медленно подходила к нему, не в силах оторвать взгляд от густой светящейся кроны, опутанной как паутиной, тонкими золотыми ленточками. Она не видела, как родственники переглядываются за её спиной, довольные такой реакцией.       — Следует знать, — скрипучим голосом сказала бабушка Карисса. — Что каждый дом волшебника — не просто дом. Дом волшебника всегда живой.       — Живой?       — Да. Только «живой» не так, как люди или животные, а по-особенному. Каждый дом наполнен энергией волшебников, что в нём проживают, и каждый дом знает всех членов семьи. И абсолютно у каждого дома есть сердце. Это могут быть старинные часы, камин, или музыкальный инструмент… В нашем случае, сердце — родовое дерево. «Родовое дерево…» Подойдя к нему совсем близко, Дженнифер увидела, что на каждой ветке держится портрет того или иного члена семьи. Одни портреты цветные, другие чёрно-белые, с перевязанной у края чёрной ленточкой.       — Это портреты тех, кто умер, да? — уточнила она, показав пальцем на чёрно-белый портрет седого старика, с такими густыми бровями и бородой, что они почти полностью закрывали его лицо. Виднелись одни глаза и нос.       — Да, — кивнула бабушка Карисса.       — Прапрапрадед Людовик Ленан Лестер Лайт, — с гордостью добавил дедушка Кадмус.— Изобрёл сыворотку от насланного проклятия старости.       — Жаль естественную старость не останавливает, — вздохнула Камилла.       — Тебе-то что о старости переживать? — фыркнула бабушка Карисса. — Тебе до неё ещё жить да жить! Между Киррой и Китти с кряхтением протиснулась Марси и принялась с довольным видом обнюхивать все предметы мебели, будто она тоже здесь впервые. Дженнифер в это время заметила портреты в синей рамке.       — А это?       — Это женихи и невесты из других родов, вступившие с Лайтами в брак. Дженнифер сразу стала искать портрет матери. Не скоро, но ей удалось найти портрет дедушки Кадмуса. Золотая тонкая лента соединяла его с чёрно-белым портретом пожилой улыбающейся женщины. Женщина вдруг помахала ей и Дженнифер, вздрогнув, неуверенно помахала ей в ответ. Золотая ленточка шла от дедушки и бабушки выше, к трём портретам, среди которых Дженнифер без труда узнала дядю Колдера, какую-то женщину, судя по всему ещё одну тётю, с весьма надменным видом. И маму. Глаза жадно проследили за лентой, соединяющей портрет мамы с… Дженнифер разочарованно нахмурилась — золотая лента была разорвана на том месте, где должен был находиться портрет папы.       — Даже не ищи его! — сурово сказал дедушка Кадмус, догадавшись о её мыслях. — Ему нечего было делать на ветвях нашего родового древа. Он этого не достоин. Корнелия, робко глянув на него, а потом на Дженнифер, пожала плечами, мол: «да, вот такой у нас дедушка. Ничего не поделаешь».       — Но… Мне бы хотелось узнать, как он выглядит… — оглянулась Дженнифер, но дед покачал головой.       — Ни к чему. Просто забудь. Ты — дочь Энджи Лайт. Ты принадлежишь к роду Лайтов — это всё, что ты должна знать, говорить и помнить. У нас в роду ни одного вора, мошенника или, упаси Мерлин, Тёмного мага. Помни об этом!       — Ладно-ладно, — проворчала Дженнифер, повернувшись обратно к дереву. Проследив за золотой ленточкой, извивающейся от портрета мамы, она с немалым изумлением увидела себя. Хотя это логично, но всё равно увидеть своё изображение, хитро улыбающееся и машущее маме, весьма удивительно.       — Это же я! — радостно воскликнула Дженнифер, показав пальцем на себя и обернувшись к родственникам.       — Конечно, это ты, — улыбнулась тётя Кларибэль. — На ветвях этого дерева ты можешь найти всех наших родных и близких. Дженнифер со смесью шока и изумления поняла, что цветных портретов на этом дереве не счесть. Каждый портрет с именем и датой рождения. Если человек умер, то и с датой смерти.       — Их так много?!       — О, да, — засмеялась тётя Клементина. — Самыми большими компаниями мы собираемся на Лугнасад, Рождество, свадьбы и похороны. В остальное время собрать всех нереально.       — С ума сойти… — вырвалось у Дженнифер. Протянув руку, она замерла в сантиметре от дерева. — А его можно потрогать? Дедушка Кадмус недовольно сжал губы, но его пихнул в бок дядя Колдер.       — Конечно, можно! Пальцы дотронулись до тёплой, шероховатой, как у всех деревьев, коры, подсветившись снизу розоватым светом.       — Волшебство! — с детским восторгом произнесла Дженнифер. Взрослые улыбнулись понимающими улыбками. Так Дженнифер стала полноценным членом семьи Лайт, с этого момента началось её привыкание к жизни в семье волшебников, и к волшебному миру в частности. И одно и другое оказалось делом не простым.               Жизнь в приюте разительно отличалась от жизни в семье. Начать хотя бы с того, что в семье Лайтов распорядок дня не был строго привязан ко времени, в то время как в приюте всё было расписано строго по часам. На следующее же утро Дженнифер вскочила по привычке в семь утра и с удивлением обнаружила, что все мирно посапывают в своих спальнях. Только Марси радостно встретила её на первом этаже, да плетущаяся следом за ней сонная Кирра.       — А ты чего не спишь? — удивлённо спросила она, зевая. Дженнифер пожала плечами:       — Да… Я просто привыкла вставать в это время…       — Оу, — глаза Кирры хитро блеснули. В будущем Дженнифер научилась распознавать этот блеск, а-ля: «а давай-ка я подкину тебе забот, раз ты всё равно шатаешься без дела». Пробежав взглядом по Дженнифер, она протянула ей поводок с милой, подкупающей улыбкой. — Слушай, если ты всё равно не спишь… Можешь погулять с Марси? А я пойду, досплю. Мне под утро такой хороший сон приснился!       — Э-э… О'кей, — согласилась Дженнифер, принимая поводок. Марси в предвкушении чего-то завиляла коротким хвостом. Дженнифер было просто неудобно отказывать своей новой троюродной сестре. На это Кирра и рассчитывала.       — Увидимся за завтраком! — махнула она рукой. — Самое главное, три правила: не подпускай Марси к кошкам. Не разрешай есть мусор. И не подпускай к дохлым животным.       — Хорошо…        Вести на поводке бульдога не легче, чем пытаться управлять танком. С непривычки Дженнифер неуверенно давала команды, постоянно путаясь в поводке. Да и сама Марси то наступала на него, то тянула так, будто воображала себя ездовой собакой, которой нужно тянуть упряжку. В итоге всё, что оставалось — покорно тащиться за ней по всем кочкам, кустам, да ухабам, которые только можно встретить на своём пути. Марси прекрасно прочувствовала слабину своей новой хозяйки, поэтому шла туда, куда вздумается её бульдожьей душе, и никакие возгласы: «Марси, фу!», «Марси, нельзя!», «Марси нет!», всерьёз не воспринимала.       К концу прогулки Марси перегоняла всех кошек в округе, съела выброшенные кем-то рыбьи головы и, хуже всего, нашла мёртвую ворону. Дженнифер не сразу и поняла, что произошло. Бульдожка просто упрямо шла вперёд, её сплющенный нос практически прижимался к земле — и вот она, ни с того ни с сего, с довольной мордой катается по траве, кверху белым пузом. Сначала Дженнифер подумала, что Марси просто наслаждается высокой мягкой травкой, но когда собака к ней подошла, в нос ударил просто отвратительный запах мертвечины.       — Фу! Марси! — выдавила Дженнифер, зажав нос. — О, Боже! Фу-у! Ты зачем вывалялась в этом, дурёха?! Марси, в качестве ответа, обтёрлась об её ноги, оставив ужасный запах и на ней. Теперь если бы Дженнифер сказала, что на неё напала банда кошмарных скунсов, никто бы не усомнился. Вернувшись домой, горе-хозяйка застала проснувшуюся Корнелию.       — При… Ой, фу, что за вонь?! — Корнелия зажала нос и, глянув на вывалившую язык счастливую Марси, и всю исцарапанную, угрюмую Дженнифер, сразу всё поняла.       — Дженни, а почему ты пошла гулять с Марси? Сегодня же очередь Кирры.       — Я этого не знала, — повела плечом Дженнифер. Почесав затылок, она нашла колючку репейника, застрявшую в волосах. — Кирра попросила меня погулять с Марси, а мне было неудобно ей отказывать. Да и мне хотелось узнать каково это, гулять с собакой… У меня же никогда до этого не было… Корнелия с сочувствием вздохнула.       — Это на самом деле не сложно, — сказала она. — Просто надо привыкнуть. Марси, бывает, может начать сильно тянуть, и тогда надо строго отдёрнуть её за поводок, — Корнелия показала резкий рывок рукой, как будто у неё был поводок. — А то она затащит дракл знает куда!       — Так оно и вышло! — посмеялась Дженнифер, почесав Марси за ухом, отчего та совсем разомлела и её глаза ещё сильнее закосили в разные стороны. Дженнифер не знала, кто такие «драклы», которых волшебники часто поминали всуе, но догадывалась, что это что-то неприятное. — Я, наверно, изучила все кусты и помойки в округе! Корнелия посмеялась вместе с ней, после чего они вместе потащили Марси в ванную. От ужасного запаха нужно было срочно избавиться, пока не встал дедушка Кадмус. Дженнифер совсем не улыбалось, чтобы он стал свидетелем её первой неудачи. Вдвоём они кое-как подняли тяжёлую собаку и, водрузив в ванную, принялись поливать её из душа, намыливать разными шампунями, гелями, тереть губкой, в общем, приводить Марси к изначальному состоянию, в каком она была до прогулки с Дженнифер. Мороки вышло много, но и веселья этому процессу не занимать.       — Марси, стой спокойно! — приговаривала Корнелия, уворачиваясь от слюнявого языка. — Мы тебя искупать пытаемся, а ты…       — Нужно ещё живот ей помыть, — сказала Дженнифер, вся мокрая от брызг. Девочки завизжали, закрываясь руками, когда Марси отряхнулась. Брызги с мыльной пеной полетели во все стороны. В ванной произошёл настоящий хаос! Потом всё равно они обе получили, образно говоря, «по шее» от Камиллы — за то, что устроили «свинарник» в ванной комнате, вылили на собаку её любимый гель для душа («Нежно-чувственный персик»), да ещё, оказывается, тёрли Марси ЕЁ губкой.       — Да у тебя же ещё две губки! — возмутилась Корнелия на льющийся поток обвинений. — А эта уже старая…       — Я мою ей ноги! — гневалась Камилла, сжимая в руке потерпевшую губку. Теперь мыться ей определённо не стоило, иначе всё тело начало бы чесаться от колючей шерсти. Да и пахла она, откровенно говоря, скверно. — У меня, в отличие от вас, грязнуль, три губки, и каждая для своего. Одна для лица, вторая для тела, третья для ног, бестолочи! Кто разрешал её брать?! Рассердили Камиллу, но зато Марси погуляла, как давно мечтала, в ванной поплескалась, и стала пахнуть персиком. Мечта, а не утро для собаки!        Через две недели прогулок с ней, Дженнифер приспособилась к ощущению поводка в руке. Это показалось ей совершенно особым ощущением. Дженнифер словно становилась с Марси единым целым. Собака чувствовала, когда молодая хозяйка волновалась или нервничала, поэтому Дженнифер приходилось волей-неволей учиться уверенности в себе. Только уверенность заставляла Марси беспрекословно слушаться. Можно, конечно, тянуть её за поводок и силой, но с английским бульдогом это трудный, да и, в общем-то, провальный вариант.       Как только Дженнифер научилась управляться с поводком, давать команды, и отдёргивать Марси, при нежелательном поведении — появилось и удовольствие от прогулок с собакой. Всё-таки это непередаваемое чувство, когда идёшь по парку, любуешься красотами природы, особенно утром, когда все ещё спят и вокруг блаженная тишина, а рядом шагает надёжный друг и охранник. Правда, потом Дженнифер узнала, что эта «друг и охранник» — та ещё трусишка, но хотя бы внешняя грозность в ней присутствовала. А так, никогда бы Дженнифер и не предположила, что бульдог может быть симпатичным или милым. Эта порода собак напоминала результат жестокого столкновения бегемота с грузовиком. Короткие массивные лапы, морщинистая, сплющенная морда с выпирающими клыками на нижней челюсти — всё это должно выглядеть устрашающе, но у Марси было какое-то своё, природное обаяние. Дженнифер любила покидать ей летающую тарелку (хотя в эту игру Марси играла не долго — как оказалось, бульдоги быстро перегреваются), да и потискать эту хрюкающую бочечку за круглые бока, за что Марси пыталась её «зацеловать», то есть, покрыть слюнями с ног до головы. Наверно, в представлении Марси, счастливый человек — обмусоленный человек. Ну и конечно перетягивание каната — любимая игра Марси, в которой она оставалась несравненным чемпионом. Только дядя Колдер иногда мог отнять у неё игрушку, и то только после долгих выкручиваний из мёртвой хватки.        Помимо собаки, Дженнифер предстояло привыкнуть и к каждому члену семьи. Сначала все, и она сама, вели себя предельно вежливо, словно приличные прихожане церкви. Алиса называла этот период «сильным желанием понравиться», а Терри более прозаично — «пусканием пыли в глаза». Первые две недели Дженнифер прощали всё. Глупые вопросы, неудачные прогулки с Марси, неудачные дорогие покупки продуктов в магазине, очень неэкономный расход шампуня, геля, зубной пасты, полное поедание всех конфет, неряшливость, и влипание во всякие неприятности.       — Итак, завтрак готов! — звала тётя Клементина, и все тут же собирались за столом. Место Дженнифер прочно закрепилось между Корнелией и дядей Колдером.       — Ух, блинчики, мои любимые, — потёр ладони Карбрей и только потянулся к румяному блинчику, как получил ложкой по рукам. — Ай! В чём дело?!       — Ты что, Карбрей! Забыл основы приличной семьи? — с укором посмотрела на него тётя Клементина, и, сложив ладони в молитвенном жесте, попросила:       — Китти, прочитай молитву, пожалуйста. Дженнифер смотрела на всё это большими глазами, впрочем, как и все остальные.       — Серьёзно? — спросила Китти, подняв брови.       — Конечно, серьёзно, — бегло посмотрела на неё тётя Клементина. — Чита-ай.       — Но мы же никогда не читали молитв перед едой, — с расстановкой проговорила Китти, будто общалась с сумасшедшей.       — Тебе, что, трудно прочитать молитву, я не пойму?! — вскипела тётя Клементина и посмотрела на неё весьма выразительным взглядом, означающим: «Или сейчас читаешь молитву ты, или потом читают молитву на твоих похоронах». Китти пришлось подчиниться.        Даже дедушка Кадмус не убил Дженнифер в первый же вечер, когда она в ванной накупалась, наплескалась от души так, что когда следом зашёл он — то сразу поскользнулся на мокром полу, едва не сев на шпагат. Его нецензурную брань слышал весь дом. Но, убить он всё же не убил (хотя, видно, очень хотел). Но пообещал в следующий раз утопить в этой же ванне, «как кутёнка», если она оставит такой бардак после себя ещё раз.       — Я не для того пережил кучу битв, Магическую войну, смерть жены и дочери, чтобы в собственной ванной порвать жо…       — Кадмус! Отец! Дядя! Дедушка! — послышался хор протестующих голосов со всех уголков дома.       — …чтобы в собственной ванной убиться ко всем драклам, из-за какой-то мелкой, неряшливой тупицы! — докричал дедушка в лицо сжавшейся в комочек Дженнифер. — Заруби себе это на носу! Помылась, будь добра вытереть за собой пол и закрутить все гели и шампуни обратно!       — Хорошо, сэр!        Эх, зато купание удалось на славу! Дженнифер долго валялась в горячей ванне, как королева. Она выплеснула в воду по три крышечки из каждого геля. Это было настоящим экспериментом! Все гели разные, со своими запахами, и от каждого вода окрашивалась в розовый, синий, зелёный, красный и все другие цвета радуги. При взаимодействии друг с другом, цвета могли смешаться, тогда получался новый цвет и аромат.       — Ну-ка, а что будет, если к жёлтому «Озорному горшочку» добавить… — Дженнифер достала с полки ярко-розовый пузырёк и прочитала этикетку. — «Радость радужного единорога». Пф! Небось, это гель Корнелии, но я думаю, она не обидится, если я капну всего две капельки… В ванную с жёлтой водой попала розовая вода и, смешавшись, получился ярко-пурпурный.       — Ого! — Дженнифер с детским восторгом смотрела, как мыльная пена формируется в маленьких единорогов, скачущих по воде. В воздухе почувствовался запах карамели. Она подняла из воды ногу и единороги покатились от щиколотки до колена, как по горке. — Круто! А если к этому добавить «Персиковый поцелуй»? Вода стала оранжевого цвета, Дженнифер показалось, что она попала в банку с персиковым джемом, настолько силён был аромат. Потом шли эксперименты с «Роскошью вейлы», «Нежностью младенца», «Кокосовым раем», «Кокетливой феей», «Мужественностью война», и «Поэзией Ливерпуля». Дженнифер забавлялась бы и дальше, только в дверь стали настойчиво стучать Кирра и Китти.       — Дженнифер, ты там не утонула?       — Нам тоже надо помыться! Ты уже целый час торчишь в ванной!       — Минуту, — протянула Дженнифер, со вздохом вставая из воды.       — Мы это слышали час назад! Да, это нюансы жизни в большой семье. Если двух туалетов всем хватало, то это совершенно не касалось ванных комнат. Если учесть тот факт, что в семье с лихвой преобладала женская часть, то ситуацию не спасли бы и десять таких ванных комнат. Обычно ванную на первом этаже первым занимал дядя Барни. Он уходил на работу рано утром и возвращался поздно вечером. За ним семенила бабушка Карисса, как самая старшая. Потом шла тётя Кларибэль (после неё ванная пахла дорогими французскими духами). После тёти Кларибэль тут же бежала тётя Клементина, а уж после неё протискивался дядя Колдер. «Протискивался» потому, что после тёти Клементины в ванную пытались одновременно прорваться Китти, Кирра и Камилла.       — Дайте мне пройти! — пихалась Камилла.       — Ни черта, ты займёшь ванну на два часа! — пыхтела Кирра, отпихивая её и Китти от входа. — А то и на все три!       — Глупости!       — Пустите меня! — упрашивала Китти. — Мне только нос припудрить!       — Ага, знаем мы твой припудренный нос! Ты как бабуля в городской больнице, говоришь, что тебе на минуту, а застреваешь на целую вечность!       — Девочки-девочки! — в итоге в ванную проскакивает дядя Колдер и быстро запирает за собой дверь. — Мне на работу! Скажете, ну, а есть же вторая ванная? Так дверь туда сторожат, как цербер вход в ад, дедушка Кадмус, Карбрей, тётя Кэтлин и Корнелия. Из всех опасных противников, Дженнифер решила подвинуть с ванно-иерархической лестницы Корнелию, чему та была совсем не рада.       — Дженнифер! Как так?! — вскричала она, когда из ванной только успел выйти Карбрей, как влетела ракетой Дженнифер.       — Прости! — раздался голос Дженнифер с щелчком замка двери. — Но дружба-дружбой, а ванные полотенца врозь!       — Ах, ты!.. Ну, погоди у меня! Я тебе ещё… Угрозы (смешные, по большей части) ещё долго летели в сторону закрытой двери, но Корнелия оказалась быстро отходчивой, и дальше угроз у неё дело никогда не доходило. Собственно поэтому Дженнифер потеснила именно её.        Но вот «испытательный срок» пройден, членам семьи осточертело притворяться порядочными самаритянами, и началось более глубокое погружение Дженнифер во все сферы жизни семьи. Её включили в очередь прогулок с Марси («Кто идёт с Марси?! Я гуляла с ней вчера!»), а так же в очередь ходящих в магазинах за покупками («Кто идёт в магазин? Кончился хлеб и туалетная бумага! Я вчера ходила!»), и в очередь уборки по дому («Кто моет пол?!»).       — А разве нельзя дом отчистить с помощью магии? — удивлённо спросила Дженнифер, когда ей и Корнелии вручили ведро с тряпками. Она-то думала, что у волшебников с уборкой вообще не возникает никаких проблем.       — Ну, какую-то часть дома моя магия и отчистит, — ответила тётя Клементина. Взмахнув палочкой, она оживила пылесос и заставила его пылесосить ковёр в гостиной. — Но, сама понимаешь, дом большой, а у меня силы уходят ещё на готовку и сад.       — То есть, ты устаёшь от заклинаний?       — Ну, конечно! Магическая сила не берётся извне, она сокрыта внутри волшебника. Волшебная палочка — это лишь проводник. Естественно, чем сильнее волшебник, тем больше у него магических сил. И абсолютно на всё, даже на самое простое заклинанице приходится тратить энергию. А ты как думала? Всё не так просто.        У Дженнифер порой возникали подозрения, что её новая семья считает, что чем быстрее она набьёт шишки, связанные как с магией, так и со всем остальным — тем быстрее она «акклиматизируется». И, в принципе, в это был резон.       — Вот список, — всунула листок в руки тётя Клементина. — Всё просто! Филе курицы возьми в магазине «Фениксовы окорочка»…       — Воу! Там что, продаются окорочка феникса?!       — Нет, конечно! Просто название такое… дурацкое. Ну да не суть! Не отвлекайся, родная. Приправы, соль и уксус купи в магазине «Хозяйственная ведьмочка», а вишнёвый джем в «Тётушке пчеле», соки в «Натурэль», а помидоры и огурцы в «Кнатик», понятно?       — Эмм, вроде да, — на самом деле Дженнифер понадеялась на подробный список, что, как выяснилось зря.       — Вот, — тётя Клементина высыпала ей в руку три золотых монеты и восемь серебряных. — Это галлеоны, — пояснила она, показав на золотые монеты. — А это сикли, — указала на серебряные.       — Золотые — галлеоны, серебряные — сикли, — повторила Дженнифер.       — Точно. Есть ещё кнаты — это бронзовые монеты. Смотри, денежная система такая: один галлеон — это семнадцать серебряных сиклей, а один сикль — двадцать девять кнатов.       — Угу, — Дженнифер расхотелось идти в магазин. Математика давалась ей туго.       — Да не переживай! Это дело наживное. Пару раз рассчитаешься в магазине и всё запомнишь. Иди, на сдачу купишь себе что-нибудь вкусненькое.        По пути в магазин Дженнифер зазевалась на проходящих мимо магов и волшебниц. Почти все в мантиях и шляпах. К тому же, рядом с некоторыми из них шли удивительные маленькие человечки, с тонкими ручками и ножками, большими глазами, как у кошки, и большими лопоухими, заострёнными ушами, легонько покачивающимися при ходьбе. Кто-то из них был в лохмотьях, кто-то в туниках, кто ещё в чём, но абсолютно все, так или иначе, помогали волшебникам. Дженнифер эти создания сначала настораживали. Они не были страшными, хоть и чудными, но от них исходила очень странная энергетика, вроде мощная, но при этом сильно подавленная. Как бурлящий поток реки, сдерживаемый дамбой. Эти человечки часто тащили тяжёлые покупки, выгуливали собак, или водили маленьких детей за руки. Дженнифер сделала вывод, что они слуги богатых волшебников.       — Это же домовики, — пояснила бабушка Карисса, когда Дженнифер после первой же прогулки спросила об этом. — Наши самые преданные и самые честные слуги. Служат волшебникам со стародавних времён.       — Мне показалось, — Дженнифер вспомнила совсем худенького домовика, в одной грязной старой футболке, доходившей ему до острых коленей. И этот домовик нёс высокую стопку тяжёлых книг. — Что они больше рабы… Бабушка внимательно на неё посмотрела, чуть наклонила голову в задумчивости, и ответила:       — Всё зависит от человека. От хозяина домовика. Есть люди, по-человечески относящиеся к своим слугам. А есть… Дженнифер, ты уже достаточно большая девочка, и я буду называть вещи своими именами. Если что, списывай всё на мой старческий маразм. Так вот, есть не люди, а скоты. Скоты, которым всю жизнь нужно на ком-нибудь самоутверждаться, желательно на тех, кто слабее, или на тех, кто не может защититься, иначе они не будут чувствовать себя полноценными. И вот у таких людей, у домовиков… Да у любых слуг не жизнь, а сплошное мучение.       — А домовик не может бросить или сбежать от плохого хозяина?       — Увы, нет. Домовик может освободиться только тогда, когда хозяин подарит ему что-нибудь из одежды. Хоть дырявую перчатку. Только тогда. Таково условие контракта…       — Какого контракта? — спросила Дженнифер, но бабушка задремала в кресле-качалке.        После магазинов Дженнифер засмотрелась на одного лохматого, словно потрёпанный веник, домовика, выгуливающего таксу. «Какие же они всё-таки странные…» — задумалась она, как почувствовала сильный толчок в живот. На землю упал её пакет, из него высыпались продукты. А рядом рассыпался букет тюльпанов. Дженнифер испугалась, увидев перед собой сидящего на земле домовика. Его огромные оранжевые глаза, размером с теннисные мячики, удивлённо на неё смотрели. Она сбила его с ног.       — Простите, пожалуйста! — поторопилась извиниться Дженнифер. Замешкалась, но всё-таки обхватила пальцами тонкую ручку домовика, помогая ему подняться. На ощупь тёплый, как и все живые существа. — Извините, я задумалась и случайно в вас врезалась… Вам не больно? Извините… Домовик заморгал, будто услышал нечто удивительное. Однако его глаза стали ещё больше, когда она, быстренько собрав тюльпаны, подала их ему. Встряхнувшись, человечек затараторил:       — Что вы! Что вы, мисс! Всё хорошо! С Макки всё хорошо! Макки ничуть не ушибся… О, вы очень добры! Дженнифер принялась собирать обратно в пакет продукты, как домовик щёлкнул пальцами — продукты сами залетели в пакет.       — Вы сами не ушиблись, мисс? — обеспокоенно спросил домовик, нервно теребя листики цветов.       — Я? Нет! Всё хорошо.       — Что ж, тогда спасибо за… — вдруг уши домовика дрогнули, а сам он весь подобрался и насторожился, будто что-то услышал. — Простите, зовёт хозяйка! Раздался звонкий хлопок, как удар хлыста, и домовик в мгновение ока исчез.        Придя домой Дженнифер испытала стыд. Выяснилось, что она купила совсем не то что просили. Да ещё и на деньги облапошили — а она ещё удивлялась, почему же ничего не осталось на вкусненькое?..       — Дженни, я же сказала покупать джем в «Тётушке пчеле», — расстроенно произнесла тётя Клементина, выкладывая на стол банку джема. — А ты, видимо, купила его там же, где и специи.       — А разве есть разница? — сконфуженно спросила Дженнифер,       — Конечно! — округлила глаза тётя Клементина. — В «Тётушке пчеле» очень трепетно относятся к своей репутации торгующих только натуральными продуктами без консервантов, красителей и подсластителей… Но это ладно! А это что? Тётя Клементина достала из пакета жареную курицу, воззрившись на Дженнифер так, будто впервые увидела.       — Курица… Как ты и просила…       — Дженни, я просила купить ФИЛЕ курицы, а не курицу-гриль! Ладно, зато не надо готовить, — смягчилась тётя Клементина. — Но тебе придётся сходить в магазин ещё раз, этого пережаренного цыплёнка на всех не хватит.       — Может, пойдёт кто-нибудь другой? — спросила Дженнифер, сев на табуретку и пристыженно опустив голову. Ей никогда до этого не приходилось ходить по магазинам, в приюте этого не требовали. — Кто-нибудь, кто разбирается…       — Ну, уж нет, дорогая, — мягко, но решительно отказала тётя Клементина, покачав головой. — Нечего, как черепашке, прятать голову в панцирь! Всё у тебя получится. Один раз не то купишь, два раза не то купишь. А на третий всё запомнишь. На крайний случай, попроси сходить с тобой Корнелию, она подскажет, если что.       — Но меня даже с деньгами развели, как лоха!..       — Развели… Что значит, как лоха? Что за выражения такие?! Ну, развели и развели… Значит, в следующий раз ты будешь внимательнее, и тебя не разведут, — уверенно заявила тётя Клементина, надевая фартук. — И кто, спрашивается… За сколько ты купила курицу?       — За два галлеона.       — И сдачу тебе не дали?       — Нет.       — Ну, Одри Холлинбер, берегись у меня! Будет она мне ребёнка обманывать!        Тётя Клементина оказалась очень заботливой, любящей, и многое прощающей, но вот с продуктами питания она могла доконать кого угодно. Она относилась к тем людям, которые вопреки собственному весу, прекрасно знают всевозможные диеты, какие продукты жирные, а какие диетические. Где сколько витаминов, минералов и, самое главное, какой продукт натуральный, а в каком имеется самое страшное зло во всей вселенной — консерванты! Именно консерванты пугали тётю Клементину хлеще, чем подсудимого электрический стул. Неизвестно что она себе представляла, но упаси Бог попытаться съесть при ней «вредную» пищу.       — Что вы делаете?! — вскричала она в смертельном ужасе, увидев, как Корнелия и Дженнифер открывают пачку сухариков.       — Хотим похрустеть сухариками…       — Вы что?! — тётя Клементина, со скоростью ветра, оказалась возле них, и молниеносно выхватила сухарики.       — Тётя?!       — Почему?!       — Вы в своём уме, дети? Вы посмотрите, — тётя Клементина ткнула пухлым пальцев в состав конфискованных сухариков. — Усилители вкуса и аромата! Е621! Е627! Е631! Все эти буквы и цифры ничего не говорили девочкам, зато тёте Клементине они говорили о многом. К сожалению.       — Это же всё химия! Вы знаете, чем чревато частое употребление этих продуктов? Е627,631 — заболевания желудочно-кишечного тракта, а Е621 — аллергия!       — Но, тётя Клементина, мы же не каждый день едим… — начала оправдываться Дженнифер, как тётя её перебила:       — Вам, молодым организмам, вообще не надо это есть. Хм… А на пачке ещё смеют утверждать, что без ГМО, вот нахалы.        Дженнифер потом убедилась, что не она одна ходит в магазин по два раза из-за неудачных покупок.       — Китти, Кирра, ну вы что?! — всплеснула руками тётя Клементина, с брезгливостью подняв пакет молока. — Это что такое?!       — Это молоко, тётя, — как очевидную истину ответила Кирра.       — Я вижу, что это молоко! Да только от молока тут одно название. Я какое просила молоко купить?!       — Разливное, — недовольно признала Китти, сгорбившись и сунув руки в карманы.       — Но там такая здоровая очередь! — воскликнула Кирра. — Вот мы и решили купить молоко в магазине.       — Какая разница?! — поддержала Китти.       — «Какая разница»?.. «Какая разница»?! — тётя Клементина так на них посмотрела, будто они заявили, что сбегают из дома с цыганами. — Да это же сплошные химикаты и красители! — шлёпнула она по несчастному пакету молока. — Ладно, Дженнифер чудит, но вы-то чего? Из-за своей лени готовы желудки загубить!        Но причуды тёти Клементины не шли ни в какое сравнение с причудами Камиллы — умницы, спортсменки, и просто красавицы. Дженнифер по первому впечатлению (как, впрочем, многие), приняла Камиллу за само совершенство. За идеал!       — Ты погоди, этот «идеал» тебе ещё покажет, где раки зимуют, — с неизмеримой долей сарказма пообещала ей Китти, когда вечером они сидели в гостиной и смотрели альбом с фотографиями. Точнее, колдографиями. Дженнифер восхитилась, какая Камилла красивая, на что Китти и Кирра расфыркались, насмешливо переглядываясь, и качая головами.       — Красивая, никто не спорит, — усмехнулась Кирра. — Но советую тебе не забывать закрывать дверь в спальню. Почему — двойняшки не ответили, сказав напоследок таинственное «увидишь». И это «увидишь» наступило очень скоро. Камилла всегда заявляла, что нет предела совершенству.       — Главное, не останавливаться на достигнутом! — воодушевлённо тараторила она во время завтрака, похрустывая листьями салата. Из всей семьи одна Камилла выбрала путь вегетарианки, о чём, при случае, любила сообщить. К её напутствующим речам вся семья относилась как к фонящему радио. — Человек должен всегда развиваться, знакомиться и общаться с творческими, целеустремлёнными людьми, следить за собой, заниматься спортом, читать умные книги, ходить в музеи, есть здоровую пищу, особенно в наше время экологического загрязнения… Она всё говорила и говорила, заливаясь правильными, но в то же время раздражающими речами, а Дженнифер молча смотрела на неё, и потихоньку начинала подозревать, почему Китти и Кирра так любят подтрунивать над Камиллой.       Но сама Камилла к двойняшкам, Корнелии и Дженнифер не питала особого раздражения, а относилась скорее как к неразумным детям. А ещё она очень ценила чистоту в доме, поэтому на уборку девочкам было грех жаловаться, — львиную часть работы выполняла именно Камилла. Причём, с удовольствием. Дженнифер замечала, что она даже как-то перегибает с этим палку… Каждый день, с десяти утра до трёх часов дня, Камилла посвящала время уборке, начиная с третьего этажа и заканчивая ступеньками на крыльце, с маниакальным упоением начищая все поверхности, до которых только могла дотянуться.       — Ты прекрасна, спору нет, телом и душою! Как заманчивый рассвет, манишь красотою, — заливалось сладкими речами зеркало, пока Камилла протирала его. Впрочем, ей не привыкать слушать комплименты. А уж тем более от зеркала. — Опьяняешь всех вокруг, гибким, тонким станом. Восхвалять твои черты вовек не перестану! Это да, магические зеркала любили посвящать Камилле целые оды! День изо дня Камилла следила, чтобы все шторы и полотенца висели симметрично, складочка к складочке, рисунок к рисунку, а банки и специи на кухне строго повернуты этикетками вперёд. То же самое с шампунями и гелями в ванных комнатах. В доме имелся пылесос, который с помощью колдовства, сам ездил из комнаты в комнату, собирая пыль, но Камилла, недовольная его работой, могла взять его в руки и начать пылесосить сама. И не только пол, но так же и диваны, кровати, и подушки. Так, она случайно спылесосила маленькую фигурку единорога Корнелии.       — СТИВЕН! НЕТ! Ты спылесосила Стивена! — надрывно рыдала Корнелия, упав на колени, будто Камилла, как минимум, убила её возлюбленного. Дженнифер всячески её успокаивала, но всё без толку. — Почему? Почему?! Стивен! За что?! За что-о-о-о?! «Он был так молод!» — додумала про себя Дженнифер.       — Да Мерлин мой! Подумаешь, один единорог пропал, — закатила глаза Камилла. Но по раскрасневшимся щекам можно догадаться, что ей всё-таки неловко. — У тебя куча этих единорогов! Можно уже открывать целую единорожью конюшню. И сама виновата, нечего раскидывать игрушки где попало!       — Он не валялся, где попало-о! — вскричала Корнелия, заливаясь слезами. — Он лежал в кровати-и-и!       — А почему он лежал в кровати?! Он должен стоять на полке!       — Стиве-е-ен!       — Спокойно, народ! — перекричала их Дженнифер, схватившись от шума за голову. — Вы в курсе, что пылесос можно открыть?..       — Ни за что! — возмутилась до глубины души Камилла. — Вся пыль вылетит обратно!       — СТИВЕ-Е-ЕН!       — Ладно! Ладно! Открывайте пылесос. Дурацкие игрушки! Камилла могла даже Марси пропылесосить, что собаке в общем-то нравилось. Она постоянно взбивала и поправляла диванные подушки, вытирала все дверные ручки в конце каждого дня. Возникало такое чувство, будто она хочет стереть все следы прибывания людей в доме. «Всё должно сиять, блестеть, и не пятнышка!» — как мантру твердила она, полируя без устали хрустальную посуду. Было во всём этом что-то ненормальное… Это смущало и пугало.       Как-то Дженнифер встала ночью в туалет, а когда вернулась, обнаружила свою кровать полностью заправленной, отчего с неё в миг слетела вся сонливость. После этого случая она признала то, что так старательно игнорировала — а именно, что троюродная сестра явно перебарщивает с наведением идеального порядка. Это же дом, а не музей! Нельзя было ничего оставить хотя бы на минуту — раскрытая книга сиюминутно возвращалась на полку, тарелка с недоеденной пищей тут же мылась, а одежда сразу отправлялась в шкаф. Казалось бы, неплохо, оставил вещи и за тебя их уберёт Камилла. Да как бы не так! Она, конечно, их уберёт, но это капнет в её и без того неглубокую чашу терпения. Один раз уберёт, второй, третий, а на четвёртый налетит бешеной фурией, и выскажет всё что накипело.       — Дженнифер, — нависла над ней разгневанная Камилла. И куда девалось всё её обаяние и очарование ангела… — Объясни мне, пожалуйста, — она устало потёрла виски. — Неужели тебе так сложно следить за своей одеждой?!       — Минуту! — жестом остановила её Дженнифер, нахмурившись. — Я всю свою одежду убрала в шкаф…       — Но ты её не сложила! Она вся валялась комом! Я заглянула в твой шкаф, и чуть в обморок не упала! Такое чувство, что там устроили вечеринку пикси с гремлинами!       — Стоп! Погоди… А почему ты вообще заглядывала в мой шкаф?..       — Дженни, если вещи не складывать, они будут мятыми. Ходить в такой одежде просто неприлично! Тем более, ты же девочка!..       — Камилла…       — Ты должна быть лёгкой, как пёрышко. Милой, как котёнок. Бережливой, как хомячок. Аккуратной, как принцесса! Пока Камилла говорила всю эту белиберду, у Дженнифер мелькнула мысль, что как хомяк она делает одну вещь — поедает запасы конфет тёти Клементины. Уже что-то.       — Камилла…       — Если будешь и дальше оставаться такой неряхой, никогда не станешь настоящей леди! — высказав всё это, Камилла удалилась с гордо прямой осанкой. Настоящей леди... Пф! Больно надо. Но...       — Ты так и не ответила на мой вопрос… — растерянно смотрела ей в спину Дженнифер. На самом деле, это Дженнифер ещё легко отделалась, при большем вдохновении и накаленности праведного гнева Камилла могла бранить без перерыва два часа. Но с тех пор, посовещавшись, Дженнифер и Корнелия всегда запирали дверь в свою спальню на ключ.