Добро пожаловать в семью

              Волшебный мир. Чудесный, изумительный и немало сумасшедший. Живущий по своим законам, по своей логике. Схожий во многом с магловским миром, и так же во многом иной. Дженнифер в шесть лет впервые увидела своего будущего директора школы и, не удержавшись, спросила:        «— Профессор, а такое безумие в порядке вещей для волшебного мира?.. — О, да, — усмехнулся профессор, и легонько дотронулся указательным пальцем до её носа»        Начать с того, что дома волшебников действительно оказались живыми. Абсолютно у всех на входных дверях вместо обычного «глазка» — стеклянный чёрный глаз, рассматривающий проходящих мимо людей прямо-таки с рентгеновским интересом. Он мог и подозрительно прищуриться, если кто из прохожих начинал разглядывать дом. Волшебный дом, в отличие от обычного, нельзя просто продать другой семье, не предупредив его самого, как бы чудно это ни звучало.       Так Дженнифер, одним прекрасным днём, гуляла с Марси, слушала музыку в плеере, и вдруг раздался грохот, пронзительный скрежет, и нечто отдалённо напоминающее стон. Марси бешено залаяла, заметалась, а потом, заскулив, спряталась за её тонкие ноги.       — Марси? Что такое? — забеспокоилась Дженнифер, стягивая наушники с головы. В ответ, земля содрогнулась, да так, что девочка и собака подпрыгнули — на дорогу упало подобие огромной растопыренной деревянной лапы.       — Ох, ты ж… — Дженнифер, попятившись, споткнулась об Марси и чуть не упала, а деревянная лапа с протяжным скрипом подтянула двухэтажный дом. Вторая лапа высунулась с другого его бока, делая шаг вперёд. Сам дом выглядел ощерившимся ежом, из «нахмурившихся» окошек горел яркий жёлтый свет, черепица на крыше стояла торчком, как шерсть у рассерженной кошки. Дом очень проворно ковылял прочь на двух лапах. Отрывающиеся от него, при передвижении, ошмётки земли и доски с глухим стуком падали на землю. Не успела Дженнифер отойти от шока, как мимо неё пробежал лысоватый волшебник средних лет, размахивая шляпкой-котелком.       — Стой! Стой, паршивец ты эдакий! Мы тебя купили, остолоп ты деревянный! Купили! Стой! Из кустов за ним выскочила вся лохматая, раскрасневшаяся чародейка. Глаза её гневно метали гром и молнии.       — Говорила же, чайник ты несчастный, подпиши контракт! Вечно ты меня не слушаешь!.. — ругалась она на мужа, пытаясь поспеть за ним. Дженнифер, хлопая ресницами, зажмурилась и встряхнула головой. Не каждый день увидишь улепётывающий дом.       — Да, волшебные дома, они такие, — посмеялся дядя Колдер, когда она на одном дыхании рассказала, что увидела. В это время он стоял перед зеркалом и поправлял на шее галстук. Работая в Министерстве Магии, в отделе «Законы и импорт магловских технологий», дядя Колдер являлся главным поставщиком техники в их доме. Именно он принёс пылесос и радио, а в планах грезил о телевизоре. При этом он часто упоминал какого-то мистера Уизли, который обещал ему помочь.       — Да, этот галстук подходит гораздо лучше, — важно сказало его отражение в зеркале. Дженнифер, впервые посмотревшись в зеркало в доме Лайтов, выпала в осадок, когда её отражение вдруг нахально заявило: «Штаны нормальные, а вот футболку срочно нужно погладить! И волосы расчеши, а то ходишь, как пугало огородное!»       — Это и весьма удобно, — сказал дядя Колдер, сняв с вешалки пиджак. — Если кто из нежеланных гостей, тем более враждебно настроенных, надумает без приглашения трансгрессировать прямо в жилище, то он вылетит из него, что называется, без звука.       — А дом чувствует, когда его ломают, чинят, или когда в нём проводят уборку? — после обдумывания спросила Дженнифер. — Тётя Клементина всегда использует и магию, и ручной труд. Не поэтому ли?       — Дом чувствует, но не так, как живое существо, — с лёгкой улыбкой объяснил дядя Колдер. — Но, конечно, ему приятно, когда о нём заботятся. Но тётя Клементина использует ручной труд не только поэтому. Все волшебники используют магию по-разному. Кому как хочется и у кого сколько сил. Одни, как говорит наш дедушка, не могут и сахар в чае размешать без волшебства, другие, напротив, считают, что использовать магию в быту — ужасное расточительство волшебного дара. А тётя Клементина старается придерживаться золотой середины. И я её в этом поддерживаю. Ну, давай, не шали, я пошёл.       — Удачи на работе! — пожелала Дженнифер, а дядя ласково потрепал её по голове.        После случая с убегающим домом Дженнифер стала больше присматриваться к своему дому. Лайты не были несчастными бедняками или сказочными богачами, так сказать, стабильный средний класс, поэтому дом содержал в себе как дорогую, так и простую старую мебель. Три этажа: на первом, помимо туалета и ванной, кухня, гостиная и спальня тёти Кэтлин, в которой она пряталась большую часть времени. Видимо в спальне находилась и её лаборатория, где она готовила разные зелья и снадобья, потому, что порой из комнаты исходили своеобразные запахи, взрывающиеся или булькающие звуки. Но, чтобы не происходило, тётя Кэтлин никогда никого не пускала в свою комнату, даже дочерей Китти и Кирру. Вернее сказать — особенно их.              — Мам! Ма-ам! Ты там жива?! — барабанила в толстую дверь Китти.       — Да, хи-хи-хи, — ответил тонкий голос, смешно захихикав, точно ведьма с зелёной кожей из Багза Банни. — Всё в порядке! Хи-хи-хи!       — А ты уверена, что всё в порядке? — красноречиво изогнула брови Кирра. — А то у нас всю семью жёстко накрывает от твоего зелёного дыма. Китти и Кирра дружно посмотрели под ноги. Между полом и дверью просачивался густой зелёный пар, необычно пахнущий морской солью и сладким мёдом.       — Я бабочка! Я парю, как бабочка! О, мои прекрасные крылья! — донёсся со второго этажа блаженный голос Камиллы.       — Я ангел! — вещала тётя Кларибэль. — Я вижу рай!       — А я вижу ад! — в паническом ужасе вопил дедушка Кадмус. — Ковёр затягивает меня в ад! Не хочу! Спасите-е!       — Я снова молодая! Молодая! — внесла свою лепту бабушка Карисса. — Посмотрите, я снова в форме!       — ГАВ! ГАВ! ГАВ! — ошалело бегала по лестнице Марси, высунув язык.       — На помощь! На меня напала морковь! — кричала тётя Клементина. — Она хочет пустить меня в суп!       — А я лёгкий, как облачко! — смеялся Карбрей.       — А я пушинка на ветру-у-у! — ликовала Корнелия.       — А я рабочий муравей… — печально поведала Дженнифер. Китти и Кирра многозначительно переглянулись. На обеих были надеты респираторы. Учитывая хобби и работу своей матери, они попросили именно их, как только начали что-то понимать в этом мире. Можно сказать, «Респиратор» — был первым их словом, вместо «мама».       — Ма-ам! Серьёзно, прекращай.       — Потерпите ещё две минутки, хи-хи-хи, дым скоро развеется. Хи-хи-хи!        На втором этаже находились второй туалет, ванная, а так же спальни членов семьи, и святая святых — кабинет дедушки Кадмуса. Как и в случае с комнатой тёти Кэтлин, входить в кабинет строго-настрого запрещалось, под страхом медленной, невыносимо мучительной смерти.       — Если я хоть раз застану тебя в своём кабинете! — грозился дедушка, смотря на Дженнифер, как дома волшебников на прохожих. — Я выбью из тебя всю дурнину! Вот этой самой тростью! — потряс он перед её носом длинной лакированной тростью с набалдашником в виде головы волка. Именно в этой трости таилась его волшебная палочка. Дженнифер часто закивала, отрешённо подумав, что он совсем не разбирается в детской психологии, ведь теперь так и подмывало заглянуть в его кабинет, благо, здравомыслие, а так же инстинкт самосохранения не покинули её.        Третий этаж делился всего на две комнаты: чердак, в их случае — совятню, и кладовую, где хранились мётлы, зимние пальто, рождественские украшения, и другие бытовые вещи. Дженнифер подозревала, что кладовую заговорили, ибо в ней помещалось слишком уж много вещей!       Дом всё время тихо поскрипывал, постукивал, и если посмотреть на него с улицы, еле-еле, почти незаметно, покачивался из стороны в сторону. «Это он так «дышит» — пояснила бабушка Карисса. А ещё у дома было своё чувство юмора. Бывало, Дженнифер сидела в гостиной на диване, или в спальне, спокойно читала, никого не трогала, и вдруг её звал голос дяди Колдера или тёти Клементины. Но подбежав к ним, она слышала недоуменное: «нет, никто тебя не звал».       — Не обращай внимания, — обыденным тоном сказала Корнелия. — Это дом. Он так подшучивает. Я тоже много раз на это попадалась. Сколько раз слышала, что меня зовёт папа, а это всё дом. Но это хорошо, значит, он запомнил твоё имя и полностью принял тебя!        Никогда бы не подумала, что меня может подколоть дом, посмеивалась Дженнифер, направляясь в спальню. Прошло полмесяца, и ей хотелось написать письмо старому другу.        Привет, Гарри!        Дженнифер вывела эту строчку и задумалась, закусив кончик пера. Именно пера. Новым, не совсем радостным, открытием для неё стало, что волшебники пишут не ручками, а перьями. Как в стародавние времена. И не на бумаге, а на пергаменте.       — Отгадай загадку, — хитро прищурилась тётя Кларибэль. — Уронила меня мать, подняли люди, срезали голову, вынули сердце, дали пить — и стал я говорить.       — Понятия не имею, — нахмурилась Дженнифер. Какая-то жуткая загадка. — Голова зомби, отделённая от туловища?..       — Нет, — снисходительно улыбнулась тётя Кларибэль, достав из большого письменного стола в гостиной конверт, лист пергамента, чернильницу и…       — Перья? — Дженнифер недоумённо вертела в руках белые гусиные пёрышки, перевязанные ленточкой. А на неё в свою очередь недоумённо смотрела тётя Кларибэль.       — Да. Что не так? Ты же сказала, что хочешь отправить другу письмо.       — Да, но… А есть ручка?       — Ручка? Дорогая, по традиции все волшебники пишут перьями. И в Хогвартсе тоже. Поэтому тебе лучше уже начать привыкать… Я тебе ещё дам детские тетрадки с прописными буквами, будешь их обводить для более быстрого привыкания, а то времени до школы осталось всего ничего! Писать пером совсем не то что ручкой. На перо нельзя сильно нажимать или сдавливать, Дженнифер сломала с десяток перьев, прежде чем смогла нормально вывести «Привет, Гарри!» в своём первом письме на новом месте. Тогда она так ворчала, плевалась и ругалась, что Корнелия, сидевшая в этот момент с ней в спальне, настоятельно порекомендовала никогда так не выражаться при взрослых, тем более (упаси Мерлин!) при дедушке.       Для письма использовали гусиные перья, иногда вороньи, павлиньи, или лебединые. Перо подходило не абы какое, а именно маховое третье или четвертое, обязательно с левого крыла птицы — чтобы удобно лежало в правой руке. Корнелия подсказала и научила, что перо надо не просто макать в чернильницу, как делала это Дженнифер, а сначала правильно заточить с помощью перочинного ножа. А как же перо скрипело при написании букв! Поначалу раздражало, но потом в этом скрипе Дженнифер углядела нечто по-домашнему уютное. Однако, выводить пером буквы легче не стало.       — Господи… А волшебники в курсе, что люди вообще-то давно изобрели ручки? — бурчала Дженнифер, пачкая пергамент мелкими чернильными брызгами. Пострадал не только пергамент, все её пальцы, кончик носа, который она неудачно почесала, испачкались в чернильных пятнах. — Причём, даже не перьевые, а шариковые и гелевые! Они удобнее вот этого мучения в сто тысяч раз!       — Знают, — миролюбиво ответила Корнелия, приклеивая к стене ещё один плакат с единорогом. — Но согласись, в перьях есть свой загадочный шарм.       — Угу, — совсем неубедительно промычала Дженнифер, всей душой желая отправить противное сильно пачкающее перо в камин. Нажим, толщина линии, наклон, количество набранных чернил — все имело значение! Хорошо, что пергамент — материал многоразовый, при необходимости верхний слой можно легко соскоблить и писать на новом. Если бы не это, в углу, вместе с поломанными перьями, валялось бы ещё с десяток испорченных пергаментов. Что любопытно, кое-какие вещи из современного мира всё же попали к волшебникам. На следующий день после переезда, Дженнифер услышала на кухне бодрую музыку, а затем:       — Р-р-р-р-радио! А с вами ваш бессмертный ведущий, Зак-Весельчак!       — Он хотел сказать «бессменный»? — уточнила Дженнифер, но Китти и Кирра весело переглянулись.       — Нет, он всё правильно сказал, — проинформировала Кирра. — Бессмертный.       — Потому, что Зак-Весельчак — вампир, — пожала плечами Китти, намазывая гренку джемом. Дженнифер удивлённо на неё посмотрела, а маленький красный радиоприёмник «Roberts» с торчащей антенной продолжил вещать задорным голосом:       — Ух, синоптики обещают жаркий денёк! Ночным обывателям настоятельно советую переждать его в прохладном тёмном месте. Дневным же напротив — полный вперёд! Пляж, озеро, море! Бегите плавать, загорать, пить коктейли, играть в мяч! Только позаботьтесь о защитном креме для загара, и чтобы в воде не прятались гриндилоу или келпи, аха-ха-ха!       — Он такой клёвый, — мечтательно улыбнулась Кирра, опустив острый подбородок на сложенные руки.       — Очень харизматичный, — мурлыкнула Китти.       — Вот ещё чего не хватало, — проворчала бабушка Карисса, пишущая кому-то письмо. У неё в руке перо вело себя послушно и не пыталось «заплевать» всё вокруг чернилами. — Романтизировать образ живого мертвеца, тьфу, кошмар какой. Двойняшки молча переглянулись типичным взглядом молодёжи, означающим: «Ой, много она понимает!»       — А сейчас для вас споёт известная певица, обладательница премии «Околдовывающий голос», победительница фестиваля «Лысая гора», обворожительная красавица, и просто замечательный человек — Моргана Дю-рей! Со своей замечательной песней «Сирин и Алконост». Моргана Дю-рей пела прекрасно, действительно зачаровывающе, но Дженнифер чуть со стула не упала, когда ведущий объявил:       — А теперь по многочисленным заявкам, для вас споёт американский певец, автор песен, музыкальный продюсер, танцор, хореограф, актёр, сценарист, филантроп… Мерлин, сколько же у него заслуг… В общем, вы, наверно, все уже догадались о ком идёт речь. Майкл Джексон с хитом этого лета «Black Or White»!        — Я взял свою малышку На субботнюю вечеринку. Парень, эта девочка с тобой? Да, мы с ней одно целое.        Теперь я верю в чудеса, Ведь чудо Случилось сегодня ночью…              — Дженнифер, ты чего так смотришь на радио, будто из него лезет боггарт? — спросила бабушка Карисса, глянув на неё поверх прямоугольных очков, которые она надевала только когда читала или вязала.       — Это… Это же… Это же Майкл Джексон! — тонким голосом воскликнула Дженнифер, часто хлопая ресницами.       — Да, а что такого? — недоумённо спросила Корнелия.       — Но его знают и в магловском мире!       — Это точно, — с неприкрытым восхищением сказала тётя Кларибэль. — Он осмелился петь в мире маглов, а не только в волшебном мире. Дерзко!       — Значит он волшебник?..       — Да. И не просто волшебник, — заметил Карбрей, попивающий чай. — Он анимаг. Знаешь, кто такие анимаги, Дженни?       — Ещё нет… — смущённо посмотрела в стол Дженнифер.       — Это маги, которые могут превращаться в животных.       — А в кого он… — тут Дженнифер вспомнила последний клип. — В пантеру!       — Точно, — подтвердил Карбрей, но выглядел он скорее раздосадованным, что она так быстро отгадала. Наверняка хотел поумничать.       — Помяните моё слово, заставят его исчезнуть из магловского мира, — хмуро сказал дедушка Кадмус, разрезая кусок бифштекса.       — Думаешь, с ним выйдет как с Элвисом Пресли и Мэрилин Монро? — подняла седые, тонко выщипанные брови бабушка Карисса.       — Уверен. Не любит наш мир, когда волшебники становятся знаменитыми среди маглов. Вот помяните моё слово!        На кухне всегда играла музыка, в основном лёгкая и популярная. Когда вся семья собиралась за столом, все чувствовали, что общаться под болтание радио намного уютнее, чем в тишине. Нельзя не отметить, что музыка у волшебников разнилась на бестолковую, очень «приставучую», заводяще-ритмичную и очень необычную, полную тайного смысла, цепляющую душу своими переливами от спокойной размеренности к готическому мраку.       Волшебники очень много внимания уделяли знакам, мелочам, которые считали вовсе не мелочами. Магию они видели во всём: в музыке, танцах, рисовании, природе, животных. Говорили, что каждому человеку окружающий мир подаёт тайные знаки и подсказки, которые только нужно уметь прочитать.       В середине июля у тёти Клементины закончился отпуск, и она стала вставать по утрам на работу. Ну как, по утрам, в десять часов. Для тёти Клементины, любящей поспать, это раннее утро. Поэтому её кафе «Бон аппети» открывалось позже всех остальных, но на количестве посетителей это не сказывалось. Тётя Клементина умела и любила готовить, в каждое блюдо она вкладывала всю свою любовь и старание, посетители это чувствовали. Оставалось удивляться, как она всё успевает, и на работе готовить, и дома домашних обеспечивать завтраками, обедами и ужинами. Великая женщина!       Чуть позже дядя Колдер подарил ещё один радиоприёмник Корнелии и Дженнифер. Это было шикарно! Теперь они могли запереться в комнате и слушать даже ту музыку, которую им не разрешали взрослые.       — Дженни, это же радиоволна шестьсот шестьдесят шесть! — с ужасом, граничащем с благоговением прошептала Корнелия, когда Дженнифер нашла рок-музыку. — На такую выходку даже Китти и Кирра не шли! Хорошо она о них думала; на самом деле, шли.       — Тихо, Корнелия, — приложила палец к губам Дженнифер. Она долго настраивала антенну и громкость. — Мы не будем слишком громко слушать музыку, не волнуйся.       — А я что-то волнуюсь… Скажи, — Корнелия скрестила руки и с подозрительным прищуром на неё посмотрела. — Дедушка только сегодня нам запрещал ловить эту частоту… «Да, сам проболтался! «Слушайте нормальную музыку, и не вздумайте ловить волну шестьсот шестьдесят шесть!» — передразнила про себя Дженнифер скрипучий голос деда. Она тихонько посмеивалась, но внешне старалась сохранять невозмутимо-невинный вид. — Теперь я просто обязана выяснить, что это за радиоволна!»       — …ты случайно не специально её нашла?       — Не-ет, Корнелия! Ты что?! — Дженнифер изобразила оскорблённую гордость. — Я совершенно случайно на неё наткнулась.       — Случайно? Именно на неё? — Корнелия была очень доброй, но она не была глупой, с этим Дженнифер пришлось считаться.       — Ну, ладно, специально. Но от того, что мы немножко послушаем эту музыку, ничего не произойдёт! Корнелия неуверенно переминалась с ноги на ногу. Дедушка Кадмус ворчал на всех, кроме неё и, понятное дело, ей не хотелось его разочаровывать.       — Ну же, Корнелия, тебе же тоже хочется послушать эту музыку, — стала увещевать Дженнифер голосом змея-искусителя. — Всего чуть-чуть… Корнелия бегло глянула на запертую дверь, обложенную подушками для шумоизоляции, на радио, снова на дверь, на Дженнифер, и…       — Ладно… Но только чуть-чуть!       — Конечно! — уверила Дженнифер, улыбнувшись коварной улыбкой дьявола, которому только что попалась в лапы невинная душа, и включила радио. Целых два часа грубой, порой с очень провокационными текстами (не даром дедушка запрещал) музыки, Дженнифер и Корнелия прыгали по кроватям, как газели, и делали вид, что поют. Вместо микрофонов, они держали массажные расчёски. Дженнифер представляла себя на рок-концерте. Мужской, немного рычащий голос брутально орал на всю комнату:        — Волшебный мир нас всех так тянет, Тянет, манит и зовёт… Но наша сила покорится Лишь тому, кто всю её поймёт. Кто не пал пред ликом смерти, Злобным нравом вечной тьмы. Ведь волшебный мир — не сказка, Единороги и цветы.        Крик феникса, огонь, и прах! Рёв химеры, рвущей плоть в своих когтях! Симфония смерти — авгурей зовёт, О потустороннем мире он поёт!        Конечно, это не для слабых, Жалких нюней и червей! В нашем мире лишь сильнейший, Сможет жить и вознестись! Тот, что воин настоящий, Полный силы и огня. И пусть кровь врагов прольётся, Испей её до дна!        Прими дары — и стань сильней! Стань могучей королей! Чти предков, дружбу, отчий дом —  — то Мерлина закон.        Веселье было в самом разгаре, когда в дверь постучали:       — Юные леди…       — Это дедушка! — в панике прошептала Корнелия. Она выглядела как воришка, которого застали с поличным. Дженнифер спрыгнула с кровати, пулей полетев к радиоприёмнику.       — Откройте! Чего заперлись средь бела дня?! Это у вас гремит музыка?! Когда в комнату вошёл, постукивая тростью, дедушка Кадмус, как всегда, с крайне подозрительным видом посмотрев в сторону Дженнифер, по радио вместо: «кровь, кишки — война идёт, всем нам, смертным — смерть несёт!» разумно играло: «в небе ангелочки, летают на цветочки». Поэтому он недоверчиво хмыкнул, оглядел комнату, и хмуро ушёл, не найдя улик для взбучки. Как только стихли его шаги в коридоре, Дженнифер и Корнелия покатились со смеху, а затем опять включили рок.        Дженнифер, улыбаясь хитрой улыбкой, очнулась от воспоминаний. На листке пергамента по-прежнему одиноко чернело два слова: «Привет, Гарри». Подумав ещё, она решила излагать мысли так, как есть. Она не мастер писать красиво изложенные письма, да Гарри ведь этого и не требует.        Привет, Гарри! Не обращай внимания на чернильные кляксы, я чуть-чуть научилась справляться с пером, точнее, выводить им буквы так, чтоб они были похожи на буквы, а не на «пляшущих таракашек», как назвала их Корнелия (это, напоминаю, моя двоюродная сестра). Но дурацкое перо всё время так и норовит брызнуть чернилами, поэтому… Короче, не обращай внимания!       Я не знаю, как быстро доставляют до тебя письма совы, поэтому уточню, что у меня сейчас 26 июля. Я отправила тебе свой новый адрес, и совсем не подумала, что ты не сможешь мне отправить ответ, ведь для этого нужна сова… Но всё равно, чтобы ты совсем не чувствовал себя одиноким, я пишу тебе ещё одно письмо. :)       Слушай, невероятно, но факт — я привыкла к жизни в своей новой семье! Кстати, когда родня узнала, что я пишу письмо не просто какому-то Гарри, а самому Гарри Поттеру, у всех так челюсти на пол и упали! «Так ты дружишь с самим Гарри Поттером?!» — дедушка Кадмус так удивился, что чуть не свалился со стула! Кажется, он даже стал меня немножко уважать. Вот, что дружба с тобой творит! У меня ужасно ворчливый дед! Мы всё ругались на миссис Эшорт, а она просто ангелочек по сравнению с ним.        Это мягко сказано. Обычно у всех людей имеется любимое дело. Кто-то любит рисовать, кто-то не мыслит жизни без музыки, кто-то предпочитает лепить из глины. А старый Кадмус Лайт не мог и дня прожить, чтобы не поворчать на Министерство магии, нынешних мракоборцев, погоду, членов семьи, соседей, старческие боли, и теперь к этому списку прибавилась Дженнифер. Всё, чтобы она ни делала, всё, по мнению дедушки, она делала неправильно. Все члены семьи привыкли к этому, как к мании чистоты Камиллы. Но Дженнифер искренне считала, что у любого недовольства должна быть причина, и поэтому всячески старалась угодить дедушке. Первое время. Потом пришло смирение.       — Дженни, подай газету! До Китти и Кирры, как всегда, не докричишься, — ворчал дедушка Кадмус, со стоном опускаясь в кресло-качалку. Во время знакомства он не врал про боль в ногах. Впрочем, помимо неё, он мучился ещё и болями в пояснице. — Ой-ё-ёй… Проклятый радикулит. Будто кто по спине молотком долбит…       — Я слышала по радио, что от радикулита хорошо помогает шишкоголовая жаба, — произнесла бабушка Карисса, не отрываясь от чтения.       — Какая-какая жаба?       — Шишкоголовая. Шишкоголовая жаба. Её нужно приложить к пояснице и боль через два дня отпустит.       — Ты себе её к голове приложи, — весело усмехнулся дед. — Совсем с ума сошла со своим радио. Там ничего умного никогда не скажут. А что так долго? — гневно посмотрел он на Дженнифер, когда она прибежала к нему с газетой. — Тебя только за смертью посылать!       — Но я сбегала за газетой за одну минуту…       — Одну минуту! Ты хоть знаешь, что может произойти за одну минуту?!       — Ой, началось, — проворчала бабушка.       — За минуту могут убить человека. За минуту могут вынести приговор в суде. За минуту может взорваться дом. За минуту воры могут пробраться в дом, в который ты постоянно забываешь на ночь закрывать окна. За минуту Марси может нагадить на ковёр, пока вы, молодёжь, выясняете, кто будет с ней гулять. За минуту мракоборцы успевают собраться на миссию…       — Ладно! Ладно! Я поняла! — не выдержала Дженнифер, подняв руки в сдающемся жесте. — Я буду быстрее нести тебе газету.       — Да уж будь добра! От нынче молодые…       — Ну не начинай, — поморщилась бабушка Карисса, перевернув страницу романа. — Ты вроде не такой старый, что петь подобные песни. У волшебников были свои понятия о старости. Семидесятилетний маг или ведьма не считались стариками, так как сильные волшебники могли дожить и до ста пятидесяти, а особо живучие до двухсот лет. При условии, что в судьбу не вмешается смертельная болезнь или несчастный случай, конечно. Рекордсменом по долголетию считался Николас Фламель, всемирно известный волшебник и алхимик родился аж в тысяча триста тридцатом году! Пока этот рекорд никто не побил. Если не брать в расчёт самого Великого Мерлина, по легенде прожившего семь веков.       — А какие песни я должен, по-твоему, петь?! — ничуть не унимался дедушка. — Когда она у нас… — он указал пальцем на крайне недоумевающую Дженнифер. — …читает книжку по Тёмной магии!       — С чего ты взял?! — хором вопросили Дженнифер и бабушка.       — Вон у неё подмышкой торчит книжка в чёрной обложке! И где только взяла…       — Это травник, дедушка! — Дженнифер показала название книги. — Я захотела почитать про травы.       — Хм, действительно, — сощурившись, дед почесал гладко выбритый подбородок. — Но, учти! Я слежу за тобой!        У дедушки была просто ужасная паранойя, что Дженнифер обязательно свяжется с Тёмной магией. Не проходило ни дня, чтобы он не заподозрил её в этом.              — А ну стоять! — выскочил он из своего кабинета, как чёрт из табакерки, когда Дженнифер проходила мимо. Она несла тёте Кларибэль голову-манекен, и подпрыгнув от неожиданности, чуть не уронила её. — Что у тебя в руках?! Ты что, убила соседку с помощью Тёмной магии и теперь тащишь её голову?!       — Господи, нет! Дедушка, как тебе такое могло в голову прийти?! — в ужасе посмотрела на него Дженнифер и показала манекен. — Это голова-манекен! Тётя Кларибэль попросила принести её из кладовой.       — Хм… И правда. Но смотри, я слежу за тобой, — показал он пальцами на свои глаза, потом на неё, прежде чем таинственно скрыться за дверью и оставить её в полнейшем недоумении.        Как-то она возвращалась из сада и попалась ему на глаза в коридоре.       — Стоп! Что у тебя в руках?       — Травы, дедушка, — устало произнесла Дженнифер. — Меня попросила…       — Я что, слепой, по-твоему? Я вижу, что это травы! Другой вопрос… — дедушка Кадмус сузил глаза. — …зачем тебе эти травы? Уж не варишь ли ты зелье по какому-нибудь Тёмно-магическому фолианту…       — Дедушка, — медленно проговорила Дженнифер, сохраняя лицо кирпичом. — Даже если не брать во внимание, что я ничем таким не собираюсь заниматься… Какое зелье? Какой Тёмно-магический фолиант?! Я ещё ничего не умею! Я ведь даже ещё не учусь в Хогвартсе! Да и откуда бы я взяла фолиант по Тёмной магии?!       — Кто тебя знает. И ты мне зубы не заговаривай. Для чего тебе эти…       — Ромашка и календула, — показала Дженнифер цветы. — Их попросила тётя Кэтлин. Только и всего.       — Ну-ну. Учти, я слежу за тобой.              — Эй! — крикнул дедушка Кадмус из окна. — Ты что это делаешь, девчонка?! Ты что чертишь дьявольскую пентаграмму?! Дженнифер выпрямилась и посмотрела на нарисованные мелом классики. Интересно, в каком месте это похоже на дьявольскую пентаграмму? Китти и Кирра, ждущие когда она их дочертит, дабы попрыгать, прыснули со смеху.       — Это классики, дедушка! Просто классики!       — Ей, Богу, Кадмус! — вспылила бабушка Карисса, сидевшая на скамейке с книгой. — Такими темпами ты наоборот её к Тёмной магии подведёшь!       — Учти! — прокричал дедушка, отходя от окна. — Я слежу за тобой!       — Учту, — пробурчала Дженнифер, закатив глаза.        Но надо признать, не один дедушка Кадмус подозревает в ней будущую Тёмную ведьму. Дженнифер вспомнила, какая реакция на неё была у соседей. Все теперь её узнавали, здоровались, но было и то, что она не могла не заметить в их поведении. Если Гарри Поттером все восхищались, благословляли, ведь он причина падения Тёмного Лорда — то к ней относились весьма и весьма неоднозначно. Точнее, люди просто сами не знали, как к ней относиться, чего от неё ждать.              — Вы слышали, как старик Лайт бранится-то на свою новую внучку? — хихикала старенькая ведьма, сидящая с соседками в закрытой беседке. Она вышивала мелко дрожащими руками синицу на пяльцах и, как собеседницы, совершенно не учитывала, что причина их обсуждения гуляет совсем рядом с собакой. И всё прекрасно слышит. — Такая умора! Прям кричит, ворчит, ногами топает, тростью стучит. А ведь давненько его не было слышно… Видать, порох-то ещё есть в пороховнице, раз так кипятится, ха-ха!       — Ну дык, переживает, — добавила вторая, лохматая, как старая метла. Одним-единственным уцелевшим зубом она щёлкала орешки. — Вы же наверное слышали, что у девчонки-то не всё гладко в родословной…       — Ты про то, что у неё отец слуга… — начала третья ведьма, настолько близорукая, что казалось, она сидит с закрытыми глазами. Голос у неё был скрипучим и тянущимся. Беззубый рот ввалился, скрюченные пальцы держали костыли.       — Да-да-да…       — Тогда понятны его переживания. Да и девчонка эта, пригретая, совсем не такая, как остальные из её рода…       — Да-да. Все девочки Лайт такие лапушки, — умиленно произнесла ведьма с пяльцами. — Светленькие, жизнерадостные, умненькие…       — Ну, эта вроде тоже глупой не выглядит… Как её там зовут?.. Джуди?       — Дженнифер её зовут. Выглядит она неглупой. Но мрачной, как… Не знаю, — покачала головой ведьма с орешками. — Старик Лайт не зря беспокоится. По ней уже видно, встанет она на Тёмную дорожку…       — Полно тебе, Розабелла, — протянула старушка с костылями. — Карисса в ней души не чает. Говорит, очень хорошая девочка. Да и мама же у неё помните кто…       — Ой, да Карисса всех своих внучек и дочерей нахваливает! — махнула рукой ведьма с орешками, случайно просыпав половину. Чирикающие воробьи и синицы радостно налетели на угощение. — Мать-матерью, а большую часть характера и генов закладывает отец.       — С чего ты это взяла?.. Наоборот, гены матери важнее…       — Здрасте! У меня внук пять лет занимается разведением лысых низзлов… Гадость такая! А он толкует, что в этом есть красота… Непонятно, в чём… Ну да ладно, он говорит, что не важно какая мать, кривая, косая, или напротив, раскрасавица — породу и характер закладывает отец.       — Глупости.       — Да я тебе говорю!       — Что мы спорим, — вздохнула ведьма с пяльцами. — Сами посудите, девчонка похожа на Лайтов? Я, лично, особого сходства не вижу. Как воронёнка в лебединое гнездо подбросили. И эти глаза её, темнющие, жуткие… Горят бесовским блеском. Такие у некромантов бывают, задумавших худое дело…       — Да… А кожа какая бледная… А синяки под глазами? Ужас.       — Здравствуйте, — поздоровалась с ними Дженнифер, проходя мимо с громко пыхтящей Марси.       — Здравствуй! Здравствуй, Дженни! — хором заладили старушки, растянув морщинистые рты в улыбках.       — Такая ты красивая! Такая вежливая!       — С собачкой гуляет, умничка!       — Небось и учиться будет хорошо! Гордость дедушки! Дженнифер тихонько вздохнула, слыша за спиной: «Нет, ну посмотрите, какая мрачная. Полная противоположность сёстрам. Недаром старик Лайт переживает! Ой, недаром!»        Это ещё ладно, последний случай испортил Дженнифер настроение на весь день.       — Простите! Простите! Дженнифер подняла голову от книги «Традиции и обычаи волшебников Великобритании». Старую книгу порекомендовала тётя Кларибэль, в качестве просвещения. Дженнифер читала её на улице, сидя на крыльце дома, как вдруг её стал звать детский голос. Посмотрев на ребёнка, Дженнифер подумала, что мальчик и его бабушка словно сошли со страницы учебника по истории. Именно это чувство всё никак не покидало её с момента переезда на Ивовую улицу. Иногда его теснило другое, не менее чудное — что она сама попала на улицу, где люди в простой одежде перемешались с актёрами из театра, приезжими из восточных стран, и волшебниками из сказок. Не передать какие эмоции у неё возникали, когда мимо проходил человек, ведущий под уздцы двугорбого верблюда («Прокат верблюда! Подходите! Цены не кусаются!»*), а в небе над головой с уханьем пролетали совы, или ещё хлеще — всадник, верхом на пегасе. Каждый раз приходилось напоминать себе, что она не спит, что она сама волшебница, а окружающие люди — не актёры, разыгрывающие её.       Розовощёкий мальчик в матроске держал за руку даму в шёлковом платье с корсетом, пышной юбкой с множеством оборок. От солнца её защищала роскошная шляпа с покачивающимися от лёгкого ветерка пушистыми перьями. «Сейчас спросят, в какой стороне машина времени» — мелькнула задняя мысль, когда Дженнифер спускалась к ним со ступенек.       — Добрый день, — поздоровалась она. — Могу я вам чем-нибудь помочь?       — Добрый день. Простите, пожалуйста, юная мисс, что отвлекаем. Мой внук случайно направил свою воздушную игрушку в ваш сад, — вежливо произнесла пожилая леди. В уголках её глаз собрались соцветия морщинок. — Не могли бы вы её нам принести? Если вас это не сильно затруднит.       — Конечно, сейчас принесу, — пожала плечами Дженнифер. Небольшой пятачок земли, именуемый садом, был засажен розами — любимыми цветами тёти Клементины, и маленькими неизвестными растениями — для зелий тёти Кэтлин. Найти в нём бумажную синюю птицу не составило никакого труда. Яркая игрушка застряла в колючках и безрезультатно трепыхала своими крыльями. Распространённая игрушка у детей волшебников. У Дженнифер теперь такая же сидела на полке, только оранжевого цвета.       — Премного благодарна, — улыбнулась бабушка мальчика. — А то он очень бы расстроился. Позвольте полюбопытствовать, вы гостите у Лайтов? Подруга двойняшек, или Корнелии?       — Эмм, нет, я… — Дженнифер неуверенно улыбнулась. — Я двоюродная сестра Корнелии и троюродная сестра двойняшек. Меня зовут Дженнифер. Дженнифер Лайт.       — О! — у дамы удивлённо округлились глаза. Она быстро пробежалась взглядом по волосам и лицу Дженнифер. — Надо же, все Лайты вроде светленькие… Постойте-ка! Я слышала слух… Вы случайно не дочка Энджи Лайт?       — Да, это я. Дама заметно посерьёзнела, от её былого радушия не осталось и следа.       — Всего доброго. Спасибо за помощь, — без промедления распрощалась она. Дама и мальчик ушли, а у Дженнифер осталось скверное ощущение.        Людей можно понять. Мама была известным мракоборцем, спасшей множество жизней. Дженнифер пересмотрела все её детские альбомы, прочитала о ней все старые заметки в газете. Мама неоднократно участвовала в битвах против Тёмного Лорда, спасала маглов и волшебников. На Дженнифер произвело неизгладимое впечатление, когда она прочитала, что мама спасла двенадцать детей от массового жертвоприношения. Самое поразительное в этой истории — детей для чудовищного обряда похищал не кто-нибудь, а Вольфганги! Те самые Вольфганги, что пять лет назад похитили её и друзей! Те самые, что чуть не убили их! Да уж, Дженнифер «посчастливилось» с ними лично познакомиться, благо теперь они все мертвы. «Чудесное спасение!» — гласило оглавление пожелтевшей статьи.        Пока 12 детей, вызволенные из пещерного лабиринта Осквернителей, продолжают реабилитацию, постоянно всплывают всё новые подробности того, что происходило во время их исчезновения…        Напомним, что история детских похищений началась в 1971 году. Первой жертвой стал мальчик пяти лет Билли Томсон. 9 июня 1971 года, ровно в два часа, Билли вышел погулять на задний двор своего дома и пропал без следа. За время поисков всё, что удалось найти, это фетровую шапочку мальчика. Никто тогда не мог и подумать, что с несчастного Билли начнётся череда беспросветного кошмара. За следующие четыре года было похищено 50 детей, все из семей чистокровных волшебников.       Самые последние жертвы похищения произошли 1 и 10 ноября 1975 года. 1 ноября трёхлетнюю Софи Митчелл похитили из спальни собственного дома в Сандерленде. 10 ноября между Восточным Финчли и Хайгейтом, четырёхлетний мальчик Колин Рескит пошел за дровами вместе с папой, но на полпути попросился вернуться к маме, которая осталась в палатке недалеко от них. После этого ребёнок пропал. В день исчезновения малыша видели рыбаки, к которым тот вышел, ошибочно приняв их палатку за палатку родителей. В зоне поисков так же было зафиксировано присутствие волчьих следов.       Учитывая тот трагичный факт, что, несмотря на непрекращающиеся поиски, в которых был задействован весь аврорат, ни одного ребёнка так и не удалось найти, родители пропавших уже отчаялись увидеть своих детей живыми. Однако судьба проявила снисхождение к двенадцати семьям последних пропавших. При последнем похищении ребёнка остались следы, это и послужило зацепкой в расследовании.       25 декабря 1975 года, Энджи Лайт (мракоборец) сообщила аврорату, что выяснила имена похитителей и нашла место заточения детей. Похитителями оказались оборотни Дугард и Маргарет Вольфганг, осуждённые ранее за нападение на людей, с нанесением тяжких телесных повреждений, и скрывающихся от правосудия. Есть сведения, что преступникам помогали их сыновья и дочь — Рейден, Дютру, Девлин, Кеннет, Юто, и Шаста Вольфганги.        Продолжение и подробности на 12 стр.        Дженнифер много раз перечитывала эту статью, вглядывалась в сосредоточенное лицо матери, лица двенадцати измученных, испуганных, но живых детей на колдографиях в газете. Мама спасла тех, кого не успели принести в жертву, она же смогла вместе с Аластором Грюмом и Кингсли Бруствером поймать оборотней. Если бы не молодой мракоборец, которого потом с лёгкостью обдурили Вольфганги, и тем самым сбежали из-под охраны, помереть бы им от руки правосудия давным-давно.       От всех этих размышлений Дженнифер еле уснула. В перевозбуждённом мозгу приснился ужасно реалистичный, яркий сон. Сначала снилась обыкновенная чушь — она и Корнелия катались верхом на страусах, перескакивая канавы и кочки, пока сестра не заметила, что у страуса Дженнифер клюв из банана. Бред сумасшедшего! Но вслед за этой чепухой показался мрачный, узкий коридор, грубо высеченный из камня. Под потолком висела одна тусклая жёлто-зелёная лампочка. Дженнифер, похолодев, узнала его. Она знала на кого можно в нём наткнуться, и от этого безумно захотелось бежать прочь. Вопреки её воле, ноги, как заколдованные, продолжали медленно шаркать к дверям, выстроенным в ряд. Проходя мимо одной двери, она услышала мелодичное, но холодящее душу напевание. Голос, раздавшийся из следующей, заставил её от страха задержать дыхание.       — Ты не можешь точно этого знать… Мужской голос. Проклятый голос. Но гораздо страшнее голос старушечий, алчный и жестокий:       — Принять её в семью — равносильно тому, чтобы пригреть на груди змею. Между прочим, Шаста говорит, что учуяла знакомый запах в её крови…       — Это бред! Какой там может быть знакомый запах? Кровь есть кровь. Да даже если мы и укокошили когда-то по случайности её дальнего родственника, какое сейчас до этого дело?       — Хм… Может и никакого. Посмотрим. Время покажет.       — Кстати, о времени. Скоро ведь ужин…        Ужин… Ужин… Ужин…        Все двери неожиданно распахнулись настежь, громко ударив по стенам. С этими ударами больно забилось сердце в грудной клетке. Из комнат выскочили здоровые волки, размером с медведя. Ринувшись к Дженнифер с оскаленными страшными мордами, и бешеными глазами, они впились в её руки, грудь и шею острыми клыками. Боль во сне не была и близка к реалистичной, скорее покалывающе-неприятной, но уши слышали рычание, глаза видели голодных жутких чудовищ. Окончательно повергли в пучину ужаса запах их шерсти и ощущение этой шерсти прикасающейся к коже. Дженнифер завопила, забившись всем телом, раздираемым на части, резким рывком поднявшись в кровати. Сердце колотилось так, что она ещё минут пять приходила в себя, судорожно оглядываясь по сторонам, не веря, что находится в безопасности. Спальня. Она дома. Дома. Никаких оборотней.       Подрагивающие ноги сбили одеяло в комок. Глубоко дыша, она принялась осторожно ощупывать свое тело, боясь обнаружить недостающую конечность. Но нет; шея, грудь, руки, живот, ноги — всё цело, никаких ран. Никакой боли, хоть она ещё весьма реалистично ощущала впивающиеся в кожу когти и клыки. Повезло, слава Мерлину, она дома, а это всего лишь кошмарный сон. После, лёжа в кровати и прокручивая в памяти давно минувшие приключения, она подумала, что Шаста, скорее всего, узнала в ней именно маму. Учуяла. Ведь мама участвовала в их поимке. «Но хорошо, что Маргарет не стала об этом сильно задумываться, — отметила Дженнифер, потихоньку успокаиваясь, она находится в спальне, на соседней кровати мирно посапывает Корнелия, а Вольфганги давно мертвы. — А то мои приключения закончились бы очень быстро».        Вот и казалось бы, мама — мракоборец, значит, к её дочке должны относится хорошо, да не тут-то было. Всё испортил отец — Пожиратель Смерти. Пожиратели Смерти — слуги Тёмного Лорда, сильного и на редкость жестокого Тёмного мага. Как поняла Дженнифер, эти люди (если можно их так назвать) устраивали массовые беспорядки, пытая, калеча и убивая маглов, полукровок и маглорождённых. О многом даже говорит тот факт, что кровопролитная гражданская война окончилась целых одиннадцать лет назад, а волшебники до сих пор боятся произносить имя Тёмного Лорда! До сих пор нигде нельзя прочитать его настоящее имя. Ни в газетах, ни в книгах. Нигде.       И вот как после всего этого к ней относиться людям? Да, она не совершала этих преступлений, но их совершал её отец. Как бы не хотели отвергать это Лайты — в ней не только частица матери, но и отца. С которым, кстати, не известно что случилось. Возможно, он погиб вместе с матерью. А, может, и нет. Может, он позорно бросил её, сбежал и прячется где-нибудь, как трусливая крыса. Прошлое покрыто мраком. Выходило, что кто-то улыбался Дженнифер в тридцать два зуба, видя в ней дочку славной светлой волшебницы, а кто-то бледнел, смурнел и спешил поскорее убраться восвояси. Или ещё хуже — смотрел враждебно. И никто не делал послаблений из-за того, что ей всего одиннадцать лет.       — Тётя Клементина, я так понимаю, другие волшебники знают, кто мой отец, да?.. — печально спросила Дженнифер, когда тётя ухаживала за розами.       — Увы, — тяжело вздохнула тётя Клементина. — Как говорится, слухами земля полнится. Такое не скрыть, хоть мы и пытались. Но, чтобы не случилось, помни — ты дочь Энджи Лайт! А этот… твой отец не играет никакой роли. Ты — часть нашей семьи.        Семья редко вспоминала о матери. Дженнифер понимала, они любили её, но кого она выбрала в качестве супруга, мягко говоря, их очень неприятно удивило. Разочаровало. То, что он полукровка — не так страшно (Лайты не возносили себя выше полукровок или маглорождённых), как-то, что он служил Тёмному Лорду. Дженнифер чувствовала себя каким-то тайным грехом минувших дней, хотя семья не давала этому ни единого повода. Она сама не понимала, куда смотрели глаза матери.       — Ну как? Ка-ак?! — вопрошала она, глядя на портрет мамы. — Как ты могла полюбить Пожирателя Смерти, мама? Что тебя толкнуло на это? Я же читала про них, это ужасные и бессердечные люди! И пусть дядя Колдер и говорит, что ты могла найти что-то хорошее в любом человеке, но в этом-то что ты нашла хорошего?! Мать, естественно, не отвечала. Дженнифер каждый раз вздыхала, украдкой целовала колдографию и ставила на прикроватную тумбочку. Все совершают ошибки. Что же теперь поделать…               Вздохнув, Дженнифер написала в письме Гарри про живые дома, особенно историю про убегающий дом, про домовиков, и вкусности в продуктовом магазине волшебников, закончив словами:        Я так хотела бы тебя увидеть. Впрочем, мы скоро увидимся в школе, или ещё раньше, в поезде! Ты меня, наверно, не узнаешь, но я тебя узнаю. И ещё, я хотела бы тебя спросить — ты получил письмо из Хогвартса? Потому что я ещё нет, и я уже начинаю из-за этого паниковать. Дядя Колдер меня всё время утешает, говорит, что детей много, но к сентябрю меня обязательно пригласят в школу. Корнелия тоже ещё не получила письмо, но она, в отличие от меня, держится молодцом. Ох, я волнуюсь… Очень волнуюсь. Ладно, до встречи!        P.s. С письмом отправляю мешочек — там вкусные бобы из Бобдональдса, и ещё много всяких конфет! Смотри, чтобы твой кузен не добрался до них раньше, чем ты. Только предупреждаю, маленьких кремовых пегасиков лучше не глотать целиком, а то они будут целый час летать в желудке.        Дженнифер сложила письмо, и поднялась на третий этаж, в совятню. Здесь, под самым потолком, на балках отдыхали две совы. Ушастая сова Рагна, пожилая, медлительная, очень напоминающая Дженнифер бабушку Кариссу. И сипуха Симона — красивая, но очень уж важная — подарок Камилле на одиннадцатилетие. Дженнифер осторожно пересекла комнату, уляпанную белым помётом и с валяющимися перьями по всем углам. Надо будет здесь прибраться, отметила она, протянув руку. Симона недовольно пощёлкала клювом — всем, кроме Камиллы, приходилось её долго упрашивать, чтобы она соизволила отнести письмо. Зато она молодая и быстрая. Рагна же хоть и более сговорчивая, но очень степенная, пока не перекусит угощением перед полётом — никуда не полетит. Но Дженнифер любила её больше Симоны. В первый раз, когда она хотела отправить письмо Гарри, она вообще боялась подойти к совам. Что ни говори, а птицы эти — хищники. Да не маленькие. У них серьёзные глаза, грозный клюв, и такие же не шуточные когти. « — Вытяни руку и назови имя совы, которой хочешь поручить письмо — учила бабушка Карисса. — Учти, Рагна — более опытная, но уже дряхлая, ленивая старушка. Прям как я. А Симона — более шустрая, но её надо подмаслить. Она вся в свою хозяйку» Совы, как и Марси, почувствовали, что Дженнифер неопытная хозяйка. Только Симона дала об этом знать, высокомерно отвернувшись к стене, а Рагна пощёлкала клювом, будто поворчала, и подлетела к ней. Да ещё терпеливо подождала, пока Дженнифер возилась со складыванием письма в конверт.              — Рагна, отнесёшь письмо Гарри Поттеру? — спросила Дженнифер. От неё не укрылось, что Рагна сначала попыталась замаскироваться. Совиный трюк — прижать перья, вытянуться в струнку и прищурить глаза. Словно не сова, а ветка, хитро жмурящаяся на юную волшебницу.       — Рагна, я тебя вижу! Маскировка не прошла. Рагна посмотрела на неё своими мистическими большими глазами, вздохнула, и, расправив крылья, спланировала вниз. Жёсткие острые когти аккуратно сомкнулись на нежной девичьей руке. Дженнифер угостила Рагну кусочком куриного филе** и протянула письмо. Загнутый клюв, хрустнув пергаментом, крепко стиснул его.       — Графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Большая улица сорок девять, Арабелла Фигг… Помнишь?       — Уху, — ухнула сова, медленно моргнув.       — Постой! — Дженнифер достала из кармана маленький мешочек. — Я хотела бы и это передать Гарри. Ты донесёшь? Рагна ещё раз вздохнула, раздувшись как пернатый мяч, но взяла мешочек в лапу. Дженнифер выпустила её в окно и, наблюдая за удаляющимся силуэтом птицы, услышала детскую перепалку.       — А у тебя кожа зелёная!       — А у тебя нос, как у свиньи! На детской площадке спорили двое ребятишек. Совсем маленьких. Один был зелёным, как лягушка. Другой держался за нос.       — Ах так, Ричард! Тогда покройся бородавками!       — А у тебя пусть ещё и поросячий хвост отрастёт! Детская магия, суровая и беспощадная. Слава Мерлину, не долгая. Дженнифер улыбаясь, наблюдала, как к детям бежит то ли их мама, то ли тётя, а в памяти всплывали детские воспоминания. Когда-то точно так же она повздорила с Гарри. Они превратили друг друга в нечто непонятное, но было весело.              

***

                    — Где письмо?! Где письмо?!       — Дженни, успокойся…       — Да как тут успокоиться?! Прошёл весь июнь и почти закончился весь июль, а письма всё нет! Дженнифер ходила по гостиной и хмуро наблюдала, как за покупками к школе собираются Колдер, двойняшки, и Камилла, в сопровождении тёти Кларибэль. Уютная гостиная с родовым древом, книжными полками, и диваном перед огромным камином, обычно всегда действовала на неё умиротворяюще, но сейчас не помогала даже она. Хотелось скулить от отчаяния. А вдруг её решили не зачислять в Хогвартс? Что если она не достаточно хорошая волшебница для этого?!       Корнелия тоже нервничала, но сдерживала себя, лишь позволяя себе короткие мечтательные вздохи у окна. Бабушка Карисса вовсе была образцом железного спокойствия. Она медленно покачивалась в своём кресле-качалке и читала книгу. Марси лежала на коврике у её ног. Из-за июльской жары собака часто дышала, вывалив длинный язык, похожий на варёную колбасу. Вообще-то для школьных закупок было ещё рановато, но тётя Кларибэль предпочитала посетить магазины до того, как придётся в них толкаться в очередях, состоящих из школьников и их очумелых родителей. Покрывай крышу соломой раньше, чем пойдет дождь, со знанием дела говорила она, собирая в дорогу маленькую сумочку.       — Не переживай, — с притворным сочувствием сказал Карбрей Дженнифер. — Даже если письмо тебе не придёт, наша семья не откажется от тебя. Из сквибов хорошие слуги.       — Карбрей, не болтай ерунды, — осекла его тётя Кларибэль, накидывая на плечи шёлковую изумрудную мантию (очень модную в нынешнем году), с расклешенными прямоугольными рукавами и блестящей пряжкой. — Дженни никакой не сквиб. Дженнифер послала троюродному братцу злой взгляд. Карбрей не то что невзлюбил её с первого дня появления, а скорее просто полюбил всячески над ней насмехаться. Учитывая то, что он жил в волшебном мире с самого рождения, а, следовательно, знал намного больше её, то это было похоже на избиение младенца. А ещё он очень любил жаловаться на неё дедушке Кадмусу.        «— Дедушка, а Дженни слушает неприличную музыку! — кричал он, подслушивая под её дверью. — Что?! Ух, я сейчас с неё шкуру спущу! — кричал дедушка Кадмус с первого этажа. — А может, хватит подслушивать?! — кричала в ответ Дженнифер, но Карбрея уже и след простыл. Зато дед за дверью материализовался почти моментально»        «— Дедушка, а Дженни разбила дорогую вазу! — сообщал он, видя растерянную Дженнифер возле осколков. — Что?! Это не ту ли вазу, оставшуюся от моей покойной матушки?! Ух, я сейчас эту Дженнифер на фарш пущу! — Это не я! — начала оправдываться она. — Это Китти и Кирра! Они убежали! — О, я верю, — с улыбкой кивнул Карбрей. — Но кто у нас на месте преступления?»        «— Дедушка, а Дженнифер опять не закрыла окно в гостиной на ночь! — А она, наверно, хочет, чтобы нас воры обнесли! Ух, я её сейчас на луну отправлю без ракеты! — Карбрей! — рассерженно крикнула Дженнифер из спальни. — Вообще-то последним из гостиной выходил ты! Так может это тебя стоит на луну отправить?! В дверь постучались. — Что?! — открыла Дженнифер хитро улыбающемуся, как сытый аллигатор, Карбрею. — Может, стоит и меня, — ещё шире улыбнулся он. — Но кое-какой… Как у вас там в приюте выражались? — наиграно нахмурился он, будто пытаясь вспомнить. У Дженнифер в этот момент кулак так и чесался. — Ах, да! Лох! Точно! Так вот, кое-какой лох забыл на диване свою заколку. «Чёрт!» — нахохлилась Дженнифер не хуже совы Рагны, пока Карбрей довольно посмеиваясь уходил в свою комнату»        Что интересно, Карбрею нравилось, когда Дженнифер его о чём-нибудь спрашивала, тогда он мог, красуясь, прочитать ей целую лекцию, длиной в час. Собственно поэтому она редко у него что-либо спрашивала.       — Дженнифер, смотри! — вдруг запрыгала у окна Корнелия, показывая пальцем на горизонт. — Смотри!       — Что? — Дженнифер подскочила к ней и увидела в лазурно-голубом небе двух сов, несущих в клювах письма. — Думаешь, это нам?       — Не знаю… Ну, а вдруг! Дженнифер только открыла окно пошире, как прямо в лоб ей прилетел пухленький конверт.       — Ай! Корнелия покатилась со смеху, а на пол у её ног упало второе письмо. Карбрей, ухахатываясь, подошёл к камину.       — Ну, слава Богу, — отозвалась бабушка Карисса. — А то ещё неделю суеты Дженнифер я бы не выдержала.       — Ауч, — посмеялась Дженнифер, потирая лоб. Как же ещё ей могли доставить письмо, как не швырнуть в окно. Сердце пустилось вскачь. В миг вспотевших ладонях она держала заветный тяжёленький конверт из желтоватого пергамента. Он предназначался именно ей, об этом говорил адрес, написанный изумрудно-зелёными чернилами: «Мисс Д. Лайт, город Котсуолд, долина Уиндраш, улица Ивовая, дом 105, средняя комната с восточной стороны». Учитывая, что у всех в семье, кроме неё, имена начинаются на «К» — это точно её письмо! «О-ох, держите меня семеро!» — ликуя думала Дженнифер. Закусив губу, чтобы не завопить от восторга и не скакать мартышкой по всему дому, она перевернула конверт. На конверте стояла восковая пурпурная печать с гербом Хогвартса, с изображением льва, орла, барсука и змеи, а в середине, между ними, большая буква «X».       — Дженни, ты чего застыла?! Открывай скорее! — прыгала счастливым зайцем Корнелия, разрывая конверт и доставая своё письмо.       — Подожди, дай насладиться моментом, — с шутливой трагичностью произнесла Дженнифер, дрожащей рукой поглаживая конверт.       — Открывай! — усмехнулась Корнелия. Увидев, как с лестницы спускается дядя Колдер, она побежала к нему. — Папа! Папа! Мне прислали письмо! Мне прислали письмо!       — Да, так что придётся сегодня брать ещё и их, — задумчиво произнесла тётя Кларибэль, будто всё это время решала сложную задачу.       — Отлично, Корнелия! — обнял дядя Колдер дочку. — А Дженни прислали письмо?       — Да! — радостно сообщила Дженнифер, взмахнув конвертом.       — Ну, вот, а вы переживали, — улыбнулся дядя Колдер, но вдруг погрустнел и посмотрел на Корнелию. — Корнелия, я бы с радостью пошёл с тобой за покупками, но…       — Но тебе надо на работу, — обречённо кивнула Корнелия, словно не впервые это слышит. — Я понимаю.       — Люблю тебя, умничка моя, — дядя Колдер поцеловал её в щёку и направился к двери. — Хорошо вам всем повеселиться!       — «Повеселиться»?! С такой-то оравой детей веселья выше крыши!— иронично усмехнулась тётя Кларибэль, но дверь за дядей захлопнулась. Дженнифер не без сожаления сломала печать и достала письмо из конверта.              

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов)

      

Дорогая мисс Лайт!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.       

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

                    — Ура-а! Ура! Ура! Ура! — визжа от счастья, Дженнифер прыгала и крутилась как юла. Счастье клокотало, распирало грудную клетку, словно надувшийся до предела воздушный шарик. Рядом похожим образом ликовала Корнелия. Немного успокоившись, Дженнифер ещё раз прочитала письмо. — Ждут нашу сову? — вопросительно подняла она брови, посмотрев на тётю Кларибэль.       — Вечером отправим, — ответила тётя Кларибэль и вдруг как крикнет:       — Девочки! Китти! Кирра! Камилла! Сколько можно вас ждать?! Побыстрее, нам ещё кучу всего нужно купить! С нами едут Дженнифер и Корнелия!       — Идём! — отозвались звонкие голоса со второго этажа.       — Надеюсь, вам не надо переодеваться? — устало спросила тётя Кларибэль, взглянув на Дженнифер и Корнелию.       — Мне нет, — покачала головой Дженнифер, извлекая из конверта второй листок.       — Мне тоже нет, — вторила Корнелия, не задумываясь.       — Молодость — счастливая пора, — проскрипела из кресла-качалки бабушка Карисса. — Всё происходит быстро и не нужно тратить много времени, чтобы привести себя в человеческий вид.  Отвлёкшись от приглашения в школу, Дженнифер бегло глянула на название книжки в старческих пальцах бабушки: «Искушение любовью. Соблазн и грех». На мягкой обложке были изображёны невероятно красивые мужчина и женщина, страстно обнимающиеся и при этом невероятно томно и трагично смотрящие друг на друга. Сразу видно — не всё у них в порядке. Что-то к середине книги у них точно пойдёт не так, например, родня будет катастрофически против брака. Или внезапно откуда-то из-за горизонта хитросплетений сюжета появится подлюка-соперница, тоже невероятно красивая и которой делать нечего, кроме как всеми правдами-неправдами пытаться разбить жгучий союз молодых влюблённых. Или они сами начнут страшно глупить и топтаться на месте полкниги. Или на их головы падут все беды сразу. Напоминает мыльные сериалы, которые очень любили смотреть мисс Фишер и Марри. Сердце больно потянуло при воспоминании о них. Ничего, как только в Нортгемптоне достроят магическую арку, я сразу же их навещу, твёрдо пообещала себе Дженнифер, вздохнув украдкой и раскрывая второй листок:        ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс» Форма Студентам-первокурсникам требуется: Три простых рабочих мантии (черных). Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день. Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента. Книги Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл «История магии». Батильда Бэгшот «Теория магии». Адальберт Уоффлинг «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч «Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора «Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф «Фантастические звери: места обитания». Ньют Скамандер «Темные силы: пособие по самозащите».Квентин Тримбл Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер №2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.        У Дженнифер глаза загорелись при прочтении этого списка, особенно при словах «1 волшебную палочку». Палочку! Волшебную палочку! «Скоро у меня будет своя волшебная палочка! — она вновь начала подпрыгивать на месте. Воздушный шарик счастья так и грозился лопнуть, выплеснувшись стихийным выбросом магии. — Как только соберутся Китти, Кирра и Камилла…»       — Ну, долго они ещё будут собираться? — вопросила она, глянув в сторону лестницы и нетерпеливо затопав ножкой.       — Я не знаю, чего они так долго копаются, — с долей раздражения ответила тётя Кларибэль.       — Это всё Камилла, — пояснила Корнелия. — Она всегда очень долго красится.       — Китти и Кирра не быстрее, — скривил губы Карбрей. — Хотя результат получается у них хуже.       — Ох, Карбрей, — неодобрительно глянула на него бабушка поверх очков. — Неподвижный язык делает мудрой голову. В конце концов Дженнифер не выдержала, опустила голову и решительной походкой направилась за сёстрами. Через пять минут силком притащила их к тёте Кларибэль, ругающихся и очень недовольных её вмешательством.       — Дженнифер, что ты себе позволяешь? Что за манеры такие?! — возмущалась Камилла.       — Да, мы так и не успели переодеться!.. — негодовала Кирра, а Китти хотела что-то добавить, как наткнулась на убийственный взгляд Дженнифер.       — Не знаю, как вы, — с убийственной расстановкой проговорила она. — А я хочу как можно быстрее получить свою волшебную палочку, и я не хочу ждать ваших сборов ещё целый час.              — Так, все собрались, аллилуйя, — подняла ладони тётя Кларибэль, когда они все окружили камин. — Никому от меня не отставать! Особенно это говорю вам, Китти и Кирра! Не дай Мерлин, убежите по своим делам, как в прошлом году! Так надаю по пятой точке, что вы у меня за партой сидеть не сможете! Дженни, — посмотрела она на Дженнифер. — Ты уже знакома с этим методом перемещения…       — Ну да, — протянула Дженнифер, вспоминая как это было на прошлой неделе. У волшебников пять видов перемещения, если не учитывать простой транспорт. Первый — трансгрессия. Второй — метла или пегас (неизвестно, что из этого безопаснее). Третий — магическая арка. Четвёртый — портключ — вещь, до которой коснёшься, и она моментально перенесёт в другое место. И пятый — летучий порох. И в пятом тётя Кларибэль решила потренировать Дженнифер неделю назад. На всякий случай, так сказать.              — В этом нет ничего сложного, — подбадривая вещала она, хотя Дженнифер уже знала, когда тебя говорят: «в этом нет ничего сложного», скорее всего, наоборот, в этом нет ничего лёгкого. — Смотри, это называется «Летучий порох». Тётя Кларибэль достала с каминной полки прозрачную вазу, похожую на круглый аквариум, наполовину наполненным изумрудным порошком. Дженнифер всегда было любопытно, что же это за порошок, так красиво переливающийся от пламени огня.       — Его создала в тринадцатом веке Игнатия Уилдсмит, — важно пояснила тётя Кларибэль. — Все камины волшебников объединены в единую сеть. У каждого свой адрес. Запомни, нельзя перемещаться в чужой дом без предупреждения! Это некультурно и невежливо. Чтобы переместиться, нужно бросить щепотку этого пороха в огонь, и чётко — это важно! — чётко произнести название места, куда ты хочешь попасть. Сегодня мы попробуем переместиться к нашим соседям Дарлингтонам, это через два дома от нас. У них каминный адрес: Ивовая, дом сто восемь. Поняла? Дженнифер кивнула, а тётя Клементина, всё это время наблюдающая за ними и нервно заламывающая руки, спешно направилась к входной двери:       — Пойду, предупрежу ближайших соседей. На всякий случай. Тётя Кларибэль скептично подняла бровь, мол, а стоит ли так сильно беспокоиться из-за простого каминного перемещения, после чего направила волшебную палочку на камин и наколдовала огонь. После этого она демонстративно взяла щепотку пороха, смело ступила в камин. Дженнифер большими глазами смотрела, как языки пламени лизнули мантию и ноги тёти, но не обожгли. Когда тётя Кларибэль бросила порох, пламя сию секунду окрасилось в ярко-зелёный цвет и заревело, взметнувшись до самой трубы.       — Ивовая, дом сто восемь, — сказала и исчезла. Будто в миг сгорела, не оставив после себя ничего. Дженнифер опасливо подошла к огню. Тётя исчезла в никуда. «Интересно, а могли ли так дурачить людей ведьмы в средневековье, когда их хотели сжечь на костре?» — на какую-то секунду задумалась она, убрав завиток волос за ухо. Не успело пламя полностью успокоиться, обратно вернуть себе естественный цвет, как опять полыхнуло изумрудом, и из камина, как ни в чём не бывало, обратно вышла тётя Кларибэль. Целая, невредимая, только немного испачканная в саже.       — Ну вот, — довольно развела она руками. — Видишь? Ничего сложного. Теперь, попробуй ты. Дженнифер сглотнула, взяла щепотку порошка и шагнула в камин. Сразу вспомнилась сказка о Гензеле и Гретель, только их хотели сжечь в печи. Огонь жадно охватил ноги, но боли не последовало. Просто как обдул знойный летний ветер.       — Так, — кивнула тётя Кларибэль. — Теперь кидай порох, говори адрес и закрой глаза, чтобы сажа не попала. И прижми руки к телу.       — Аг-га… — Дженнифер сразу прижала левую руку к телу.       — Ивовая, дом сто восемь! — крикнула она и бросила порошок. Что тут началось! Пламя заревело, зашумело, зелёным вихрем понесло её вверх по трубе. Сначала стало очень жарко, очень душно, Дженнифер испугалась, что что-то сделала не так, и сейчас вот-вот сгорит заживо. Но по свисту ветра с каким её несло, она поняла, что всё-таки всё сделала правильно. Виски немного сдавило, ветер на миг стал холодным, а потом опять жарким. По ощущениям, словно полёт не в каминной трубе, а в трубе аквапарка, только вместо воды огонь. Весело!       — Юху! — крикнула она и в рот тут же попала сажа. — Ой, тьфу! Всё-таки это не аквапарк. Ей показалось, по времени она летит дольше, чем положено, и начала пытаться как-то остановить этот бесконечный полёт кометы. Вихрь резко прекратился и её вынесло на розовый ворсистый ковёр. Камин её будто выплюнул. Откашливаясь и отплёвываясь от золы, Дженнифер подняла слезящиеся глаза, с немалым удивлением уставившись на полного мужчину, вальяжно развалившимся на диване в фиолетовом халате и махровых тапочках в виде зайцев.       — Здравствуйте, — автоматически поздоровалась она, после чего сказала первое, что пришло в голову:       — Простите, это Ивовая, дом сто восемь?       — Здравия желаю, — забавляясь ухмыльнулся хозяин дома. — Нет, это Ивовая, дом сто семь.       — О, как… — зарделась Дженнифер, потупив взгляд. — Не долетела…       — Совсем малость, — посмеялся мужчина и оглянулся через плечо. — Ирма! Сообщи Лайтам, что их племянница у нас! Ничего, — повернулся он обратно к Дженнифер. — Я в свой первый раз наоборот улетел драклы знает куда. Меня родители еле нашли. Попробуешь вернуться?       — Да, — кивнула Дженнифер. — Обратно я точно не ошибусь.       — Ну, давай. Порох вон, на каминной полке.        Дженнифер вернулась, а страх улететь не туда прочно обосновался в её душе. Теперь же требовалось перенестись в общественное место — Косую Аллею — где нет радушных и знакомых соседей. Но ради волшебной палочки можно даже переплыть мировой океан, со всеми его акулами. Единственное, что оказалось не очень приятной новостью — дедушка Кадмус внезапно загорелся желанием пойти вместе с ними. Это стало неожиданностью для всех. Долгое время дед вообще никуда не выходил из дома, а тут вдруг надумал. Наверно, чтобы потрепать мне нервы лишний раз, раздражённо подумала Дженнифер, решив, как всегда, стараться не обращать внимания на его вечное недовольство и брюзжание.       — Ничего, главное, говори чётко «Косая Аллея», и выходи когда увидишь сестёр, поняла? — говорила ей тётя Кларибэль.       — Ага.       — «Ага», — передразнил дедушка Кадмус. — Сразу видно ни черта мозгов нет. Даже говорить нормально не может.       — Поняла, — как можно спокойнее повторила Дженнифер, внушая себе, что сидит в позе лотоса и медитирует. «Я маленький центр спокойствия. Меня никто не нервирует. Особенно старые ворчливые дедушки». Сначала Карбрей, а потом и все остальные ступили в зелёный огонь. Марси взволнованно лаяла, когда каждый член семьи бесследно исчезал в камине. Дженнифер очень понравился такой вид перемещения, весьма весёлый, главное не пролететь мимо своей «остановки». Она держала глаза приоткрытыми и видела, как мимо пролетают каминные решётки. Как только она заметила мелькнувшие длинные светлые волосы Корнелии, она заболтала руками-ногами — её ступни сразу приземлились на дно камина. Пошатнулась, но устояла. Перед ней стояли родственники. Осмотревшись, она осознала, что они находятся в помещении, в котором стоят одни камины, из которых, в свою очередь, периодически выходят незнакомые волшебницы и чародеи.       — Получилось!       — Неплохо, — кивнула тётя Кларибэль.       — Что рот раскрыла? Быстро отходи! — скомандовал дедушка Кадмус и недовольно стукнул тростью по полу. — Это общественные камины, тут может в любой момент появиться другой волшебник. И если не отойдёшь, он приземлится тебе на голову. Точно как в аквапарке. Скатился с горки — отходи в сторону, не удержалась от улыбки Дженнифер, выбираясь из камина.              

***

                    — Ну вот и Косая Аллея, — с гордостью произнесла тётя Кларибэль, указав перед собой рукой. Яркое солнце на миг ослепило, а как только глаза привыкли к свету, Дженнифер стала жадно, как в последний раз, осматривать всё вокруг. Всё! Дома, волшебников, тайком вглядываться в детали их мантий, бегло рассматривать, что они несут в руках. Людей, делающих покупки, толпилось совсем немного, и ей удавалось заглянуть в витрину каждого магазина, мимо которого они проходили. Не передать, как это было для неё волнительно.       — Ух ты, мам, смотри! — кричала какая-то рыжая девочка, тыкая в витрину пальцем. Сначала Дженнифер показалось, что девочка показывает на котят, но потом она разглядела у них очень уж большие уши и хвостики как у львов, с кисточкой на конце.       — Ну, давай купим одного низзлика. Я честно-честно буду за ним ухаживать! — звучал упрашивающий голос, затихающий за спиной. Семья быстро прошла мимо магазина «Восемь лапок», но Дженнифер успела посмотреть на крысят, бегающих в колесе в клетке, и на попугайчиков, переливающихся всеми цветами радуги.       — Может, потом посидим в кафе? — предложила Камилла. Идущие в противоположную сторону ребята обернулись ей в след. Один, при этом, врезался в фонарный столб.       — А мы не можем посидеть дома? — проворчал дедушка Кадмус. — Или нам обязательно тратить деньги на праздные удовольствия? Что есть такого в кафе, чего нет у нас в холодильнике? Дженнифер тихонько фыркнула, думая, чего вот ему и не сиделось дома? Так, наверно, думали и остальные.       — Посидим, — задумчиво произнесла тётя Кларибэль, кивнув. — Только после магазинов. Тётя Кларибэль не была бы модным дизайнером одежды, если бы не осматривала критичным взглядом наряды всех прохожих.       — Ох, вы только посмотрите, — шепнула она, когда мимо прошла женщина с такой высокой причёской, в виде башни, да с вплетёнными фигурками птиц, что становилось удивительно, как та держится и не падает. Прямо Мардж Симпсон. — Это же вышло из моды ещё два года назад! Как так можно?! А на этого гляньте… Ну кто, кто совмещает ядовито красный и ядовито зелёные цвета?! Мы же не лепреконы! Дженнифер до несочетаемости цветов чужой одежды не было никакого дела от слова «совсем». Всё виделось ей удивительным, но правильным. Она посмотрела на чёрного, как кромешная ночь, ворона, сидящего на искусственном дереве за витриной. «Вороны, воронята. Соколы, орлы, ястребы, всё для диких птиц» — гласила вывеска над магазином. Возле входной двери стоял мужчина со сросшимися бровями, крючковатым носом и короткой чёрной бородкой, на его руке сжимал когти огромный орёл с пронзительными жёлтыми глазами и грозным, острым, загнутым клювом. «Неужели эту махину тоже с письмами отправляют?..» — ошеломлённо подумала Дженнифер, подмечая, что у владельца орла на руку предусмотрительно надета надёжная перчатка из толстой кожи. От хищной птицы отвлекла аптека с виднеющимися из окон зельями. «Ухо, горло, нос и даже хвост. Вылечим мы быстро — не вопрос!» — прочитала она название аптеки. Надо же, точно так же заявляли врачи, приходящие в приют. Только от большинства из них, хвост, наоборот, отрастёт.       — Дженни, смотри! — Корнелия указала на магазин, где на витрине были выставлены мётлы. Самое главное место занимала красивая метла орехового цвета «Нимбус-2000». Каждый её прутик так ровно лежал, что метла казалась большой кисточкой. Чего только не было в Косой Аллее! И магазин «Чудесные мантии и ткани», с бархатными, шёлковыми, и совсем фантастическими образцами тканей, таких как «Звёздный Орион» — тёмно-синяя мерцающая ткань, и «Хитрый хамелеон» — ткань меняющая цвет в зависимости от настроения хозяина.       И магазин с глобусами не только Земли, но так же Луны, Марса, Юпитера, и всех других планет Солнечной системы. Магазин с серебряными жужжащими приспособлениями, непонятно только, для чего. «Торговый центр «Совы». Неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы» — тёмное здание, похожее на дом с привидениями, из которого доносилось уханье сов. Магазин с всевозможными перьями и свитками пергамента. А каким же притягательным оказался книжный магазин «Флориш и Блоттс»! Каких книг в нём только не было! И от всех веяло старинной магией. Кладезь знаний. «О-ох, держите меня семеро!» — мысленно воскликнула Дженнифер, страстно желая прогуляться по Косой Аллее одной, без спешки и суеты.       — Так, с чего же мы начнём, — задумчиво протянула тётя Кларибэль, достала список Корнелии. — Та-ак, а начнём мы…       — С палочек! — воскликнула Дженнифер. — Давайте начнём с волшебных палочек, пожалуйста!       — Ишь, как ей не терпится, — недобро отозвался дедушка Кадмус. В его времена молодёжь наверняка вела себя иначе. Молча стояла и не проявляла инициативу, как минимум.       — Давайте сделаем так, Корнелия и Дженни идут со мной в магазин Олливандера. Остальные идут покупать книги, чернила и всё прочее, встретимся у банка Гринготтс, — сказала тётя Кларибэль. — Если что, я свяжусь с вами через спекулулинк***. Камилла, возьми список Корнелии и купи ей и Дженнифер книги для первого курса. Китти и Кирра по их виду, оказались не очень довольными тем поворотом, что дедушка Кадмус пойдёт именно с ними, но, естественно, вслух возражать не стали.        Дженнифер чуть ли не вприпрыжку шла за тётей Кларибэль, ни на секунду не выпуская её из вида. Магазин волшебных палочек она представляла самым грандиозным из всех, самым высоким. Самым красивым! Но в реальности магазин «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» оказался довольно невзрачным и обшарпанным. Витрина с одной единственной палочкой на подушке, вся запылилась, а с некоторых букв вывески стёрлась позолота. «И это магазин волшебных палочек?» — разочарованно подумала Дженнифер, как в голове возник голос мисс Фишер: «Не суди книгу по обложке». А ведь правда, она много раз так ошибалась. Особенно с книгами. Раньше она не читала те, в которых нет картинок, а на деле это оказывалось совсем, совсем не важным. Даже наоборот, своя фантазия в уме нарисует картинку гораздо лучше, чем посторонний художник, пусть и самый талантливый. Да и что уж скрывать, внешность главного героя книги можно изменить по своему хотению. Так, может и этот магазин не такой, как кажется?       Приободрив себя такими мыслями, Дженнифер бодро зашла в магазин. Когда открылась входная дверь, где-то в самом магазине зазвенел колокольчик. В маленьком помещении царили таинственные полумрак и тишина. Вдоль стен от пола до самого потолка, расписанного символами, высились прямоугольные узкие коробочки. На многих из них лежал толстый слой пыли. Дженнифер ощутила трепет всем своим существом. От всех этих коробочек исходило… Нечто, что невозможно описать словами, но её душа, всегда ведомая любопытством, тягой к магической силе, и ко всему загадочному, возликовала.       — Здравствуйте, мистер Олливандер, — поздоровалась тётя Кларибэль. Её голос показался очень громким в этом месте.       — Добрый день, миссис Лайт, — отозвался тихий голос. Из-за высокой полки вышел пожилой человек с интеллигентным лицом и белыми всклоченными волосами, как у Эйнштейна. Дженнифер показалось, что он больше похож на музыканта или художника, чем на простого продавца. Хотя, а прост ли он? Ведь что сразу бросилось во внимание в его облике, так это бесцветные глаза, сияющие в полумраке магазина серебристым светом. У простых людей и даже у волшебников глаза так не сияют... Не задавая вопросов, он поднялся по приставленной к полке лестнице и, достав три узких коробочки, неспешно слез и подошёл к ним. Всё в его движениях говорило о многолетнем опыте; скольким чародеям и колдуньям ему довелось подобрать и продать волшебные палочки.       — Здравствуйте, — поздоровались притихшие Дженнифер и Корнелия.       — Приветствую, юные чародейки. Я смотрю, у вас подросли ещё две племянницы, — с мягкой улыбкой обратился он к тёте Кларибэль, положив коробки на прилавок. — Хм, — он перевёл взгляд серебристых глаз с Корнелии на Дженнифер. Очень внимательный и изучающий взгляд. От него захотелось спрятаться за спину сестры. — Такие похожие, и в то же время такие разные. Удивительно. Что ж, — потёр он с шелестом сухие ладони. Дженнифер показалось, что с них, как со страниц старой книги посыпалась пыль. — Я уверен, у меня есть нужные вам палочки.       — Это замечательно, — ответила тётя Кларибэль. — Мистер Олливандер, я тогда оставлю их ненадолго. Куплю ткани и приду.       — Конечно, — медленно кивнул мистер Олливандер и достал из стола линейку.       — Девочки, ведите себя хорошо, — оставила совершенно напрасное напутствие тётя Кларибэль, прежде чем вышла из магазина. Они не смогли бы вести себя плохо, даже если бы захотели. Атмосфера магазина обязывала вести себя деликатно и послушно.       — Как поживает старина Кадмус Лайт? — с теплотой спросил мистер Олливандер. — Насколько я помню, дуб и сердечная жила каменного дракона.       — Дедушка? — удивилась Корнелия. — Хорошо.       — Ворчит, как обычно, — вставила Дженнифер, усмехнувшись. — Дуб и жила дракона? Это его палочка?       — Да, мисс Лайт, — мистер Олливандер пристально, но беззлобно на неё посмотрел. — Вы ведь дочка Энджи Лайт. Он не спрашивал, он утверждал факт. Дженнифер оставалось кивнуть.       — Интересно, — он рассматривал её так, будто был учёным, а она необычной бабочкой. — Я помню её волшебную палочку. Одиннадцать дюймов. Каштан и перо феникса. Интересное сочетание.       — Вы так хорошо помните, какую палочку ей продали? — не веря воззрилась на него Дженнифер.       — Я помню абсолютно все волшебные палочки, что продал, мисс Лайт, — тихо ответил он.       — Я читала про волшебные палочки, — сказала Корнелия. — Для каждой палочки подбирается определённая порода дерева, а внутри, в качестве магической сердцевины, шерсть единорога, перо феникса или сердечная жила дракона.       — Именно, — будто польщёно улыбнулся мистер Олливандер. — Хотя, поверьте, перечисленные вами ингредиенты далеко не единственные сердцевины для палочек… Давайте начнём с вас, Корнелия. Какая у вас ведущая рука? Корнелия опешила, но быстро собралась.       — Правая…       — Вытяните её, пожалуйста. Дженнифер наблюдала, как мистер Олливандер измеряет длину руки Корнелии от плеча до локтя. Потом от локтя до пальцев.       — Вы знаете, как меня зовут? — удивлённо спросила Корнелия.       — Да. И как зовут вашу двоюродную сестру. Мистер Олливандер отошёл к стопкам коробок, а линейка сама продолжила летать вокруг Корнелии, измерять расстояние от плеча до пола, окружность её головы.       — Я помню всех членов вашей семьи, — с теплотой отозвался он, подходя к прилавку уже с пятью коробками. — Ярче всего мне запомнилась мисс Камилла Лайт. Я до-олго подбирал ей волшебную палочку. И в итоге её выбрала палочка из сосны с волосом вейлы. Красива, упряма, настойчива.       — Волшебная палочка или Камилла? — с улыбкой уточнила Дженнифер.       — Палочка, мисс Лайт, — сдержанно посмеялся мистер Олливандер. — Но характер палочки во многом перекликается с внутренними качествами её владельца.       — Вы сказали, «её выбрала палочка»? — осторожно уточнила Корнелия. Линейка отлетела от неё и опустилась на прилавок.       — Да, волшебника выбирает палочка. А вовсе не наоборот.       — Но я слышала, что порой волшебник может взять палочку, доставшуюся ему по наследству…       — Может, конечно, — сухим голосом сказал мистер Олливандер. — Но этот волшебник никогда не добьётся того блестящего результата, какого он мог бы достигнуть с палочкой, с которой у него возникла связь. А теперь, мисс Корнелия Лайт… Он протянул ей светлую, почти белую палочку.       — Липа и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Твёрдая, трудолюбивая и сильная. Корнелия трепетно взяла её в руки.       — А что мне делать?       — Вы что-нибудь чувствуйте? Тепло? Холод? — спросил мистер Олливандер, поглаживая подбородок и смотря на неё чуть прищуренным взглядом.       — Вроде, нет…       — Взмахните ей. Корнелия взмахнула палочкой — свистящий звук и коробка с документами за прилавком загорелась.       — Ой! — испугались Дженнифер и Корнелия, но мистер Олливандер ничуть не удивился или рассердился. Взмахом своей палочки он быстро потушил источник возможного пожара.       — Нет, увы, это палочка не подходит, — спокойно вынес он вердикт, забирая палочку у ошарашенной Корнелии. — Попробуйте вот эту, — протянул он ей другую, более толстую, красного оттенка. — Олива и волос единорога. Двенадцать дюймов. Гибкая и уверенная. Корнелия взмахнула. Вроде ничего не произошло, но тут над головой Дженнифер появилась маленькая серая тучка и из неё полил дождь.       — Эй! Корнелия! Что ты творишь?       — Извини, я не нарочно! — смутилась Корнелия, не зная как отменить заклятие.       — Нет, и это не та, — с всё тем же буддистским спокойствием произнёс мистер Олливандер. Взмах его палочки — тучка исчезла, волосы Дженнифер высушились, а в руках Корнелии оказалась новая палочка.       — Инжир и перо пегаса, девять дюймов. Лёгкая и свободная.        Да-а… Не думала Дженнифер, что купить палочку окажется так сложно. Точнее, купить-то её не сложно, сложно подобрать. Она сидела на одном единственном стуле в магазине, подперев руками подбородок, и с какой-то смиренной отрешённостью смотрела на почти полностью разрушенный магазин. Никогда бы она не поверила, что тихая, скромная Корнелия может устроить такой хаос. Коробочки, что стояли в высоких стопках, теперь валялись повсюду. Все ящики с важными (наверно, важными) бумагами выдернуты из шкафов. Старые выцветшие шторы теперь ещё и обгорели — Корнелия случайно подожгла их седьмой палочкой. Сама Корнелия уже чуть ли не плакала; на прилавке скопилась горка из двенадцати волшебных палочек, которые ей не подошли. Ясень, дуб, берёза, клён, липа, олива, каштан, даже пальма! Дженнифер покачала головой, глядя на тринадцатую отложенную палочку. Она успела заметить, что все палочки разные как по цвету, так и по толщине и длине. На некоторых были узоры, символы, или растительный орнамент. Различались рукоятки палочек. Некоторые были совсем простые, а некоторые, как по её мнению, излишне вычурными. А каких сердцевин в этих палочках только не бывает! Что там говорила Корнелия? Волос единорога, волос вейлы, перо феникса, да жила дракона? А как насчёт чешуи русалки, пера птицы-грома, пера авгурея, волоса оборотня, и прочей экзотики.       Но что любопытно, несмотря на растущую горку «неподходящих» палочек, мистер Олливандер выглядел отнюдь не расстроенным или усталым, а, наоборот, всё более и более заинтересованным. Глаза его горели всё ярче, прямо-таки фанатичным блеском, будто Корнелия была сложным, но страсть каким интересным ребусом.       — Ну, конечно! — хлопнул он себя по лбу. И достал с самой верхней полки пыльную коробочку. — Как же я сразу не догадался! Мистер Олливандер извлёк из коробочки красно-бурую волшебную палочку, с изящным растительным орнаментом, и протянул её Корнелии.       — Яблоня и перо алконоста. Одиннадцать дюймов. Твёрдая, отличается стойкостью. Корнелия только взяла эту палочку в руки, как на её лице промелькнуло изумление, а затем радость.       — Ну? — с довольной улыбкой произнёс мистер Олливандер. — Взмахните. Корнелия взмахнула. Из старого цветочного горшка, пылящегося в углу, появился зелёный росточек, быстро развившийся в распустившийся цветок.       — Подошла! Подошла! — воскликнула Корнелия, обнимая палочку, не веря своему счастью.       — Слава Богу, — улыбнулась Дженнифер. Она начала переживать за Корнелию не меньше самой Корнелии.       — Ну-с, — хлопнул в ладони мистер Олливандер и магазин озарила ослепительная вспышка. Когда она рассеялась, магазин выглядел как и прежде. «Вот это я понимаю быстрая уборка! — поражённо подумала Дженнифер, переведя взгляд с восстановленных занавесок на высящиеся стопки коробочек с палочками. — Мне бы так уметь...».       — И такой погром у вас случается каждый раз, когда приходит волшебник за палочкой? — не удержалась она от вопроса, думая при этом, что сама бы на его месте не выдержала и стала бы выносить покупателям палочки из магазина.       — В большей или меньшей степени, — развёл руки в стороны мистер Олливандер. — Помню, один мальчик — Эмброуз Макбрайт, с помощью остролиста и сердечной жилы огненной саламандры вовсе взорвал весь магазин. Один взмах волшебной палочки и грандиозный бабах! Помню, стоим мы с ним напротив друг друга… Удивлённые, обугленные, от нас идёт дымок, и немного пахнет шашлыком, а рядом догорают доски моего магазина. Знаете, как нам было весело. Дженнифер медленно покачала головой, как обычно, качают головой, глядя на весёлого городского сумасшедшего. Но это не про мистера Олливандера, а ситуацию с палочками в целом.       — Все люди разные, и волшебные палочки разные. Нет двух одинаковых людей, и нет в мире двух одинаковых палочек, хотя и бывают похожие. Я рад, когда ко мне приходят дети. Подобрать юному волшебнику палочку, это… Это непередаваемо! Это словно загадка. Есть лёгкие загадки, есть сложные… Но моя задача разгадать их. И получается, что именно я первый свидетель зарождающегося таланта волшебника. Так вчера я продал волшебную палочку из виноградной лозы и сердечной жилой водяного дракона Левиафана одной очень умной и начитанной девочке. Очень! Она не успела войти в магазин, а у меня возникло впечатление, что она прочитала все книги до начала учебного года! Мистер Олливандер тихонько посмеялся. Дженнифер и Корнелия переглянулись.       — Но в любом случае, — торжественно посмотрел мистер Олливандер на Дженнифер. — Теперь ваша очередь. Какая у вас ведущая рука?       — Правая.