Повороты судьбы

Цзян Чэн быстро нашел Вэй Ина – тот сидел под деревом, а среди эмоций четко ощущался страх. Заслышав чужие шаги, Вэй Ин тут же поднял голову, но, увидев Цзян Чэна, успокоился. Цзян Чэн опустился на колени рядом с ним, оглядывая – ран нет, крови нет, физически Вэй Ин цел, но взгляд упал на его руки: на запястьях уже отпечатывались следы чьих-то пальцев. Не спрашивая пока ни о чем, Цзян Чэн обнял Вэй Ина, одновременно с этим делясь с ним частью духовной энергии. Лишь спустя несколько мгновений Вэй Ин выдохнул, прижимаясь к любимому. Они посидели так, и лишь потом Цзян Чэн помог Вэй Ину встать. Еще по дороге сюда он видел небольшой ручей, а вода – это ведь их стихия, она поддержит и успокоит. Если же там кто-нибудь водится, то Вэй Ин это ощутит, а он – уничтожит. Он оказался прав: оказавшись у воды, Вэй Ин заметно успокоился и сообщил: — Даже странно, что тут нет никаких темных тварей. — Видимо, они облюбовали себе не все укрытия, — произнес Цзян Чэн, садясь рядом с Вэй Ином. — Что с тобой случилось? Я ощутил твой страх, и это самого напугало. — А-Чэн… меня кто-то поцеловал, — ответил Вэй Ин, глядя на него. — Не знаю кто, не видел, он словно караулил меня специально. — Поцеловал? — Цзян Чэн прищурился, уже догадываясь, кто мог осмелиться на такое, но пока сдерживал свою ярость. Потом, все потом, главное пока – успокоить Вэй Ина, и убедиться, что он находится в безопасности. — Да, — Вэй Ин только сейчас заметил намечающиеся синяки на запястьях и попытался закрыть их рукавами, не желая, чтобы их могли увидеть. — Все хорошо, — Цзян Чэн осторожно коснулся его ладони. — Отдохнем, и ты вернешься в лагерь. А что до этого глупого спора – забудем. Таким людям, как Цзинь Цзысюнь, хоть доказывай, хоть нет – все стоят на своем. Выдохнув, Вэй Ин прижался к Цзян Чэну, признавая – он все-таки устал, охота слишком вымотала его, а этот поцелуй только привел в замешательство. Неужели тот, кто это сделал, думал, что Вэй Ин ответит на такое? Ему совершенно не понравилась подобная властность в поцелуе: попытка контролировать и подчинить так и ощущалась. Цзян Чэн же был совершенно иным в этом деле… нет, их даже не сравнить! В кустах зашуршало, но это оказались лишь несколько адептов ордена Юньмэн Цзян. Они почтительно держались на расстоянии: ни для кого уже в Пристани Лотоса не было секретом, кто занял сердце главы ордена. Некоторые даже тихо спорили о том, когда состоится свадьба, другие же придерживались мнения, что главе ордена хватает двух наложников и статуса супруга Вэй Усянь не получит. Разумеется, во весь голос об этом никто и не говорил, зная о возможных последствиях – ни глава ордена, ни его возлюбленный слухов не любили, и сплетники вполне себе могли получить. — Вернись в лагерь, а я скоро присоединюсь к тебе, — произнес Цзян Чэн. — Вэй Нин уже, поди, и все отвары свои приготовил. Да и все равно на охоте нам делать нечего, пусть остальные разбираются сами. — Долго не задерживайся, — попросил Вэй Ин. — Ты ведь понял, кто это был? Вэй Ин сам уже догадывался о личности незнакомца. Только один заклинатель осмелился бы на такое, но почему – ведь никакого повода думать, будто у него могут быть чувства, Вэй Ин и не давал. Тот цветок вообще был для другого и выражал лишь благодарность за помощь, не более… — Я точно знаю, — ответил Цзян Чэн. … Адепты проводили Вэй Ина к лагерю ордена Юньмэн Цзян. Там уже собирались все заклинатели, закончившие охоту, начался подсчет общей добычи ордена. Видимо, кто-то из сопровождавших на охоте Цзян Чэна сообщил Вэй Нину о случившемся: целитель караулил их, тревожно вышагивая мимо шатра. Едва завидев вернувшихся адептов и Вэй Ина, он метнулся к ним, тут же проверяя по пульсу состояние Вэй Ина. — Я просто устал немного, — при всех Вэй Ин говорить о том, что было, не хотел. — Идем, — Вэй Нин тут же заметил уже четко обозначенные синяки на запястьях «брата» и нахмурился сильнее. Оказавшись в шатре, Вэй Нин подготовил отвар, который снимет усталость и придаст сил – то, что нужно именно сейчас. Затем, убедившись, что Вэй Ин все выпил, целитель отыскал мазь и ткань для того, чтобы завязать запястья, через пару дней и следов не останется. — Не думал, что Лань Чжань умеет так сильно сжимать пальцы, — Вэй Ин смотрел на синяки, пока Вэй Нин смазывал их, завязывая мягкой тканью. — Он поцеловал меня. — Он? Брат Лань Сичэня? — Вэй Нин аж замер на пару мгновений. — А ведь даже не подумать, глядя на него… Но почему? Ты ведь никогда не давал ему повода думать о чем-либо еще, кроме дружбы, да и каждый тут знает, на кого именно ты смотришь. — Когда мы учились в Облачных Глубинах, — начал рассказывать Вэй Ин, — я частенько доставал Лань Чжаня. Мне было странно, что люди могут быть настолько неэмоциональными, словно ожившие статуи, и просто хотелось однажды увидеть хоть одну его человеческую реакцию на происходящее. Лань Сичэнь, в отличие от него, по-человечески все воспринимает. Да и все остальные-то вполне нормально реагировали, что дома, что даже в Облачных Глубинах…. Уж не понимаю, как он мог принять дружеские шутки за заигрывание и флирт? — В отличие от брата, Лань Ванцзи всегда выглядит так, словно ему нет дела до окружающего мира, — Вэй Нин пожал плечами. Он тогда видел братьев Лань на тех соревнованиях, где познакомился с Вэй Ином, и первое впечатление его не обмануло – слишком холодный и правильный, Лань Ванцзи был чем-то похож на темный омут в озере: вроде и спокойная вода, но глубина захватывает в свою темноту. — Ну, неудивительно, что Лань Цижэнь считает его своим лучшим учеником, он ведь настолько правильный, как и полагается быть воплощению стены правил, — произнес Вэй Ин. — И все же…Я никогда не думал о нем больше, чем просто о хорошем боевом товарище. Сейчас же – не думаю, что смогу относиться к Лань Чжаню как прежде. — Цзян Чэн наверняка очень зол, — Вэй Нин осторожно перевязал левое запястье, убирая остатки лекарственной мази. — Готово, завтра снова перевяжу, только поменьше шевели руками эту пару дней. — А-Чэн злится, и надеюсь, Лань Чжань не спровоцирует его, — согласно кивнул Вэй Ин. — Спасибо тебе. — Это ведь моя задача – помогать и лечить. И я запомню, что это сделал Лань Чжань. — Кстати, о лечении… — Вэй Ин посмотрел на целителя. Так и есть: сам Вэй Нин бледный, под глазами пролегли темные круги, словно не спал пару ночей. — Цзян Чэн рассказал мне все. Вэй Нин виновато отвел взгляд в сторону: он ведь обещал поберечься, а сам… Возразить целитель не успел – его уложили рядом с собой на мягком ложе, пресекая все попытки удрать. — Не пущу никуда, лежишь рядом и отдыхаешь, — произнес Вэй Ин. — Ты и так до сих пор делишься с нами духовной энергией и сам потом бегаешь весь день, то с учениками, то с свитой шицзе. Все, отдых и нормальный сон несколько дней. Ты ведь важен, и поэтому должен не забывать и о своем здоровье. — Хорошо, — Вэй Нин спорить не стал, ведь Вэй Ин совершенно прав. Целитель только устроился удобнее под боком у Вэй Ина, закрывая глаза. …Цзян Чэн был не просто зол, он был на краю берсерка, и только жжение кольца Цзыдяня заставляло не нападать на первого же адепта клана Лань, хотя хотелось растерзать всех! — Глава клана Лань, я требую наказать вашего брата! — ему не нужны извинения и разбирательства, лишь наказание посмевшего посягнуть на его любимого. Цзян Чэн, завидев Лань Ванцзи, чуть было не кинулся на него, но был пойман сильными руками Не Минцзюэ. Что глава клана Не делает в стане клана Лань, неважно, но зачем он мешает?! Лань Сичэнь оказался перед ним, закрывая брата. На него давил гнев, ужасный по своей силе, так похожий на берсерк Не; что же натворил его младший брат… неужели? Он резко обернулся к Лань Чжаню и отступил – сколько же самодовольства и упрямства, точно уверен, что имел право! Цзян Чэн боролся с Не Минцзюэ, но тот удачно его перехватил, и разница в росте давала преимущество, но это не мешало говорить. — Он посмел целовать чужого суженого, воспользовался тем, что Вэй Ин завязал глаза, и подстерег его намеренно. Но его узнали, больше некому, никто не посмеет нанести такое оскорбление моему клану! Лань Сичэнь побледнел, Не Минцзюэ выпустил Цзян Чэна, благо что тот успокоился уже и не пытался напасть, к тому же на крики начали собираться адепты. Позор! — Я прошу оставить наказание за моим орденом, — Лань Сичэнь взял себя в руки, и Цзян Чэн впервые увидел, как он злится: на переносице залегла складка, губы сжаты, а воздух едва не трещит. — Тридцать ударов дисциплинарным кнутом. Надеюсь, на какое-то время он оставит Вэй Ина в покое. Твой брат не знает полумер, он слишком избалован. Сегодня он поставил под удар наши хорошие клановые отношения, еще такие выходки я не потерплю. Не Минцзюэ очень хотелось схватить любимого за руку и успокоить: он знал, как редок, но разрушителен его гнев, как для окружающих, так и для него самого. А младший нефрит и не выглядит раскаявшимся! — Я лично прослежу, обещания главы клана Не тебе будет достаточно. Я отвечу за все, — Не Минцзюэ дал клятву и не собирался отступать, он прекрасно понимал чувства молодого главы клана. — Достаточно, а мы немедля покидаем эти земли, — Цзян Чэн обжег ненавидящим взглядом Лань Чжаня, погладил кольцо и, отвернувшись, ушел в свой лагерь. Огласке быть, но мало кто точно слышал, о чем он кричал, Вэй Ина тронуть это все не должно. Лань Ванцзи отшатнулся от брата, в глазах его было удивление: тот только что наградил его звонкой пощечиной: — Я вынужден все рассказать дяде. Сейчас ты отправляешься со своими вещами, и чтобы от них не отходил. Наказание ждет тебя в обители, и я не собираюсь подставлять благородного главу клана Не. Ты заслужил, брат. Он спас тебя сейчас, ибо глава клана Цзян очень горячий и мстительный человек, но справедливый. Ты поставил нас на грань едва ли не войны, — голос его был тихий и ровный, но нефритовые глаза потемнели, а пальцы дрожали. — Иди. Не Минцзюэ жалел, что не может при адептах и заклинателях обнять Лань Сичэня; ничего, скоро стемнеет, и тогда он даст возлюбленному отвести душу. Лань Чжань не считал, что сотворил недостойное. Вэй Ин просто слишком привязан к сводному брату, но не муж ему, не наложник, поэтому он имел право коснуться, показать свои чувства! Гнев Цзян Чэна будет не страшен, когда Вэй Ин будет с ним… …Возвращаясь к лагерю своего ордена, Цзян Чэн услышал знакомые голоса: невдалеке от него прогуливались Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань. По правде говоря, Цзян Чэн не хотел, чтобы сестра поехала с ними – знал, что госпожа Цзинь будет всячески уговаривать ее хоть словом перемолвиться с Цзинь Цзысюанем, лелея надежду на их примирение друг с другом. Но похоже, все усилия госпожи Цзинь были напрасны: Цзян Яньли была вежлива и спокойна, словно ледяная вода в зимнем озере. Ни единым словом молодая девушка не напомнила о случившемся недоразумении, но явно было видно, как тягостно ей навязанное общение с Цзинь Цзысюанем. Возможно, порой думал Цзян Чэн, отец был прав, желая разорвать эту помолвку. Если Цзинь Цзысюань будет и дальше вести себя как сейчас, то вряд ли это приведет его к чему-нибудь хорошему: гордыня никогда не входила в число известных добродетелей. Но с другой стороны… Когда-то, еще до сожжения Пристани Лотоса кланом вэньских псов, Цзян Яньли упоминала, что возможно, в ее сердце есть чувство к предназначенному ей жениху. Многое изменилось с тех пор; даже если и были те чувства, то Цзинь Цзысюань давно растоптал их своим отношением. Однако теперь сам Цзинь Цзысюань нет-нет да спрашивал вести о Цзян Яньли, да и госпожа Цзинь отмечала проявившийся интерес сына. В этом и крылась причина столь настойчивого приглашения Цзян Яньли на охоту, и вот сейчас они неспешно прогуливались по лесной тропе, ведущей к живописному роднику. Правильнее было бы уйти сейчас, но Цзян Чэн опасался за сестру – не только что ее снова обидят словами, обвинив, как в тот раз, но и то, что Цзинь Цзысюань некоторыми чертами характера пошел в своего отца. Но нет – вопреки всем опасениям, Цзинь Цзысюань был очень вежлив и держался на некотором расстоянии от Цзян Яньли. Они неспешно шли по тропе, но разговор никак не мог начаться: он невпопад говорил об зверье и монстрах, она молчала, лишь кивая в ответ на его слова. Заговорила Цзян Яньли лишь когда Цзинь Цзысюань предложил в следующем месяце показать ей угодья клана Цзинь: его вежливо поблагодарили, но попросили не утруждать себя. Обескураженный Цзинь Цзысюань ничего не сказал, провожая Цзян Яньли обратно. Убедившись, что Цзинь Цзысюань довел Цзян Яньли до сборища своих соклановцев, среди которых мелькало несколько стражей в фиолетовых одеждах, Цзян Чэн направился в лагерь своего ордена. Охота подходила к своему завершению, и заклинатели окончательно подсчитывали добычу, но Цзян Чэна это уже мало интересовало. Его заклинатели и он сам неплохо поохотились, а гулей так вообще чуть ли не голыми руками можно было брать. Большую часть монстров и темных тварей перебил Не Минцзюэ, Лань Сичэнь лишь едва-едва уступал ему. Впрочем, добычи было так много, что хватило всем собравшимся. Конечно, по задумке Цзинь Гуанъяо, наиболее отличившиеся заклинатели должны были объявлены перед всеми, но похоже, в объявлениях зрители уже не нуждались. Заклинатели и младшие адепты ордена Юньмэн Цзян уже собирали лагерь, охрана доложила, что оба господина Вэя находятся в шатре главы ордена. Поблагодарив и велев подготовить все, Цзян Чэн тихо вошел в шатер. Вэй Ин спал, под боком у него устроился Вэй Нин. Неподалеку от ложа стояла чаша, пахнущая лекарственным отваром, там же был и сундучок с лекарствами. Видимо, не дождавшись его, заснули оба. Отдых действительно был нужен им: Вэй Нин в последние дни выкладывался полностью – и занимаясь с учениками, и не забывая тайком делиться своими духовными силами. Пусть даже его уровень мастерства заметно вырос с момента, когда он покинул клан Вэнь, силы лучника тоже были не бесконечны. Заслышав его шаги, Вэй Ин проснулся: в этот раз он спал довольно-таки чутко. Обычно его по утрам и разговоры рядом с собой не будили, не говоря уж о звуках шагов, но сейчас все было по-другому. — А-Чэн… — сонный еще Вэй Ин потянулся к нему. — Мы ждали тебя, я волновался, что ты ввяжешься в проблемы… — Меня удержали от такого решения, — хмыкнул Цзян Чэн, помня крепкую хватку Не Минцзюэ. — Лань Сичэнь знает о случившемся. Он примет меры. Вэй Ин только кивнул, принимая такой ответ, и потянулся разбудить Вэй Нина: кажется, им пора уже уезжать с охоты. Цзян Чэн проследил взглядом за обмотанными запястьями Вэй Ина, мысленно попросив главу клана Лань не тянуть с наказанием. Проснувшийся Вэй Нин, заметив здесь Цзян Чэна, ойкнул только и неловко попытался выбраться с ложа, однако его удержали на месте: — Никуда спешить не надо. Говорю при Цзян Чэне, что тебе тоже нужен отдых и восстановление сил. Ты и так отдаешь всего себя нам. — Я просто стараюсь помочь чем могу, — ответил Вэй Нин. — И если моя духовная энергия действует, то почему бы и нет? Тем более, что глава ордена тоже слишком много работает и в спальню приходит уже за полночь, возвращаясь обратно чуть ли не с рассветом. — С этим мы тоже разберемся, — многозначно пообещал Вэй Ин, уже составляя план действий, как им с шицзе отучить Цзян Чэна взваливать на себя столько дел. Есть управляющий, есть те, кто занимается той или иной часть дел в ордене, да и сам Вэй Ин был не против разделить с Цзян Чэном часть его дел, хоть обычно эта упрямая лисица фырчит на все попытки забрать свитки и послания. Вот и сейчас, заслышав эти слова, Цзян Чэн передернул плечами. Он считал, что пока Вэй Ин полностью физически не восстановится, то не стоит ему носиться рядом по всей Пристани Лотоса и окрестным деревням. Разумеется, держать взаперти Вэй Ина он и не собирался, однако помнил предупреждения об излишней двигательной активности – хватит и одного раза, после которого Вэй Ин тайком вытирал кровь из носа, убеждая, что с ним все в порядке. Весь остальной лагерь уже собирался. Заслышав голос сестры, Цзян Чэн выдохнул спокойно и, оставляя Вэй Ина помогать «брату» собирать немногочисленные вещи в шатре, вышел оттуда. Цзян Яньли приветливо улыбнулась ему, поспешила навстречу. — Охота прошла нормально? Никто не пострадал? — Из числа заклинателей и адептов – нет, — успокоил ее Цзян Чэн, не желая рассказывать пока историю про случившееся. Они поговорят дома, или же Вэй Ин сам расскажет шицзе. Она тоже молчала, не упоминая о своей беседе наедине с Цзинь Цзысюанем, но была заметно расстроена. Видя это, Цзян Чэн все-таки склонялся к мыслям, что прав был Вэй Ин, зло шипящий каждый раз, завидев наследника клана Цзинь. Им всем втроем нужно будет поговорить дома, решить, что делать с этой помолвкой – меньше всего на свете Цзян Чэну хотелось видеть свою сестру несчастной. Орден Юньмэн Цзян первыми покинул охотничьи угодья Бай Фэн, остальные ордена и кланы также собирались, спеша вернуться домой – разговоров теперь хватит надолго, да и многие адепты наверняка теперь войдут в другие ордена приглашенными учениками. Тем, как все было организовано и проведено, гости и участники остались довольны, и Цзинь Гуанъяо об этом знал, хоть многие и косились до сих пор в его сторону. Он отвечал за порядок и дружественную обстановку, не допускающую конфликтов, однако, как ему уже успели шепнуть, глава ордена Цзян словно злой демон примчался в лагерь ордена Гусу Лань, требуя что-то от Лань Сичэня. О причинах случившегося Цзинь Гуанъяо не знал, и мало кто был свидетелем, а зная о благонравии клана Лань и их правилах, было бесполезно надеяться, что кто-нибудь из них расскажет. Лань Сичэнь тоже молчал, лишь заверив, что со всем удалось разобраться самостоятельно; даже по его виду нельзя было сказать, опечален ли он. Мешало присутствие второго названого брата: при Не Минцзюэ не спросить лишнего, он и так недовольно смотрел. Пришлось довольствоваться таким ответом и, поговорив с Лань Сичэнем, покинуть лагерь клана Лань. Не Минцзюэ оставался пока в лагере, понимая, что Лань Сичэнь будет расстроен случившимся: все-таки Лань Чжань является братом, и два нефрита ордена Гусу Лань всегда держались рядом, росли вместе, пусть даже сейчас отдалились друг от друга. Но учитывая случившееся, Не Минцзюэ честно попытался представить свою реакцию на то, если бы кто-нибудь поцеловал Лань Сичэня, и осознавал, что вполне понимает и злость молодого главы ордена Цзян, и его требования. К тому же, теперь зная отличия между братьями Лань, Не Минцзюэ отлично видел скрытое упрямство младшего – способен сделать так, как хочется только ему, не ставя окружающих в известность. — Глава ордена Не? — Лань Сичэнь при своих адептах соблюдал всегда все формальности, не желая раскрывать кому-либо свои тайные отношения с главой другого ордена. — Тебе следовало бы вернуться к своим адептам, пора уходить из охотничьих угодий столь гостеприимного клана Цзинь. — С подготовкой к сбору лагеря справится и Не Хуайсан, — ответил Не Минзцюэ. — Уж это дело ему точно под силу. Лань Сичэнь промолчал, являя сейчас собой воплощение великолепной нефритовой статуи, и Не Минзцюэ видел, что за этим сдерживается настоящая буря эмоций – собственных, не испытываемых кем-то еще. Нельзя так взваливать всю ношу на свои плечи, однажды она может оказаться непосильной. — Через несколько дней я буду в Облачных Глубинах, — Не Минцзюэ заговорил. — Нужно будет обсудить с твоим дядей обучение адептов на следующий год. Глава ордена Гусу Лань только лишь кивнул, но Не Минцзюэ осторожно коснулся его руки, благо сейчас в их сторону никто не смотрел. Лань Сичэнь вздрогнул, ощущая чужие эмоции – беспокойство, волнение, готовность помочь, поддержать. — Спасибо. — произнес Лань Сичэнь. Спасибо, что ты есть рядом со мной. Спасибо, что поддерживаешь, не даешь сорваться. Что только я бы делал без тебя в этом мире? — Я рядом. Не забывай об этом, — попросил Не Минцзюэ. …В свой лагерь он вернулся в мрачном настроении. Все, что случилось за день хорошего, оказалось испорченным из-за случившегося. Но больше всего раздражало, что нельзя сейчас ничего сделать – а так хотелось забрать любимого с собой, успокоить. Заклинатели и бойцы собирались; на их долю тоже досталось немало добычи, что не могло не радовать. Переговариваясь друг с другом, обсуждая способы убийства тварей, они собирались домой, в Цинхэ Не. Не Минцзюэ коснулся рукояти своей сабли. Казалось, Бася была довольна, потяжелела, налившись силой, заснула кровожадность – до следующего раза, до следующей охоты. Не Минцзюэ зашел в свой шатер, закономерно застав там младшего брата. Внутри шатра пахло травами и цветами, а Не Хуайсан самолично раскладывал их, распределяя по одним ему известным признакам. Заслышав брата, он, не поворачиваясь, произнес: — Это целебные травы, довольно-таки редкие. Даже не верится, что никто из ордена Ланьлин Цзинь не знает о них, многие целители готовы дорого заплатить за такое. — Значит, польза от твоей прогулки все-таки была, — хмыкнул Не Минцзюэ, обходя добычу брата. На полу лежал полураскрытый веер. Не Минцзюэ узнал его – этот самый веер брат лично расписывал, просидев чуть ли не два вечера, но сейчас изящный рисунок был покрыт кровью и безнадежно испорчен. Не Минцзюэ снова хмыкнул, похоже, что добычу все-таки пришлось отвоевывать у какой-то твари, но Не Хуайсан никак не прокомментировал это. Закончив с распределением лекарственных трав, он убрал их в несколько небольших сундуков, тщательно обернув при этом тканью. — Ты мрачен, что случилось? — он подошел к старшему брату. — Новые проблемы чуть не случились, — Не Минцзюэ ощутил, как Не Хуайсан приобнял его за плечи. — Лань Ванцзи чуть не получил Цзыдянем, когда выяснилось, что второй нефрит клана Лань поцеловал Вэй Усяня. Не Хуайсан чуть ухмыльнулся – еще во время обучения в Облачных Глубинах были заметны взгляды украдкой Цзян Чэна на Вэй Усяня, а уж притворное ворчание Не Хуайсан раскусил быстро, Не Минцзюэ так же ворчит почти все время, но нет-нет, да прислушивается. — Удалось же все уладить? — спросил Не Хуайсан. — Лань Сичэнь ведь смог? Разумеется, об ответе Не Хуайсан догадывался, иначе брат был бы сейчас куда мрачнее. Другое дело, что хотелось самому послушать об этом, любая информация рано или поздно может пригодиться. Пока что время было, и Не Минцзюэ кратко пересказал ему о случившемся в лагере клана Лань, и что он пообещал Цзян Чэну. — Лань Цижэнь весьма строг, — Не Хуайсан хорошо помнил их наставника. — Но более всего он всегда был строг к двум своим самым лучшим ученикам. И жалеть Лань Ванцзи он явно не станет, однако посчитает Вэй Усяня виноватым во всем, что именно он сбил второго нефрита с праведного пути. — Вот пусть и займется теперь тем, что упустил в воспитании племянника, — ответил Не Минцзюэ. — Мне через несколько дней нужно быть в Облачных Глубинах, обсудить обучение адептов, в том числе и твое повторное пребывание там. — Не надо! — Не Хуайсан крепче прижался к брату. — Там слишком… да ты и сам был, сам знаешь! Еще один год я не выдержу. — Посмотрим, — неопределенно произнес Не Минцзюэ. — Но от тренировок не дам отлынивать в любом случае. Смирившись с этим, Не Хуайсан только кивнул. Коварно улыбнувшись пришедшей идее, он отстранился от брата, метнулся к сундуку с травами, что-то там ища, а потом вновь сел рядом с братом. Отвлекшийся Не Минцзюэ упустил это из внимания, а потом, когда глава ордена Цинхэ Не вышел из шатра, в его волосах красовался цветок. Разумеется, никто про это даже не посмел сказать.