Повороты судьбы

Для Мо Сюаньюя потянулись длинные и тоскливые дни учебы и житья в Башне Золотого Карпа. Нет, скучно тут не было совсем, порой и свободного мгновения даже не найти, но все это было… чем-то не таким, не тем, чем нужно. Он сперва объяснял себе все тем, что всего лишь соскучился по дому – это да, однако испытываемое ощущение ничего общего не имело с тоской по дому и прошлому. Учителя здесь были требовательны, Мо Сюаньюй старался, однако хорошо видел – за остальными он не слишком уж поспевает. Там, где остальные ученики схватывали на лету объяснения наставника, для Мо Сюаньюя требовалось посидеть над книгами. Цепкая память помогала, но то, что изучали будущие заклинатели, совсем не походило на странное, дарованное Небесами умение ощущать ци и видеть духовных существ. В книгах о таком не говорилось, даже в разделе о мифах и сказаниях ордена. Это огорчило Мо Сюаньюя: он-то рассчитывал хоть что-то разыскать в библиотеке ордена, узнать хотя бы еще немного, чтобы разобраться. Но, к сожалению, все по-прежнему оставалось тайной. О том, чтобы сказать кому-то, Мо Сюаньюй и не думал, кроме, быть может, старшего брата. Говорить учителям или отцу – нет, ни в коем случае. Здесь, на занятиях, едва заметные переливы ци были отчетливо видны, окутывая артефакты, предметы и даже клинки. Духовные существа почти не показывались на глаза, явно опасаясь появляться поблизости от жилых помещений и павильонов Башни Золотого Карпа; их можно было встретить лишь внизу, спустившись с огромной и высокой лестницы. Мо Сюаньюю позволялось находиться везде на территории резиденции, однако он сам избегал некоторых мест – например, сада, где гуляла по утрам госпожа Цзинь в сопровождении своей свиты. Несколько раз Мо Сюаньюй издали наблюдал за женщиной, ничуть не похожей по характеру на его мать. Госпожа Цзинь – строгая, суровая, талантливая заклинательница, такая вполне может взять доспехи и самолично командовать боевыми отрядами. Не зря Цзинь Гуаньшань слегка побаивался своей супруги, об этом открыто говорили слуги, когда, разумеется, никто из господ не слышал. Слуги говорили о разном, в том числе и порой о самом Мо Сюаньюе. Им словно была ведома какая-то тайна, все эти странные взгляды, шепот и ухмылки – это одновременно интересовало Мо Сюаньюя, но и раздражало в той же мере. Прямо спросить, в чем дело, он больше не решался, однажды уже поинтересовавшись у одного из слуг, убирающих в учебной комнате. Тот ничего толком не ответил, только его усмешка стала еще более открытой. Но, по счастью, Мо Сюаньюй больше не сталкивался с этим человеком, иначе бы весь извелся. Другим местом, которого Мо Сюаньюй избегал, был любимый отцовский павильон. Он не единожды слышал голос главы Ордена, видел его на общих собраниях, где место новоявленного адепта было где-то в последних рядах. Но ни разу еще не приходилось разговаривать один на один, да и, честно говоря, Мо Сюаньюй сам не желал этого. Чем дольше они не будут знакомы, тем будет проще. Ему казалось, что глава ордена и сам не понимает, зачем повелел забрать сюда незаконного ребенка, а затем и вообще потерял к нему всякий интерес. Но больше всего Мо Сюаньюй жалел о том, что за минувшее время почти не видел Цзинь Гуанъяо. Тот только пару раз мелькнул где-то, приветливо улыбался, если замечал сводного брата, а затем снова пропадал куда-то по делам ордена или же выполняя очередное поручение отца. Казалось, Цзинь Гуанъяо и сам рад меньше времени проводить дома, где многое напоминало ему о пережитой потере любимой жены и их нерожденного дитя. Однажды, когда наставник взял с собой трех первых адептов, как и обещал, остальные оказались почти что свободны. Почти что – следовало, конечно, переписать свод постановлений в использовании ци. Не слишком нудный текст, Мо Сюаньюй даже искренне заинтересовался упоминанием техники синхронного использования духовной энергии. Решив потом поискать в библиотеке побольше, Мо Сюаньюй оставил переписанную рукопись в своих комнатах и направился в сад. Госпожа Цзинь сегодня уехала куда-то, отца тоже не было в резиденции – видимо, он воспользовался отъездом жены, остальные же редко интересовались прогулками среди кустов желтых пионов. Мо Сюаньюю нравились эти цветы, как и цветущие лотосы в карповом пруду перед одним из отдаленных павильонов. Именно туда и направился Мо Сюаньюй, но на одной из тропинок столкнулся со старшим братом. — О, здравствуй, — Цзинь Гуанъяо приветливо улыбнулся. — Ты не мог бы помочь мне? В его руках была целая охапка свитков, верхние вот-вот упадут, поэтому Мо Сюаньюй кивнул и ловко подхватил свитки. — Тебя долго не было, дела? — Дела, — согласился Цзинь Гуанъяо. — Но сейчас вроде я могу спокойно вздохнуть. Глава ордена… отец, он уехал же? — Верно, рано утром, — ответил Мо Сюаньюй. — Почти сразу же, как резиденцию покинула госпожа Цзинь со служанками. — Даже к лучшему, — улыбнулся снова Цзинь Гуанъяо и пояснил. — Я жду в гости своего давнего друга. Отец… не то чтобы не одобряет, но предпочитает использовать свою часть выгоды. — Похоже, что он никогда ничего не делает без выгоды для себя, — заметил Мо Сюаньюй, идя рядом с братом. — Да, — помедлив, ответил Цзинь Гуанъяо. — Но не говори об этом при всех. Могут… возникнуть проблемы. — Буду знать. Увлекшись, Мо Сюаньюй далеко не сразу ушел из комнат брата. Ему было любопытно, однако без разрешения он ничего не трогал, хотя некоторые вещицы так и манили прикоснуться. — Здесь не все артефакты, — пояснил Цзинь Гуанъяо. — Что-то – подарки, другое – трофеи. Но тут нет ничего опасного. Мо Сюаньюй кивнул – он видел тонкую, словно вуаль, пелену ци на некоторых предметах. Пройдя несколько раз вдоль полок, он покосился на одну из стен, где висело огромное зеркало: показалось, что воздух там словно лед. Мо Сюаньюй вернулся к столу, на котором теперь лежали свитки. Как он успел мельком заметить – по крайней мере верхний из них относился к поэзии. Цзинь Гуанъяо наблюдал за братом с легкой улыбкой. — Здесь… необычно, — Мо Сюаньюй повернулся к хозяину комнаты. — Но тебе разве не бывает тут жутко? — Жутко?.. — переспросил Цзинь Гуанъяо. — Нет, пожалуй. Видимо, я просто привык. Или потерял возможность бояться. Было понятно – он говорит сейчас про войну с орденом Цишань Вэнь и о своем тайном шпионаже против них. — Если хочешь – оставайся, я познакомлю тебя с своим другом, — предложил Цзинь Гуанъяо. — Но если, конечно, у тебя нет других планов или дел. Мо Сюаньюй меньше всего желал навязывать кому-либо свое общение, но, с тоской вспомнив о том, что его ждет при отказе – личные покои, книги и бесцельное ожидание нового дня, все же кивнул: — Я не против. — Отлично, — обрадовано улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Я давно тебя не видел, поговорим? — Все нормально, — Мо Сюаньюй пожал плечами. — Почти все так, как и ожидалось. — Почти? — Цзинь Гуанъяо отложил в сторону книгу, которую было взял в руки. — Но у тебя не слишком радостный вид, даже еще более подавленный, чем раньше. Что-то случилось? — Просто… — помедлив, все же произнес Мо Сюаньюй, — не место мне здесь. — Но почему такие мысли? — Дело не только в том, что все до сих пор чужое, или из-за отношения… и это тоже, но… — сбивчиво начал говорить Мо Сюаньюй. — Ощущение того, что я не на своем месте. Прости, не могу более толково объяснить… — Ничего страшного, — заверил его Цзинь Гуанъяо. — Я тебя хорошо понимаю. Мне раньше тоже так казалось, что я тут лишний. Да и что говорить, даже и сейчас порой возникает такое чувство. — Ты сильнее меня, — Мо Сюаньюй посмотрел на старшего брата. — Возможно, ты тоже научишься этому, — ответил ему Цзинь Гуанъяо. — Если станет совсем тяжело… ты вернешься домой? — Не знаю, — честно сказал Мо Сюаньюй. — Там мне не дадут спокойно жить тетя и ее сын. Цзинь Гуанъяо помолчал немного, а затем, желая отвлечь брата, попросил его помочь с сортировкой книг и свитков. С радостью согласившись, Мо Сюаньюй, и сам не ожидая, увлекся этим занятием, заодно и расспрашивая Цзинь Гуанъяо, а тот охотно отвечал на его вопросы. О том, кого именно ждет Цзинь Гуанъяо, Мо Сюаньюй и не знал, пока они не встретили гостя. Им оказался молодой мужчина, примерно тех же лет, что и сам Цзинь Гуанъяо. Одежды его были украшены узором, в которых далеко не сразу узнался орденский символ, но затем Мо Сюаньюй припомнил – это символика Цинхэ Не. Однако у этого заклинателя не было с собой сабли, самого известного оружия этого ордена, ее заменял изящный веер в руках, запястья украшали несколько браслетов. Мо Сюаньюй залюбовался красивым рисунком цветущих деревьев, затем поднял взгляд выше и встретился с глазами незнакомца. Смутившись своей бесцеремонности, Мо Сюаньюй тут же склонил голову, приветствуя вышестоящего, как их учили на некоторых занятиях. — Позволь представить тебе моего младшего брата, Мо Сюаньюя, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — А это – мой дорогой друг, Не Хуайсан. Мо Сюаньюй снова поднял взгляд, глядя на главу ордена Цинхэ Не. Не желая мешаться при обсуждении дел, он, извинившись, покинул их компанию. Проводив юношу взглядом, Не Хуайсан позволил себе приподнять бровь, задавая вопрос: — Младший брат? — Да, отец велел его отыскать и забрать сюда. — Цзинь Гуанъяо вздохнул. — Зачем ему это – не знаю, но мальчик слабоват для учения, и зря отец надеется сделать из него заклинателя. — Сочувствую ему, — похоже, Не Хуайсан явно вспомнил о своих тренировках с ненавистной саблей. — И спасибо, А-Яо, что откликнулся на мою просьбу. — Я рад помочь тебе, — заверил его Цзинь Гуанъяо. — Идем, я еще кое-что нашел интересное, думаю, ты оценишь. …Мо Сюаньюй не мог успокоиться до самого вечера. Он и подумать не мог, что друг его брата – это другой глава ордена, и надо же было так бесцеремонно себя вести, разглядывать! Разумеется, о Великих орденах знали и в родной деревне, но правда там мешалась со слухами и домыслами, а орден Цинхэ Не представал в этих рассказах как сборище злых и скорых на расправу заклинателей. Но Мо Сюаньюй не мог отрицать, что этот мужчина вызывал любопытство: совсем не таким представлялся глава Цинхэ Не. Скорее уж Не Хуайсан мог сойти за адепта Ланьлин Цзинь или за музыканта, а может, даже и художника. «Интересно, — мелькнула мысль, — а веер он сам расписывал? Скорее всего – да». Было и еще что-то, чему Мо Сюаньюй не мог найти объяснения. Это охватило его – что-то сродни тревоге, но абсолютно не такое, отличающееся. Чтобы успокоиться, он все-таки направился к лотосовому пруду у отдаленного павильона. Сейчас все должны были быть в резиденции, и поэтому Мо Сюаньюю пришлось несколько раз притаиться, чтобы слуги или заклинатели не заметили. Вечерело, однако многочисленные светильники во всем саду делали возможной прогулку и в столь поздний час. Задумавшись обо всем, что происходило в последние дни, Мо Сюаньюй не сразу заметил, что возле неприметной тропинки, ведущей к пруду, кто-то стоит. — Господин глава ордена, — Мо Сюаньюй тут же склонил голову. — Простите, что побеспокоил. — Я до сих пор чувствую себя не слишком уютно, когда ко мне столь официально обращаются, — произнес Не Хуайсан и улыбнулся, — К тому же ты брат А-Яо, и надеюсь, мы с тобой тоже подружимся. Мо Сюаньюй осмелел и теперь разглядывал своего нового знакомого, и ему снова ободряюще улыбнулись. — Веер… это ведь вы рисовали, да? — неожиданно спросил Мо Сюаньюй, тут же укоряя себя за высказанную глупость. Но Не Хуайсан ничуть не рассердился, а, вытащив веер из рукава, раскрыл его, позволяя любоваться узором. Мо Сюаньюй, подойдя ближе, заметил, что этот веер совершенно не такой, какие он видел дома: было в нем что-то странное, но не мешающее его красоте. — Рисовать, слагать стихи и любоваться природой мне нравится куда больше, чем быть главой ордена, — произнес Не Хуайсан. — Но я стараюсь, не хочу подводить людей, за которых теперь отвечаю, не хочу обесценивать то, ради чего старался Не Минцзюэ. Это имя Мо Сюаньюй как-то слышал от Цзинь Гуанъяо: тот говорил, что смерть названого брата – одна из самых тяжелых потерь в его жизни. — Понимаю, — кивнул Мо Сюаньюй, уж он-то хорошо знал, как это – быть не на своем месте. — Позвольте спросить, что вы делаете тут так поздно? — А-Яо занят срочным посланием с границы, поэтому я решил не мешаться ему и прогуляться, — ответил Не Хуайсан. — Составишь мне компанию? — С удовольствием, — слова снова сорвались с языка раньше, чем Мо Сюаньюй осознал их смысл. Он смутился, радуясь тому, что в сумерках это не слишком заметно. Они прошли вдоль пионовых кустов, свернув на знакомый поворот. Мо Сюаньюй сразу понял, куда приведет их эта тропа, и снова появилось то странное и непонятное ощущение. — Ты давно здесь? — спросил Не Хуайсан, нарушая тишину. — Не очень, — ответил ему Мо Сюаньюй. — Но стараюсь соответствовать. — Это тяжело, — заметил Не Хуайсан. Взгляд главы ордена был сейчас… точно так же порой смотрели слуги. Не выдержав, Мо Сюаньюй рискнул спросить: — Почему? Что во мне такого, раз все так реагируют? — А-Яо тебе никогда не говорил? — удивился Не Хуайсан, даже остановившись. — Дело в том, что ты очень напоминаешь одного заклинателя. Просто удивительно видеть ваше сходство, учитывая, что родственниками вы быть не можете. — Но… — Мо Сюаньюй был удивлен. — Мы разве так похожи? — У тебя другой взгляд, — помолчав, ответил Не Хуайсан. — И это выделяет тебя. Словно догадываясь о чем-то, Не Хуайсан сменил тему, заведя разговор сперва о цветах, затем переключившись на музыкальные инструменты и веера. Заслушавшись, Мо Сюаньюй с некоторой долей разочарования отметил, что они успели сделать круг и вернуться на то же самое место, где встретились. — Полагаю, А-Яо уже разобрался с проблемой, — заговорил Не Хуайсан. — Но я рад тому, что не напрасно потратил время. — Я тоже рад этому. Вы очень интересный собеседник. — Позволь… — рука главы ордена скользнула в какой-то внутренний карман в одеждах, вытаскивая что-то, и затем Не Хуайсан вложил вещицу в ладонь Мо Сюаньюя: это оказался гладкий черный камень на цепочке. — Не стоило… — Мне кажется, что так будет правильно, — Не Хуайсан едва заметно улыбнулся. — Спасибо за прогулку, Мо Сюаньюй. … Цзинь Гуанъяо, конечно же, заметил, что Не Хуайсан, устав сидеть на одном месте и ждать, в итоге все-таки выбрался из комнат. Похоже, его прогулка началась и закончилась в саду – на рукаве ханьфу виднелась золотистая пыльца. Закончив срочный ответ на послание, Цзинь Гуанъяо вручил письмо гонцу, а сам виновато улыбнулся вернувшемуся главе ордена Не: — Прости, что оставил тебя без внимания, но работа есть работа. — Не страшно, я прогулялся по саду, видел кое-что интересное, — ответил Не Хуайсан, чуть опустив взгляд и ничуть не солгав. — А-Яо, скажи – те цветы, что распускаются в сумерках, я могу взять несколько кустиков? — Конечно, — кивнул Цзинь Гуанъяо, мысленно порадовавшись тому, что интерес Не Хуайсана коснулся только растений. Нужно было отправить проследить за ним… — Спасибо! — Не Хуайсан просиял, словно ему подарили величайшее сокровище. Цзинь Гуанъяо только вздохнул, глядя на него. Нет, такой глава ордена точно идеально подходит для Цинхэ Не!

***

Мо Сюаньюю было сложно описать то, что он видит – его до сих пор удивляло то, как это взрослые, могучие заклинатели не видят ни духов, ни линий темной и светлой энергии. Он мог с уверенностью сказать, какая именно ци исходит от предмета или человека, и даже однажды видел речного бога – мельком, пока тот не заметил и не обрызгал водой. Обдумав все очень тщательно, Мо Сюаньюй решил рассказать старшему брату свою главную тайну, надеясь если не на совет или помощь, то хотя бы на поддержку. Дождавшись, когда отец в очередной раз уедет на совещание глав орденов, Мо Сюаньюй пришел к Цзинь Гуанъяо. Тот снова пропадал где-то целыми днями, выполняя поручения отца, и только сегодня вернулся в резиденцию ордена. — Здравствуй, — Цзинь Гуанъяо приветливо кивнул младшему брату. — Отлыниваешь от занятий, да? — Отнюдь, — вздохнул Мо Сюаньюй. — Учитель выгнал меня. — Выгнал? — удивился Цзинь Гуанъяо. — Но за что же? Старик на диво терпелив… — Я вечно не устраиваю его, а теперь… — Мо Сюаньюй замолчал, собираясь с духом, а Цзинь Гуанъяо посмотрел уже с интересом. Ясно было видно – сводный брат что-то скрывает, однако пришел к нему и, похоже, готов поделиться. — Теперь?.. — мягко повторил он. — Обещаю, постараюсь помочь, но только скажи, что именно тебя так беспокоит. — Я вижу духов, они даже со мной общаются, — смущаясь начал говорить Мо Сюаньюй. — Только не все они добрые. Там, где много чистой ци, добрых больше, а на кладбище или месте сражений много темных. Они даже могут напасть! И эти существа совсем не такие, как ночные твари или иные духи, которых могут видеть и все остальные заклинатели. Не знаю, почему так… и в книгах ничего об этом нет! Никто ничего не знает, я же не всегда понимаю, как и что нужно делать… Цзинь Гуанъяо склонил голову на бок, внимательно слушая: мальчик точно не обучен заклинаниям призыва и уж тем более не благословенный святой, все дано ему от рождения? Но это такая мощь, что без должного обучения сводит с ума и убивает… Да, были такие случаи, но только со взрослыми заклинателями, о детях с подобным даром ничего не было известно. Заманчиво, очень заманчиво – но только если в словах Мо Сюаньюя есть хотя бы капля правды. — Не переживай, в Башне Золотого Карпа точно нет темных созданий, —поспешил успокоить сводного брата Цзинь Гуанъяо. —А вот и есть, — Мо Сюаньюй вздохнул. — Иногда они появляются и пробуют укусить. Если я снова их встречу, то обязательно покажу! И найду источник, к чему-то они же тянутся. Услышав эти слова, Цзинь Гуанъяо едва заметно улыбнулся, решив, будто не иначе что-то из отцовых артефактов привлекло внимание Мо Сюаньюя. Ну, что ж, пусть мальчик покажет, но никто не должен знать об одаренности, пусть и дальше остается бесполезным заклинателем. Он мило улыбнулся брату и протянул ему огромное спелое яблоко: — Я никому не расскажу про твой секрет. — Обещаешь? — Конечно, — заверил его Цзинь Гуанъяо. — Я позабочусь обо всем, доверься. Успокоенный тем, что он не один и ему помогут, Мо Сюаньюй покинул комнаты брата. Цзинь Гуанъяо лишь холодно улыбнулся. … Проблемы начались спустя какое-то время. К перешептыванию за своей спиной Мо Сюаньюй уже привык и почти не обращал внимания, но сейчас он отчетливо разбирал слово «сумасшедший». Некоторые слуги и адепты смотрели уже не с жалостью, а с какой-то долей презрения, учителя и несколько адептов вели себя так, словно Мо Сюаньюй был в чем-то виноват. Что именно было сделано не так – он никак не мог понять. Если и раньше нельзя было сказать, что жизнь в Башне Золотого Карпа являлась легкой для Мо Сюаньюя, то теперь он словно вернулся в прежний дом. Оставшись после занятий, Мо Сюаньюй прямо спросил у наставника, в чем же причина перемены отношения к нему, однако ответа так и не получил: от него просто отмахнулись, не став терять зря время. Зато удалось подслушать сплетни между слугами и поваром на кухне: они с сожалением обсуждали, что у младшего сына главы ордена проблемы с головой, он видит несуществующее. Не веря услышанному, Мо Сюаньюй в каком-то ошеломлении вернулся в свою комнату, по счастью, никем не замеченный. Оказавшись в безопасности и успокоившись, он вышагивал из угла в угол, думая о том, кто же из слуг мог подслушать его разговор со старшим братом. И это точно не мог быть Цзинь Гуанъяо, он же всегда держит свое слово! Он точно не мог предать… Теперь многие из странностей последних дней нашли свое объяснение. Но сейчас самым главным было только одно – что же делать? Конечно же, никому ничего не говорить, все отрицать – эти правила Мо Сюаньюй усвоил еще в родном доме, нужно соблюдать их и тут. Все остальное лучше игнорировать, стараться не замечать этих духов. Мелькнула мысль – а может, зря доверился Цзинь Гуанъяо?.. Но сделанного уже не исправить, остается только не допустить дальнейших ошибок. Было желание не выходить на ужин, однако Мо Сюаньюй поборол это стремление: нужно делать вид, что все в порядке. Место его за столом теперь было вместе с другими адептами. Конечно, на него косились и шептались, но он не обращал внимания, твердя себе, что как только старший брат вернется домой, то они смогут разобраться со всем, все прекратить. Легче не становилось, день ото дня Мо Сюаньюй сдерживал себя, старался не смотреть, сдерживаться, слушая остроумные комментарии остальных юных адептов и более младших учеников. Однажды ранним утром Мо Сюаньюй столкнулся с госпожой Цзинь. Его вина, он слишком поторопился, предпочел главный коридор, а не обойти окольными путями. Мо Сюаньюй ожидал чего угодно – злого крика, или удара, но женщина лишь обошлась сочувствующим взглядом и прошла мимо. Ему хотелось окрикнуть госпожу Цзинь, поговорить с ней, но Мо Сюаньюй так и остался стоять посреди коридора. Прочие адепты, ради своей забавы и чтобы подразнить Мо Сюаньюя, придумали новую игру: кто-то один притворялся, что видит ночную тварь, остальные либо с криками разбегались, либо изображали сражение. Наставник, впрочем, хоть и покосился недовольно, когда застал подобное развлечение уже после всех занятий, но скупо похвалил учеников – мол, они делают правильно и отрабатывают навыки охоты. Мо Сюаньюй, в присутствии которого это было сказано, молча вернулся в свою спальню. Он все же единожды не выдержал, сорвался, ударив одного из своих основных обидчиков, за это был наказан, а сейчас снова старался все игнорировать. Мо Сюаньюя глубокой ночью разбудил шум из коридора: нет, это не люди, он уже научился разбирать – где живые, а где создания иного плана. Он тихо встал и оделся, потом выглянул в коридор, задаваясь вопросом «Что там такое?»; он помнил обещание, данное старшему, и обязательно приведет к темным тварям, которых затем изгонят. Темный след был такой явный, что Мо Сюаньюй легко мог следовать за ним, не задумываясь, что за дух его оставил. В Башне Золотого Карпа никогда не было темно, трепетали язычки масляных светильников, на нижних уровнях горели факелы, но след уводил все ниже, туда, где ни стражи, ни света. Для Мо Сюаньюя следы темной ци ярко светились алым, он уже не шел, а крался, стараясь не дышать. Странно, что никаких темных существ ему не попадалось по дороге, где же они? Голоса! Неужели там кто-то из высших духов? Он лишь только раз видел такое, в лесу у родной деревни, и это жутко напугало тогда. Интерес все же пересилил страх, и Мо Сюаньюй, осторожно прижимаясь к стене, заглянул в приоткрытую дверь: кажется, духов не отпугнул магический замок. Он едва не закричал, успел зажать себе рот руками, но ужас уже привлек тварей вокруг. От черного и алого не разглядеть, что же привело их сюда – сотни глаз, пасти и смрадный запах смерти. Твари перешептывались, клубились туманом и шлепали когтями по полу. Мо Сюаньюй отступил и упал, запутавшись в ковре, ушиб локоть, но даже такой крохотной ранки хватило, чтобы в комнате разнеслось оглушительное – кровь! Тьма распалась на отдельные части, и Мо Сюаньюй сам не помнил, как вскочил на ноги и побежал, а следом за ним, голодно ревя, кинулись твари-духи. Он чувствовал их так близко, чьи-то клыки сомкнулись на руке, и он оросил пол кровью, но не остановился. Они его сожрут, если не успеть позвать на помощь. Лестница казалось бесконечной, слезы застилали глаза, было ужасно больно, а больше – страшно. Он мелком видел белые глаза и едва уворачивался от когтей. «Крови, крови!» — А-Яо! — мальчик успел вцепиться в золотисто-белые одежды заклинателя, тут же пачкая все кровью, его трясло, он никак не мог вымолвить ни слова. Твари метались площадкой ниже, лязгали пасти, тянулись лапы, но близость взрослого заклинателя их останавливала. Цзинь Гуанъяо, не понимая, в чем дело, выхватил меч: — Что случилось? Кровь?! — Д-духи! Они там внизу! — Мо Сюаньюй, сбиваясь, рассказал, где их встретил, и крепче прижался: он спасен! — Ты же их изгонишь? Цзинь Гуанъяо посмотрел в темноту, потом перевел взгляд на Мо Сюаньюя. Ох, как же… замечательно. — Они хотят тебя убить? — тихо спросил он. — Да! — Мо Сюаньюй был слишком напуган, чтобы понять – этот тон хорошего не сулит. — Они меня сожрут! — Прощай, — и Цзинь Гуанъяо оттолкнул Мо Сюаньюя, скидывая вниз по ступеням. Мо Сюаньюй не успел даже закричать, в гуще тварей, как в грязной воде – не вдохнуть; он крепко сжал в руке вдруг из ниоткуда взявшийся недавний подарок, и впившиеся в его тело острые зубы исчезли. Больно, очень больно, но единственным желанием было – бежать. Он кинулся прочь из Башни – чем глубже в ночь, тем меньше оставалось преследователей, но и меньше сил и крови в измученном теле. К рассвету Мо Сюаньюй рухнул в листву под деревом и потерял сознание.