Повороты судьбы

Уже было совсем темно, когда Мо Сюаньюй подошел к дому семьи своей тети. Он не ощущал ничего подозрительного или настораживающего, а судя по спокойствию молодых адептов, на флаги так никто и не среагировал. И сейчас Мо Сюаньюй пожал о том, что не спросил у духовного существа, здесь ли лютый мертвец или же они зря устроили ловушку. Но опять-таки, почему это умертвие так себя ведет? Не движется куда-то, лишь находится здесь, будто ищет что-то? Странно, очень странно. Вэй Юань ждал своего друга на улице, заняв внешний двор в качестве места для дежурства. Увидев перевязанную руку Мо Сюаньюя, Вэй Юань неодобрительно вздохнул: — Ты все же решился на такое. — И знаешь, ничуть не пожалел, — отозвался Мо Сюаньюй. — Перестань, пара дней — и даже следа не останется. Он знал, о чем говорил: уже не единожды таким способом ему удавалось взывать к духовным существам, расплачиваясь за их помощь или духовную энергию каплями собственной крови, а лекарственные бальзамы, изготовленные вторым господином Вэем, быстро заживляли порезы. — Пока тут все тихо, — сообщил Вэй Юань. — Что удалось узнать тебе? — Это часть тела умертвия, — ответил Мо Сюаньюй. — Неупокоенный, с очень большим количеством темной ци. Дух был испуган, когда я позвал его. — Лютый мертвец… — задумчиво протянул Вэй Юань, вспоминая все то, чему научился в Пристани Лотоса. — Кто-то из местных, поэтому и обосновался здесь, чтобы разобраться с незавершенным делом? — Возможно, — кивнул Мо Сюаньюй. — И поэтому он бродит где-то поблизости. Но в таком случае нам надо найти то, что удерживает его здесь. Уничтожим эту цепь — и справимся с ним самим. — Тогда стой тут, я кратко сообщу Лань Цзинъи о твоей вылазке. Мо Сюаньюй и не думал спорить. У Вэй Юаня куда лучше получается договариваться с людьми, тогда как он сам все еще не слишком доверял всем тем, кто выходил за обозначенный круг своих — горький урок, хорошо усвоенный с помощью старшего брата. Для всех посторонних Мо Сюаньюй был готов в любой момент разыграть свой любимый номер, прикинувшись слабоумным. Это всегда было возможностью ускользнуть от лишнего внимания. Дома, на Пристани Лотоса, не было нужды в такой маске, и Мо Сюаньюй мог быть сам собой. Но почему-то не хватало сил на притворство перед главой ордена Не, когда тот являлся в гости к главе Цзян и мастеру Вэю. Внезапно ночную тишину пронзил оглушительный вопль, полный боли и паники. Живой человек кричать так может только в самых худших ситуациях, когда не остается ничего другого. Не раздумывая, Мо Сюаньюй помчался вперед, уже понимая, что опоздал. Рядом с ним спрыгнул с крыши кто-то из молодых адептов Гусу Лань, остальные остались на своих местах, продолжая стеречь. В Восточный зал тем временем все прибывал и прибывал народ. Шум голосов, перепуганных и растерянных, заполнял пространство, отражаясь от высоких деревянных балок. Слуги, еще недавно мирно спавшие, теперь толпились у входа: кто-то в одной ночной рубахе, с босыми ногами, дрожащими от ночного холода, кто-то с растрепанными волосами, выбившимися из небрежных пучков. Члены семьи Мо, разбуженные внезапным криком, что пронесся по поместью, тоже стекались сюда, а их лица, еще сонные, постепенно наполнялись тревогой. Никто толком не понимал, что происходит, но в воздухе витало общее предчувствие: что-то случилось. И это «что-то» было связано с ловушками заклинателей, расставленными по периметру на закате. А в центре этого хаоса, в массивном резном кресле, сидел молодой Мо Цзыюань. Обычно дерзкий и самоуверенный, сейчас он выглядел так, будто жизнь покинула его раньше времени: кожа побледнела до мертвенной синевы, глаза, мутные и широко распахнутые, уставились в пустоту. Его пальцы судорожно сжимали подлокотники, оставляя влажные следы на полированном дереве. Рядом стояла госпожа Мо, его мать. Ее обычная надменность испарилась, уступив место неподдельному горю: веки покраснели и опухли от слез, а влажные дорожки на щеках блестели в тусклом свете масляных ламп. Впервые за долгие годы она выглядела на свой настоящий возраст — не властная хозяйка дома, а уставшая женщина, чьи плечи согнулись под тяжестью тревоги и волнения за сына. Перед ними, прямо на холодном каменном полу, лежала фигура, почти полностью укрытая белой тканью. Лишь кончики пальцев, пожелтевшие и скрюченные, выглядывали из-под края. Лань Цзинъи и еще один его товарищ — худощавый юноша с серьезным лицом — склонились над телом. Лань Цзинъи осторожно откинул ткань, обнажая лицо умершего. Его движения были точными, выверенными, как и подобает ученику строгих традиций Гусу Лань, но в глазах мелькнула тень беспокойства. Он провел над телом пальцами, слегка светящимися от духовной энергии; слабое голубоватое сияние осветило мертвую кожу, подчеркивая ее неестественную сухость. Затем юноша нахмурился, стиснув губы в тонкую линию. — Труп обнаружили совсем недавно? — раздался голос Мо Сюаньюя, стоявшего чуть поодаль. Ему не нравилось, как встревожен Лань Цзинъи: ведь заклинатели Гусу Лань славились своей сдержанностью, и если уж этот юноша выказывал тревогу, дело было серьезным. А что, если слуга пал жертвой того лютого мертвеца, о котором предупреждало духовное создание? — Да, нашли его у входа в зал, — ответил Лань Цзинъи, бросив короткий взгляд в сторону госпожи Мо с сыном. — Первым обнаружил молодой господин Мо. Но этот человек не работал здесь, хотя на одеждах есть семейный символ. Мо Цзыюань вздрогнул, словно имя его прозвучало как удар хлыста. Госпожа Мо судорожно вцепилась в плечо сына, ее пальцы побелели от напряжения. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но лишь беззвучно всхлипнула, прикрыв лицо дрожащей ладонью. Лань Цзинъи тем временем вернулся к осмотру тела. Присоединившийся к нему Вэй Юань заметил, что одной важной детали недоставало — левая рука была отсечена у самого плеча. Черты лица умершего слуги были искажены до неузнаваемости: скулы ввалились, словно кости продавили кожу изнутри, глаза выпучены и подернуты мутной пеленой, рот застыл в беззвучном крике. Кожа, сморщенная и сухая, обтягивала череп, будто из тела выкачали всю кровь и плоть, оставив лишь жалкую оболочку. При жизни этот слуга был одним из тех, кого никто не замечал — молчаливый, сгорбленный, с вечно опущенным взглядом. Теперь же он выглядел одновременно пугающе и жалко, словно смерть высветила его существование самым жутким образом. Но кто — или что? — отсекло его руку? А тем временем Лань Цзинъи провел пальцами вдоль шеи трупа, где виднелись темные пятна, открывая взгляду остальных следы чего-то нечеловеческого. — Это не просто мертвец, — пробормотал он, обращаясь к Мо Сюаньюю и Вэй Юаню. — Здесь замешана сильная темная энергия. Слишком сильная для обычной нежити. — Я чувствую, — кивнул Мо Сюаньюй, опустившись рядом с трупом и легко поднимая руку над ним, но не касаясь. Искаженная, темная энергия неприятно покалывала кончики пальцев. Это был далеко не первый опыт Мо Сюаньюя контактировать с таким, однако точно не хотелось ощущать больше, чем приходится. Они обменялись понимающими взглядами: кажется, худшие предположения все же сбылись. Темная ци, пропитавшая тело слуги, ощущалась слишком густой, слишком целенаправленной. Это была не случайная атака нежити, блуждающей в поисках добычи: здесь чувствовалась воля, затаенная злоба, которой даже смерть не преграда. Мо Сюаньюй стиснул зубы. Его разум лихорадочно перебирал варианты: мог ли лютый мертвец при жизни затаить обиду именно на этого слугу? Может, тот был не таким уж незаметным, как казалось, но вдруг чем-то навлек на себя гнев, который теперь вырвался из могилы? Если так, это бы все объясняло: искаженное лицо, высосанная жизненная сила, следы темной энергии, что цеплялись к телу, как паутина. Месть мертвеца — старая как мир история, знакомая любому, кто хоть немного разбирался в путях заклинателей. Но вдруг еще одна мысль пришла в голову, и Мо Сюаньюй невольно вздрогнул от своей догадки. Он медленно перевел взгляд на своего двоюродного брата, который все еще сидел в кресле, был таким бледным и дрожащим. А что, если лютый мертвец явился не за слугой? Что, если настоящей целью был Мо Цзыюань? Этот высокомерный, но теперь жалкий юноша, чьи руки тряслись, а глаза бегали по залу, будто ища спасения? Мо Цзыюань никогда не отличался добротой: его насмешки, его мелочная жестокость могли задеть кого угодно, живого или мертвого. И если мертвец явился за ним, то слуга, возможно, просто оказался на пути, став случайной жертвой чужой мести. Что-то еще кольнуло пальцы, знакомое эхо совсем другой ци. Мо Сюаньюй протянул руку к оставшейся руке покойного и извлек смятый Флаг, привлекающий духов. Осознание пришло мгновенно: — Он был убит из-за своих же действий. Теперь многое становилось понятным: лютый мертвец все же пришел на зов Флагов, а этот глупец, зачем-то взявший артефакт, стал первой жертвой. Но ведь адепты Гусу Лань несколько раз предупреждали всех в поместье, включая и слуг, что до Флагов нельзя дотрагиваться обычным людям! Зачем слуга так поступил? Могли ли его заставить? Ведь Флаг привлек нечто куда более опасное, чем умертвие, и это существо лишило человека жизни и руки. Шагнув ближе к Вэй Юаню, Мо Сюаньюй тихо заговорил, стараясь так, чтобы никто не услышал: — Если это месть кому-то… ты можешь определить, на кого она направлена? Вэй Юань поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то, чего не могли уловить остальные. Этому их тоже обучил мастер Вэй. — Темная энергия не рассеивается, — ответил он наконец, его голос был ровным, но в нем сквозила едва уловимая напряженность. — Она… тянется куда-то. Но я не могу сказать точно, пока не проведем ритуал. Если это лютый мертвец, он, скорее всего, еще здесь. При этих словах Мо Сюаньюй почувствовал, как сердце пропустило удар. Он бросил еще один взгляд на Мо Цзыюаня. Тот, словно почувствовав его внимание, втянул голову в плечи и сдавленно прошептал: — Что ты на меня так смотришь? Я ничего не сделал! Госпожа Мо тут же встрепенулась, ее голос сорвался на визг: — Не смейте обвинять моего сына! Не видите, что он так напуган? Внезапно она замолчала, неотрывно глядя на Мо Сюаньюя, и тот понял — тетушка узнала его. Госпожа Мо открыла рот, но не успела ничего сказать: в этот момент один из светильников в углу зала мигнул и погас, хотя ветра не было. Тени на стенах дрогнули, вытянувшись длиннее, чем позволял слабый свет оставшихся огней. Лань Цзинъи резко выпрямился, сжав ладонь на рукояти меча. — Оно здесь, — тихо сказал молодой адепт, и в его тоне не было ни капли сомнения. Вэй Юань медленно опустил руку к карману, где хранились атакующие талисманы. Мо Сюаньюй ощутил, как воздух стал тяжелее, будто кто-то невидимый сжал пространство вокруг. Его взгляд метнулся к Мо Цзыюаню, затем к телу на полу. Если мертвец действительно пришел за его братом, то слуга был лишь началом. И теперь, похоже, им всем предстояло узнать, насколько глубока эта затаенная злоба. Тишина, последовавшая за словами Лань Цзинъи, повисла в воздухе, тяжелая и напряженная, словно перед ударом грома. Тени в углу зала сгустились, вытягиваясь в длинные, изломанные линии, а свет оставшихся светильников дрогнул, будто от невидимого сквозняка. Мо Сюаньюй стоял чуть в стороне, его руки были опущены, но пальцы слегка подрагивали, не от страха, а от сдерживаемой энергии. Его взгляд был прикован к телу слуги, лежащему под тканью, и к тому, что с ним происходило. А вот у Вэй Юаня клинок слегка светился духовной энергией. Лань Цзинъи, напротив, сейчас был воплощением дисциплины ордена Гусу Лань: его рука крепко сжимала рукоять меча, а глаза не отрывались от темного угла. Двое других адептов Гусу Лань заняли позиции позади: один с гуцинем, готовый сыграть мелодию, другой с талисманом, ожидающий команды. — Это он, — произнес Мо Сюаньюй, его голос был низким и спокойным. Молодой заклинатель указал на тело под тканью. — Осторожнее! Словно в ответ, полотно дрогнуло, а затем резко соскользнуло, обнажая искаженное лицо слуги. Тело начало подниматься, но рывками, неестественно, будто подчиняясь чужой воле. Черные глаза без зрачков сверкнули злобой, кожа обвисла, обнажая кости, а из горла вырвался хриплый, свистящий звук. Темная энергия закружилась вокруг него, как черный туман, цепляясь за пол и стены. А самое главное — у него теперь была вторая рука! Госпожа Мо завизжала, прижимая к себе Мо Цзыюаня, который съежился в кресле, закрыв лицо руками. Слуги в панике бросились к стенам, опрокидывая все на своем пути. Лань Цзинъи шагнул вперед, поднимая меч, и бросил взгляд на Вэй Юаня и Мо Сюаньюя. — Готовы? — коротко спросил он. Вэй Юань кивнул, его меч покинул ножны с тихим звоном. Они действовали слаженно, как будто сражались вместе не раз: Лань Цзинъи бросился первым, его клинок описал дугу, сияющую духовной энергией, и вонзился в плечо мертвеца. Тварь зарычала, отшвырнув его назад одним взмахом когтистой руки, но Лань Цзинъи ловко приземлился на ноги, скользнув по полу. Вэй Юань рванулся следом, уклоняясь от удара с нечеловеческой грацией. Его меч ударил снизу, целясь в грудь, и темная энергия вокруг мертвеца дрогнула, словно от боли. Тварь повернулась к Мо Цзыюаню, явно движимая жаждой мести, но Вэй Юань не дал ей шанса. Он выкрикнул короткое заклинание, и слабые нити духовной энергии оплели ноги мертвеца, замедляя его. Мо Сюаньюй тем временем наблюдал, чувствуя, как темная энергия твари пульсирует, смешанная с яростью и чем-то еще — отголоском обиды, что питала ее силу. Он не торопился вступать в бой, держа в руках флейту, выжидая удобный момент, когда можно будет призвать какое-нибудь духовное существо и действовать, используя его ци. Лютый мертвец все еще представлял собой угрозу и никуда не делся. О нет, несчастный усопший слуга был тут ни при чем — то, что убило его, по-прежнему было поблизости. — Держи его! — крикнул Лань Цзинъи, возвращаясь в бой. Его меч снова сверкнул, на этот раз метя в шею. В этот момент адепт с гуцинем ударил по струнам, и резкая нота пронзила воздух, заставив мертвеца дернуться. Второй адепт бросил талисман, вспыхнувший ярким светом прямо перед лицом твари, а Вэй Юань воспользовался этим мгновением: он прыгнул вперед, его меч вонзился в грудь мертвеца с такой силой, что тот пошатнулся. Лань Цзинъи тут же ударил сверху, рассекающий удар пришелся точно по шее. Их духовная энергия слилась в мощный поток, и тварь издала пронзительный вопль. Темная ци вокруг нее начала рассеиваться, а тело осело на пол, рассыпаясь в пепел, как высохшая ветка. Мо Сюаньюй поморщился от ощущений, совершенно точно уверенный в том, что тварь не оставит их в покое. Вновь тишина опустилась на зал, прерываемая лишь тяжелым дыханием заклинателей. Вэй Юань опустил меч, вытирая пот со лба, и бросил взгляд на Лань Цзинъи. — Неплохо сработали, — сказал он с легкой улыбкой. Лань Цзинъи кивнул, убирая меч в ножны. — Бывало и хуже, — отозвался он, хотя в его голосе слышалось облегчение. Для молодого адепта юноша справился отлично; хотя в ордене не раз осуждали вспыльчивость Лань Цзинъи, сейчас он смог взять себя в руки и действовать хладнокровно. Мо Сюаньюй снова скользнул взглядом по кучке пепла на полу, обдумывая случившееся. Эта тварь была сильнее обычной нежити, ее питала не просто злоба, а что-то более глубокое. А вот рука либо является частью более мощного умертвия, которое они почувствовали, либо и есть тот источник темной ци, что всколыхнул умершего слугу. Он повернулся к Мо Цзыюаню, который все еще дрожал в кресле, мокрый от слез. — Что ты сделал? Заставил его забрать Флаг? — спросил Мо Сюаньюй, его голос был холодным, как воды Озера Лотоса. — Ведь этот мертвец пришел за тобой. Почему? Мо Цзыюань поднял голову, его глаза были красными и полными страха. — Я… я не знаю! — выдавил он. — Это был просто слуга, я даже не помню его имени! Услышав такой ответ, Мо Сюаньюй прищурился, чувствуя ложь в словах родственника. Он хотел продолжить, но Вэй Юань мягко коснулся его плеча. — Мы выясним, — сказал юноша спокойно. — Но сначала надо проверить поместье. — Да, — кивнул Мо Сюаньюй. — Думаю, умертвие попытается напасть еще раз. Но, на наше счастье, оно может действовать только через недавние трупы. Итак, кто еще должен будет погибнуть? Лань Цзинъи переглянулся со своими товарищами, Ли Юн и Цай Ксу лишь перехватили крепче оружие. У них не было причины не доверять суждениям Мо Сюаньюя, да и сами юноши видели, что творилось сейчас. Остальные тоже слышали слова Мо Сюаньюя, а тот снова перевел взгляд на своего двоюродного брата, чьи слезы и дрожь казались все менее и менее убедительными, словно тот играл роль. Ложь Мо Цзыюаня была тонкой, как паутина, но она была очевидна даже адептам ордена. Лань Цзинъи резко спросил: — Хватит притворяться. Ты знаешь, почему он пришел за тобой. Говори, или я сам вытащу правду — и тебе это не понравится. Госпожа Мо тут же вскинула голову, а лицо женщины побагровело от гнева. — Как вы смеете угрожать моему сыну?! Неужели вам мало обвинений?! — крикнула она, но в ее голосе дрожала неуверенность, а взгляд метался, выдавая страх. Мо Цзыюань сглотнул, его пальцы вцепились в подлокотники кресла. Он попытался отвести глаза, но это было бесполезно, лишь только подтверждая вину. Наконец, он выдавил, почти шепотом: — Это… это было давно. Я не думал, что это важно. — Что именно? — настаивал Мо Сюаньюй, скрестив руки на груди. Похоже, дражайший родственничек ничуть не изменился за эти годы. От этого вопроса Мо Цзыюань сжался еще сильнее, его голос стал прерывистым: — Тот слуга… он украл у меня нефритовую подвеску. Ну, я думал, что украл. Я избил его, а потом… вышвырнул из дома. Он умолял разрешить ему вернуться, говорил, что ему некуда идти, но я… я велел страже прогнать его в лес. Это было зимой. Он, наверное, замерз там насмерть. Тишина в зале стала гнетущей. Вэй Юань нахмурился, его теплый взгляд потемнел от осуждения. Лань Цзинъи стиснул губы, явно сдерживая резкие слова, которые не подобало произносить адепту Гусу Лань. Мо Сюаньюй медленно выдохнул, чувствуя, как в груди закипает холодная ярость. — Ты убил его своей жестокостью, — сказал он тихо, но каждое слово падало, как камень. — И теперь его злоба вернулась за тобой. — Я не хотел! Я не думал, что он станет… таким! — Мо Цзыюань всхлипнул, закрыв лицо руками. Похоже, тот лютый мертвец, о котором предупреждало духовное существо — точнее, его часть — добрался до трупа слуги и, соединившись с ним, напитал достаточной злобой для того, чтобы встать и отправиться мстить обидчику. И теперь причины хотя бы этого стали понятнее. Госпожа Мо открыла было рот, чтобы снова возразить, но внезапно ее перебил звук: низкий, скрежещущий, словно чьи-то когти прошлись по камню. Услышав этот скрежет, все замерли, только молодые заклинатели переглянулись друг с другом, великолепно понимая, что это может означать. Светильники снова дрогнули, и один из них с шипением погас, пламя в остальных заколебалось. Тени заплясали по стенам в зале, заклубились, сгущаясь в углу, противоположном тому, где был повержен первый мертвец. — Здесь есть еще один, — выдохнул Лань Цзинъи, мгновенно выхватывая меч. Мо Сюаньюй повернулся, держа наготове талисман из рукава. Он чувствовал, как воздух пропитывается новой волной темной ци, но на сей раз более густой, более яростной, чем прежде. Из тени медленно выступила фигура: высокая, сутулая, с длинными спутанными волосами, свисающими на лицо. Это была женщина в рваных одеждах служанки, ее кожа казалась серой, уже покрытой черными пятнами, а ногти превратились в заостренные когти. Но вот левая рука выделялась — она оказалась шире, мускулистее, с грубыми пальцами, явно принадлежавшими при жизни мужчине. Конечность словно была пришитой, неестественно соединенной с телом, и от нее исходила особенно сильная волна темной энергии. — Кто это? — крикнул Вэй Юань, поднимая меч. Его голос оставался спокойным, но в нем чувствовалось напряжение. А вот Мо Сюаньюй нахмурился, когда его дар уловил смутный отголосок знакомой энергии. Он бросил взгляд на Мо Цзыюаня, который побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно. — Ты знаешь ее, — сказал он, не спрашивая, а утверждая. — Кто она? Расширив от ужаса глаза, Мо Цзыюань затрясся, не обращая внимания на то, как госпожа Мо впилась пальцами в его плечи. — Это… это его сестра, — выдавил он. — Она приходила сюда после того, как я прогнал слугу. Умоляла рассказать, где он. Я… я прогнал и эту женщину. Сказал, что если не уйдет, то пожалеет. — Глупец! — Мо Сюаньюй сжал кулаки, но времени на гнев не было. Женщина-умертвие уже двигалась, когти вспороли воздух, целясь прямо в Мо Цзыюаня. Лань Цзинъи тут же прыгнул вперед, его меч сверкнул, отбивая удар. Тварь зашипела, но не отступила, а тем временем ее левая рука, мужская и мощная, с размаху ударила одного из челяди, отбрасывая его к стене. Лань Цзинъи изменил тактику: выхватив талисманы, он метнул их под ноги лютому мертвецу. Вэй Юань рванулся к ней сбоку, его клинок вонзился в бок твари, заставив ту задрожать. Талисманы и меч удерживали ее на месте, а тем временем еще Ли Юн и Цай Ксу вступили в сражение, используя мелодию гуциня. Изловчившись, Лань Цзинъи обвил талисман вокруг правой руки, сковав ее. Женщина-умертвие глухо зарычала; она была сильнее, яростнее, чем первый мертвец, ведь злоба питалась не только местью, но и чем-то еще. — Атакуем вместе! — крикнул Вэй Юань, поднимая руку для призыва одной из техник. Лань Цзинъи кивнул, и они набросились синхронно: Вэй Юань ударил снизу, целясь в грудь, его клинок вспыхнул пламенем забытых всеми чар Цишань Вэнь, а Лань Цзинъи сверху, метя в шею. Мечи запели в воздухе, духовная энергия сплелась в яркий поток. Ли Юн заиграл резкую мелодию, а Цай Ксу бросил талисман, вспыхнувший перед лицом твари. Но этого было мало, хотя будь она обычным лютым умертвием, это бы сработало. Темная тварь взревела, ее левая рука с силой ударила по полу, раскалывая камень, волна темной энергии отбросила заклинателей назад. Вэй Юань удержался на ногах, но его клинок теперь лишился огня: юноше было еще трудно сохранять концентрацию на магии в такой напряженной ситуации. Лань Цзинъи выругался, не упав только благодаря помощи Мо Сюаньюя. Сам же Мо Сюаньюй наблюдал, стараясь понять, как одолеть это существо, ведь сила этого умертвия выходила за пределы обычной нежити, и все благодаря этой странной мужской руке. Вот истинная причина, но хватит ли его способностей? Он шагнул вперед, его рука поднялась к повязке на левой ладони, пальцы сорвали ткань одним резким движением, обнажая недавний порез. Кровь тут же выступила на коже, словно разбуженная решимостью, боль пронзила руку, но Мо Сюаньюй стиснул зубы, поднимая к губам флейту, которую всегда носил с собой. Заинтересовавшись флейтами после разговора с Лань Сичэнем, Мо Сюаньюй выбрал также сяо, назвав музыкальный инструмент Байюэ, и теперь в совершенстве овладел искусством звать духовных существ с помощью музыки, а не только одной лишь крови. Мо Сюаньюй заиграл, и эта мелодия была низкой, резкой, срывающейся на высокие ноты, как крик ветра над озерами Юньмэна. Капли крови стекали с ладони, падая на пол, и с каждым звуком флейты воздух вокруг них дрожал, когда Мо Сюаньюй использовал свою способность призывать духовные существа и направлять их энергию. Тень у его ног обрисовала контуры фигуры: на зов крови и мелодии явилось духовное существо, похожее на помесь кошки и огромной змеи. Раздвоенный язык этого создания слизал подношение, контуры его стали четче. Мо Сюаньюй ощутил его легкую ци. — Помоги мне, — тихо попросил он, и дух устремился вперед, сливаясь с темной энергией мертвеца. Тварь взревела, а ее движения стали хаотичными, она боролась с чем-то внутри себя. Мо Сюаньюй усилил мелодию, направляя духовную энергию существа в тело лютого умертвия. Темный туман вокруг начал рассеиваться, обнажая серую, гниющую плоть. Женщина-умертвие пошатнулась, когти задрожали в воздухе, и в этот момент Мо Сюаньюй выкрикнул: — Сейчас! Лань Цзинъи, не теряя ни секунды, прыгнул вперед, а его меч сверкнул, описав идеальную дугу, и с резким звуком отсек левую руку твари — мужскую, чужую, полную злобы. Рука упала на пол, дергаясь как живая, а из обрубка хлынула черная дымка. Вэй Юань снова атаковал, используя оставшиеся бумажные талисманы. Умертвие взвыло, а тело начало рассыпаться, не выдерживая потери этой силы. Духовное существо, призванное Мо Сюаньюем, в последний раз вспыхнуло ярким светом перед тем, как исчезнуть. Восставшая из мертвых тварь рухнула на колени, а затем осела в кучку пепла. Все наконец-то закончилось. Тишина накрыла зал, прерываемая лишь тяжелым дыханием заклинателей, остальные же не смели и шевельнуться. Мо Сюаньюй опустил флейту, его ладонь все еще кровоточила, капли падали на пол, смешиваясь с пылью. Вэй Юань укоризненно посмотрел на это и только вздохнул. Уж кому, как не ему знать, насколько опасным бывает подобный призыв, ведь на подношение кровью может явиться духовное существо, настроенное отнюдь не благожелательно. Бывало уже, ему приходилось помогать другу, отгоняя подальше подобное создание. В этот раз риск хоть и был оправдан, но и Мо Сюаньюй еще не восстановил силы. — Я ведь справился, — сказал Мо Сюаньюй, словно угадывая мысли друга. — Все в порядке! Лань Цзинъи осторожно подошел к отсеченной руке, которая слабо шевелилась, словно стремясь куда-то ползти. Он нахмурился, доставая из рукава особый мешочек — маленький, но пропитанный духовными печатями. Цянькунь чем-то сродни бездонной суме: в нем могло помещаться множество магических предметов, хотя сам он крошечный. Заклинатели и адепты охотно пользовались такими мешочками, благодаря им не приходилось таскать на себе весь свой магический арсенал. Действуя крайне медленно и опасливо, с помощью талисмана, он поднял руку и поместил ее внутрь, завязав шнурок. Даже через ткань чувствовалось, что рука не успокоилась: она дергалась, как будто тянулась куда-то дальше, за пределы поместья. — Это не просто мертвец, — тихо сказал Лань Цзинъи, глядя на мешочек. — Эта рука… она чего-то хочет. Мо Сюаньюй молчал, прижимая окровавленную ладонь к груди. Его взгляд скользнул к Мо Цзыюаню, который дрожал в кресле, не смея поднять глаз. — Ты навлек это на окружающих, — сказал он холодно. — Вся деревня оказалась под угрозой из-за твоих действий. И я хочу знать все. Кто еще пострадал от твоей жестокости? Вместо ответа Мо Цзыюань всхлипнул, но не проронил ни слова. Лань Цзинъи шагнул ближе, его голос был мягким, но твердым: — Мы разберемся с этим. Но сначала надо понять, куда тянет эту руку. Мо Сюаньюй только лишь кивнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Он перевел взгляд на мешочек в руках Лань Цзинъи, ощущая слабый отголосок темной энергии. Так хоть на эту конечность не сбегутся все остальные ночные твари, но похоже, придется завернуть ее еще и в ткань, чтобы полностью заглушить фон. Или, может быть, ослабев, проклятая рука притихнет сама по себе? Вэй Юань убрал меч в ножны и подошел к Мо Сюаньюю, их взгляды встретились в безмолвном понимании, достигнутом за годы жизни в одной семье. — Мы не можем остаться, — сказал Вэй Юань тихо, бросив взгляд на Мо Цзыюаня, по-прежнему дрожавшего в кресле под надзором госпожи Мо. — Что бы ни вызвало этих мертвецов, оно связано с этой рукой. Но кто ее подкинул сюда? Ради мести этому человеку? Ловушка ли это для адептов ордена Гусу Лань или случайность? Вопрос повис в воздухе, как тень, отбрасываемая мерцающими свечами на лицо Мо Сюаньюя. Вэй Юань заговорил снова, его голос стал еще тише: — Если целью были мы, то почему? У Гусу Лань есть враги, как и у всех великих орденов, но эта атака… слишком точечная. Слишком. Но Мо Сюаньюй покачал головой, его пальцы теперь теребили край рукава, выдавая сомнения: — Их вызвали сюда первыми. Если только кто-то точно не знал, что мы придем, — тут его голос все же дрогнул, отражая неуверенность. Прежде чем Вэй Юань успел ответить, вперед выступил Лань Цзинъи. Белые одежды ордена Гусу Лань были слегка помяты после боя, но осанка оставалась безупречной, как того требовали строгие правила. Он сложил руки и низко поклонился, движения были точны, несмотря на едва заметную усталость, отголосок недавней схватки. — Искренне признателен вам за помощь, — произнес он; его голос звучал формально, но с теплой искренностью, характерной для юности. — Без вас мы могли бы не справиться с этими тварями. Мо Сюаньюй повернулся к нему, его лицо смягчилось, но тревога в глазах осталась. Он слегка наклонил голову, и прядь растрепанных волос упала ему на глаза. — Вы точно справитесь дальше сами? — спросил он, его взгляд скользнул к креслу, где Мо Цзыюань все еще дрожал под надзором госпожи Мо. — Здесь — несомненно, однако я не представляю, что нам делать с этим, — Лань Цзинъи поднял в руке мешочек, в котором до сих пор шевелилась проклятая часть лютого мертвеца. — Оно… словно стремится куда-то. Ему было незазорно признавать свое незнание, хотя по правилам полагалось ответить иначе, а при столкновении с чем-то, превосходящим силы и навыки, сообщить старшим заклинателям. — Полагаю, мы можем проверить, куда тянет руку нашего нового знакомого, — ответил Мо Сюаньюй. — Все равно успеваем к месту встречи с Цзинь Лином. При упоминании имени наследника ордена Ланьлин Цзинь Лань Цзинъи чуть поморщился. Оба юноши были остры на язык, и при встречах на Пристани Лотоса между ними всегда вспыхивала ссора, несмотря на все усилия старших, но они всегда мирились. Казалось бы, Лань Цзинъи, ученик самого главы ордена, должен быть образцом добродетели и правильности, но на деле являлся едва ли не зеркальным отражением Цзинь Лина по характеру — вот ведь какие порой бывают причуды судьбы! Неудивительно, что двое столь схожих по поведению юношей считали себя кем-то вроде соперников-приятелей, но что стремились поделить — оставалось загадкой даже для Вэй Юаня, с которым Цзинь Лин больше дружен. — Я заберу ее, — протянув руку, Мо Сюаьюнй взял мешочек Цянькунь, ощущая, как внутри что-то слабо шевелится. Он все еще чувствовал темную ци, исходящую от конечности, и она казалась настойчивой, тянущей куда-то вдаль. Его дар подсказывал, что рука знает, куда стремится. — Мы с Вэй Юанем выясним, куда рука ведет. На горе Дафань можно будет не только поучаствовать в совместной ночной охоте с Цзинь Лином, но и разобраться с тайной этой проклятой руки. Почему-то у Мо Сюаньюя было предчувствие такое — неспроста они столкнулись с такой гадостью. Лань Цзинъи снова слегка поклонился, в его голосе мелькнула нотка уважения: — Удачи вам. Он бросил последний взгляд на Мо Сюаньюя, словно желая убедиться, что тот не передумает и не останется, затем присоединился к адептам, которые уже начали переговариваться, обсуждая дальнейшие шаги. Вэй Юань и Мо Сюаньюй тоже не собирались задерживаться. Тяжелая атмосфера зала, пропитанная гневом и страхом, давила на них словно невидимый груз. Госпожа Мо внезапно оживилась: ее тонкие губы сжались в линию, а глаза, горящие смесью отчаяния и властности, метнулись к сыну, который все еще дрожал, съежившись под взглядами собравшихся. Она выпрямилась, поправляя складки своих шелковых одежд, и заговорила резким голосом, но с ноткой притворной мягкости: — Мой сын не виноват! Это все недоразумение! — начала она, эти слова звучали как попытка загладить вину Мо Цзыюаня, чье признание о причастности к появлению лютых мертвецов уже слышали слуги. — Кто-то подставил его, ведь ясно как день! Мо Сюаньюй, почувствовав на себе чужой взгляд, полный привычного высокомерия, медленно повернулся к ней. Когда-то он мечтал найти эту женщину, свою тетку, и выплеснуть все, что накопилось в душе: боль от несправедливого отношения, жгучую обиду за то, как она отмахивалась от них с матерью, за едкую зависть к тому, что у Мо Сюаньюя был талант заклинателя — а у ее сына напрочь отсутствовал. Тогда эти чувства кипели в нем, как яд, но теперь, стоя здесь, он ощутил лишь усталость и пустоту. Желание спорить или доказывать что-то угасло. Все, чего сейчас хотелось Мо Сюаньюю — уйти как можно дальше от этой деревни, от госпожи Мо и ее бесконечных оправданий. Вэй Юань, стоявший рядом, слегка коснулся его плеча, словно напоминая, что они вместе. Он знал, что для Мо Сюаньюя эта встреча с прошлым была тяжелым испытанием, но это было необходимо, чтобы раз и навсегда разобраться с собственными демонами. — Пойдем, — тихо сказал Вэй Юань. — Нам здесь больше нечего делать. От этих слов друга Мо Сюаньюй ощутил, как в груди словно шевельнулась тень облегчения. Не один. Он здесь не один, и давно уже не мальчишка, которого можно прогнать замахом руки или пощечиной, а адепт ордена заклинателей. То, что госпожа Мо позволяла себе с ребенком Мо Сюаньюем, уже никогда не повторится сейчас. Мо Сюаньюй бросил последний взгляд на госпожу Мо, которая все еще что-то говорила, пытаясь защитить сына, но ее слова уже растворялись в воздухе, не находя отклика. Слуги, стоявшие в углу, перешептывались, их лица выражали смесь страха и любопытства. Признание Мо Цзыюаня, вырвавшееся в пылу паники, уже стало достоянием их ушей. К полудню вся деревня будет гудеть от слухов: о проклятой руке, о мертвецах, о том, как семья Мо оказалась в центре этого кошмара. Влияние госпожи Мо, и без того сейчас шаткое, теперь рухнет окончательно. Ни деньги, ни угрозы, которыми она привыкла решать проблемы, не смогут заглушить правду, разлетевшуюся по деревне, как ветер. Но едва они успели отойти от дома, как позади послышались чьи-то торопливые шаги. Будь это очередное умертвие, темную ци удалось бы почувствовать на расстоянии, но это оказалась одна из служанок. Лицо ее показалось Мо Сюаньюю чем-то знакомым. Он остановился, вглядываясь в нее несколько мгновений, а затем полувопросительно произнес: — Ли Мэйхуа? Так уж получилось, что не все здесь плохо относились к младшей госпоже Мо и ее сыну. Ли Мэйхуа попала сюда совсем еще молоденькой девушкой, и судьба распорядилась так, что она с первых дней проявила искреннюю приветливость. Ее доброта распространялась как на младшую госпожу Мо, так и на маленького Мо Сюаньюя, который в те дни нуждался в доброте и понимании. — Да, молодой господин, — радостно улыбнулась она. — Я очень рада, что смогла вас увидеть. Цзинь Гуанъяо, как оказалось, присылал старшей госпоже Мо письмо о том, что племянник, страдающий душевным расстройством, сперва сбежал куда-то, а затем нашелся на территории ордена Юньмэн Цзян, глава которого взял мальчишку под покровительство. Из письма госпожа Мо выделила главное и теперь могла ткнуть любого, кто смел упомянуть ее покойную сестру или племянника, словами об его помешательстве. Но Ли Мэйхуа не слишком верила словам госпожи, ведь Мо Сюаньюй рос на ее глазах — обычный ребенок с рано пробудившимся даром заклинателей. — Со мной все хорошо, — Мо Сюаньюй также улыбнулся. — Не волнуйся. — Вы все-таки нашли свой путь, — ее взгляд скользнул по подвеске с лотосом на поясе. — Стали настоящим заклинателем, как мечталось вашей матушке. — Не все было так просто, как порой может представляться, — произнес Мо Сюаньюй. — Но мне удалось справиться. — Молодой господин, спасибо вам за помощь, — служанка низко поклонилась. — Знаю, не все здесь были добры к вам, однако вы все же не бросили молодых господ из Гусу Лань, вместе с ними отразили пришествие нежити. Спасибо. — Угрозы для деревни или для семьи Мо больше нет, — сказал Мо Сюаньюй. — Лань Цзинъи и остальные адепты позаботятся об этом. И это тебя стоит поблагодарить, Ли Мэйхуа. Женщина молча кивнула, так и простояв на одном месте, пока они не скрылись из виду. … Когда молодые заклинатели достигли окраины деревни, Вэй Юань произнес: — Хоть в ком-то тут осталась человечность. — Редкость, — вздохнув, подтвердил Мо Сюаньюй. — Боюсь даже представить, каким бы я стал, оставшись здесь. Несмотря на то что отец и затем старший сводный брат принесли в жизнь Мо Сюаньюя немало горя, в его сердце к ним теплилась и благодарность. Ведь именно из-за пережитых трудностей он смог встретить удивительных людей, которые стали для него новой семьей, подарив поддержку и тепло в самые темные моменты. Вэй Юань вытащил было меч, чтобы использовать его для полета, однако Мо Сюаньюй остановил его: — Подожди, я хочу кое-что сделать. С этими словами он отошел чуть в сторону и, сняв повязку с руки, надавил на недавний порез. Кровь снова показалась, и Мо Сюаньюй использовал ее, чтобы усилить свой дар. Он заиграл на флейте, и эта мелодия была мягкой, текучей, как воды озера Лотоса. Воздух перед ним задрожал, и из тени соткалась призрачная фигура: дым с крыльями, мерцающий слабым светом. Это был призрачный посланник, одно из духовных существ, чья способность была сродни эху, он мог повторять услышанное однажды. Мо Сюаньюй наклонился к нему и прошептал: — Учитель Вэй, мы с Вэй Юанем были в деревне Мо. Кроме этого, тут обнаружились странные лютые мертвецы, которыми управляла конечность от другого умертвия. Сейчас эта проклятая рука указывает в сторону горы Дафань, поэтому мы не уклонимся от встречи с Цзинь Лином. Дым словно поглотил слова, и затем посланник исчез, устремившись к резиденции Ордена Лотоса. Мо Сюаньюй медленно опустил флейту, и его пальцы слегка дрогнули: легкая слабость давала о себе знать, напоминая о недавнем усилии. Нет, в ближайшее время ему точно стоит воздержаться от использования энергии духовных существ, оплачиваемой кровью. Да, этот метод был поистине эффективен и быстр, позволяя достигать целей с невероятной скоростью, но истощение, которое он вызывал, было не менее изнурительным, чем если бы он черпал силы из собственной ци, рискуя довести себя до предела. Он вернулся к Вэй Юаню, который терпеливо ждал его. — Гора Дафань, — повторил Вэй Юань. — Что-то мне подсказывает, что там нас ждет не просто прогулка, а нечто гораздо более запутанное и, возможно, опасное. Уверен, Цзинь Лину это тоже придется по вкусу. Мо Сюаньюй усмехнулся, хлопнув друга по плечу: — Никто и не сомневается в том, что не бывает просто так подобных происшествий и совпадений, поэтому нам стоит разобраться, пока ситуация не вышла из-под контроля. В глубине души у него шевельнулось смутное, необъяснимое предчувствие, тень сомнения, которая упорно не желала рассеиваться. Мо Сюаньюю очень хотелось верить, что на этот раз его интуиция, которая так часто оказывалась права, все же ошибается, и гора Дафань не имеет отношения к руке мертвеца. Теперь только осталось убедиться в этом лично.