Повороты судьбы

Прошло уже тринадцать лет с момента победы над орденом Цишань Вэнь. Ни разу больше не взметнулось знамя с алым солнцем, а Безночный город давным-давно превратился в развалины. Лишь члены семьи главы ордена Юньмэн Цзян знали, что небольшая деревушка на их территории населена илинской ветвью ордена, воспитывающей лишь целителей. Что же касается остальных… адепты и заклинатели падшего ордена были уничтожены в сражениях с заклинателями, возглавляемыми Цзян Чэном, молодым главой Юньмэн Цзян, и Не Минцзюэ, яростным и беспощадным владыкой Цинхэ Не. Оплотом разума и ясности для этих двух командующих был Лань Сичэнь, ставший новым главой ордена Гусу Лань. На их стороне были не только великие ордена, но и более мелкие. Однако самый весомый и опасный вклад в победу принес Вэй Усянь. Он должен был умереть от ран на горе Луаньцзан, но вместо этого смог подчинить себе темную ци. Ожившие умертвия, ведомые Вэй Усянем, составили основу освободительной армии. Кто-то говорил, что использование темного пути до добра не доведет, и предрекал мучительную смерть Вэй Усяню, другие утверждали, что он сам вот-вот захватит власть, однако ни те, ни другие не оказались правы: Вэй Усянь сполна рассчитался за власть над темной энергией — отныне он, оставшийся без золотого ядра, больше не мог касаться никакой ци и взаимодействовать с ней. Его уделом были лишь обучение книжным знаниям молодых адептов ордена Юньмэн Цзян да работа над артефактами и амулетами, да и то кто-то другой вдыхал ци в эти вещи. Многое изменилось за эти годы — были и те, кто решился назвать себя «последователями» Старейшины Илина, однако участь этих темных заклинателей была незавидна. Пожалуй, больше прочих отличился среди них Сюэ Ян. Бывший адепт ордена Ланьлин Цзинь успел прославиться отнюдь не благородными делами, темнота в его душе куда больше превосходила то, чем когда-то владел Вэй Усянь. Однако Сюэ Ян сгинул, пропал без вести, и лишь совсем немного людей знали о том, какая кара настигла его. Как когда-то стремился ввысь орден со знаменем Солнца, так теперь на смену ему пришел орден Ланьлин Цзинь. Амбиции Цзинь Гуаньшаня были велики настолько, что он создал должность Верховного Заклинателя, возвышающую его над всеми остальными. Некоторые шептались, что Цзинь Гуаньшань идет той же дорожкой, что и его давний друг-враг, Вэнь Жохань, однако были ли их опасения обоснованы — уже никто не узнает. Ни для кого не была секретом любвеобильность главы ордена Пионов, и когда донеслись слухи, что умер он от общения с продажными женщинами, в самый разгар игр на ложе, то многие поверили в их действительность. Как говорится — Цзинь Гуаньшань помер от того, что любил больше собственной жизни. Должность Верховного Заклинателя заполучил его средний сын, Цзинь Гуанъяо, и он же стал новым главой ордена — тогда как это звание по наследству должно было перейти к малышу Цзинь Лину, сыну покойного Цзинь Цзюсюаня и Цзян Яньли. Ребенок был еще слишком мал, к тому же вместе с матерью ему грозила либо опасность от других кандидатур, либо же возможность стать марионеткой в чужих руках. Цзинь Гуанъяо не был рожден в законном браке, мать его по профессии относилась к куртизанкам. Но как оказалось, мальчик унаследовал сполна отцовские таланты к магии и, пройдя тяжкий, тернистый путь, все же добился отцовского признания. Но счастья это ему не принесло — Цзинь Гуанъяо и дальше продолжал быть лишь помощником, безропотной тенью, выполнявшей отцовские приказы. Кто-то из числа малых орденов шептался, что, дескать, Цзинь Гуаньшань отнюдь не по-отцовски смотрел на Цзинь Гуанъяо, который лицом был похож на мать. Особо никто и не удивился бы тому, что настолько извращенный и гнилой душой человек мог желать затащить в постель собственного сына. Судьба и дальше не была благосклонна к Цзинь Гуанъяо: его жена и их нерожденный ребенок погибли во время покушения на семью. Пусть виновники и были найдены, но это уже не могло вернуть прежнего счастья. Он так и оставался печальным и исполнительным, даже не споря с отцовскими указаниями, и видя это, госпожа Цзинь впервые за долгое время не осуждала его. Другим ударом для Цзинь Гуанъяо стала гибель названого брата от искажения ци. Потеря Не Минцзюэ очень тяжело сказалась на его близких и самом ордене, ведь там Не Хуайсану пришлось взвалить на свои плечи бремя лидерства, а уж более неподходящего заклинателя на эту роль надо было поискать по всей стране. А вот насчет младшего брата Цзинь Гуанъяо, еще одного незаконнорожденного сына покойного Цзинь Гуаньшаня, судачили очень многое: он на лицо оказался почти вылитый Вэй Усянь в том же возрасте. Но родственниками они точно быть не могли, оставалось лишь удивляться усмешке небожителей. Еще же мнения в слухах и разговорах сходились в том, что Мо Сюаньюй — сумасшедший, якобы видит то, чего нет, да любит наряжаться в женскую одежду и краситься. Парень сбежал из резиденции ордена Ланьлин Цзинь, шатался где-то, но в итоге сумел добраться до Пристани Лотоса, обители ордена Юньмэн Цзян. Там его и оставили, поручая мелкую и неопасную работу, а со временем память о нем в Башне Золотого Карпа начала сглаживаться. Миновало тринадцать лет, но не все прошлое осталось позабыто.

***

Мо Сюаньюй давно уже не бывал в родной деревне. Он знал, что там его никто не ждет, а от тетки и ее семьи никогда и не слышал доброго слова. К тому же они наверняка будут истончать зависть, едва узнав, кем он стал. Единственное, чего хотелось — так это навестить могилу матери. Пусть в храме Пристани Лотоса Мо Сюаньюй молился за мать, сжигал для нее ритуальные деньги — он понимал, что рано или поздно, но нужно набраться смелости и вернуться. С этим прошлым, что было проведено в семье Мо, больше не было связи, а о другой своей семье Мо Сюаньюй предпочитал и не думать, иначе можно накликать беду. Его не стали отговаривать, узнав об планах. Наоборот, Вэй Ин согласно кивнул — мол, почему бы и нет? Тем более что Мо Сюаньюй уже имеет статус не просто ученика, а адепта, пусть его магия совсем другого характера, чем заклинания остальных: мелодия, срывающаяся с флейты Байюэ, призывала к нему тех духовных существ, что могли либо поделиться своей ци, либо помочь. Другие духи порой просили плату кровью, и Мо Сюаньюй старался звать их лишь в редких случаях. Мало кто из заклинателей мог видеть тех, кого звал юноша, однако сомнений в его умениях не было ни у кого. За минувшее время он наряду с Вэй Юанем и Цзинь Лином стал всеобщим любимцем обитателей Пристани. Разница в возрасте у них была недостаточно большой, чтобы не дружить, да и как тут устоять, когда кое-кому придет очередная авантюрная идея вроде той, где надо попытаться отыскать среди гулей самого Хозяина Черных вод?! Удалось найти демона или нет, доподлинно не известно, однако молодой собиратель лотоса, с которым столкнулась неугомонная троица, подарил Мо Сюаньюю огромную жемчужину — явный артефакт! — которая теперь украшала эфес его клинка. Обучаясь у Вэй Ина, бывшего Старейшины Илина, Мо Сюаньюй узнал многое не только о заклинательстве, но и об использовании боевых амулетов и артефактов. Пусть Вэй Ин был лишен возможности использовать энергию ци, он по-прежнему видел проклятую энергию, и ни одна охота ордена не обходилась без него. Он и Мо Сюаньюю рассказывал о том, каких тварей и существ доводилось встречать и что нужно делать при столкновении с ними. Стрельба из лука, боевые упражнения с мечом, ночные охоты и тренировки собственного дара, чтение книг из орденской библиотеки, дружба — из этого складывалась жизнь Мо Сюаньюя, что совершенно радовало его. По счастью, Цзинь Гуанъяо перестал столь рьяно следить за младшим сводным братом: Мо Сюаньюй не единожды притворялся перед ним полоумным. Впрочем, любовь к украшениям не была наигранной, разве что теперь юноша знал — каждый камешек можно зачаровать, превратить в собственное преимущество. И все же, опасаясь шпионов брата, ставшего Верховным Заклинателем, Мо Сюаньюй за пределами резиденции не показывался без маскировочных талисманов, принятых мерами безопасности. С годами возросло и его сходство с Вэй Ином. Но к этому давно уже привыкли, и пожалуй, никто на Пристани Лотоса уже не мог перепутать двух заклинателей, даже если они и нарядятся в одинаковые одежды. Мо Сюаньюй принимал это сходство просто как иронию высших сил, Вэй Ин тоже усмехался — ему-то хорошо был известен потенциал сил Мо Сюаньюя. Однажды он упомянул, что ученику под силу превзойти его в бытность Старейшиной Илина. Цзинь Лин отправлялся на ночную охоту, и трое друзей договорились встретиться возле горы Дафань, выбрав ее условным ориентиром. Говорили, там нынче развелось много нечисти и проклятых тварей — идеальная возможность проверить свои силы и навыки! Добычи хватит на всех, и всегда здорово работать в команде, где можно прикрыть друг друга: зная о дарованиях Мо Сюаньюя, Вэй Юань и Цзинь Лин уже сколько раз убеждались, что нет равного ему в предчувствии и ощущении, а помощь духовных существ бывает в самый раз — они ведь порой тоже страдали от своих более злобных и видимых собратьев. Все было обговорено, подготовлено — оружие, снаряжение. … Пока длилось их путешествие, Вэй Юань наблюдал за своим спутником. Чем ближе они подлетали на мечах, тем сильнее замыкался в себе Мо Сюаньюй, лишь изредка отвечая на вопросы односложными «да» или «нет». Вэй Юань хорошо видел, как друг пытается скрыть свои эмоции. Все же, как бы Мо Сюаньюй не отрицал, первоначальный дом стал для него тем местом, где все изменилось, и теперь требовалось окончательно отпустить прошлое и шагнуть в будущее, которое создается настоящим. Сам Вэй Юань совершенно не помнил жизни с другими родственниками: он вырос в Пристани Лотоса, считая себя членом семьи Цзян — пусть не по фамилии, а по силе духа и стремлениям. Когда ему минуло шестнадцать, оба дяди рассказали правду: и о настоящей фамилии, и о семье. Многое можно было б сказать о падении ордена Цишань Вэнь, но Вэй Юаню повезло — его окружали те, кто принимал непосредственное участие во многих событиях тех дней, кто мог поведать настоящую историю происходящего тогда. Пусть и не сразу, но понять и принять это получилось. А затем Вэй Ин и дядя отвели Вэй Юаня к Вэнь Цин — ставшая лютым умертвием целительница по-прежнему охраняла границы Пристани Лотоса и защищала земли тех, в ком текла общая кровь. Она узнала А-Юаня, но протянуть руку так и не осмелилась, опасаясь напугать своим видом. Вэй Нину было больно видеть сестру такой, и уже привычно Вэнь Цин прогнала их. На обратном пути домой, в резиденцию ордена, Вэй Ин признался, что не он поднял Вэнь Цин, а нечто иное пробудило ее к загробной жизни. Нормально отнеслись к правде и лучшие друзья — Мо Сюаньюй считал, что уж он-то, со своими родственниками, не имеет никакого права осуждать за родню, а Цзинь Лин вообще сердито заявил, что родня Вэй Юаня и его семья не относились к главной ветви рода Вэнь и соответственно не должны отвечать за чужие преступления. Настоящие преступники давно получили заслуженную кару. И сейчас, спустя несколько лет после такого откровения, Вэй Юань уже не сомневался ни в себе, ни в своем месте, ни в дальнейшем жизненном пути. Добравшись до окраин поселения, молодые заклинатели приземлились, убирая мечи: они заранее условились, что не будут демонстрировать настолько высокий уровень мастерства без сильных причин. Мо Сюаньюй отлично помнил причитания тетки, ее жалобы о том, что племянник уродился заклинателем, а не родное дитя. Узнав обо всем, она наверняка будет заискивать в надежде, что Мо Сюаньюй замолвит словечко о своем двоюродном родственнике. Дольше положенного он не собирался задерживаться, хотя в запасе было несколько дней до встречи на горе Дафань, но лучше уж прибыть вовремя, а то Цзинь Лин всех интересных тварей перестреляет. За годы деревня Мо изменилась, разрослась — вот-вот превратится в небольшой городок. Кое-что оставалось знакомым, неизменным: те же улицы, по которым он носился в детстве, те же дома, но вокруг — совершенно никого. Он переглянулся с Вэй Юанем — тот потянулся за бумажным талисманом. Сам Мо Сюаньюй искал взглядом хоть какое-то духовное существо, но они словно спрятались все. — Тут есть темная ци, — сообщил Вэй Юань, шевельнув талисманом. В отличие от флага, бумажный талисман мог лишь подсказать, что здесь присутствует проклятая энергия, но не указать на причину ее возникновения. — Я никого не вижу, — отозвался Мо Сюаньюй. — И это очень не нравится. По счастью, деревня не вся пустовала, на одной из улиц им повстречался слуга; он шел быстро, спешно оглядываясь по сторонам, словно боясь чего-то или кого-то. Чуть нахмурившись, Мо Сюаньюй окликнул его: — А-Тун? Мужчина тут же встрепенулся, едва не подпрыгнув на месте, и низко поклонился: — Господа заклинатели! Откуда вам известно имя этого ничтожного?.. Но не важно, главное — вы тоже тут! Судя по радости в его голосе, здесь нетерпеливо ждали хоть кого-нибудь из любого ордена. А так встречают, лишь когда в поселении что-то случается. Впрочем, А-Тун рассказал, в чем дело, пока вел их к дому семьи Мо. От провожатого Мо Сюаньюй мог бы и отказаться, однако, похоже, тут никто не узнал его. Поняв это, Вэй Юань улыбнулся, а затем снова изобразил благопристойный вид. Все дело было в лютых мертвецах. Вот уже почти что месяц эта напасть не дает покоя жителям деревни. Нет, жертв почти что и не было, однако ощущения страха нервировали жителей. Самостоятельно справиться не получалось, поэтому в ближайший орден было направлено сообщение с просьбой помочь. И похоже, сегодня как раз прибыли помощники. — Ближе всех тут вроде Гусу Лань? — Мо Сюаньюй припомнил карту земель и орденов. — Да, — кивнул Вэй Юань. — Как думаешь, он тут или снова наказан за поведение? — Скоро узнаем, но спорить точно не буду, — ухмыльнулся Мо Сюаньюй. — Но прежде чем добраться до Восточного зала, надо будет пройти через всю эту толпу. А людей тут действительно собралось довольно-таки много, словно вся деревня столпилась вокруг Восточного зала; некоторым счастливчикам повезло оказаться внутри. Но при виде двух заклинателей в фиолетовых одеждах ордена Юньмэн Цзян собравшиеся расступались, пропуская гостей. Мо Сюаньюй слышал их перешептывания, но никто не узнал в нем сына младшей госпожи Мо. Что ж, это даже к лучшему. Голос старшей госпожи Мо был хорошо слышен: эта женщина всегда умела говорить настолько громко, что не знакомым с ней казалось, будто она ругается. Но сейчас госпожа Мо была вежлива и обходительна с гостями, намекая при этом, что ее сын тоже хотел бы стать заклинателем. Тогда именно то, что у Мо Сюаньюя проявился дар, стало одной из причин зависти и злости этой женщины к его матери. Старшая госпожа Мо оказалась женщиной средних лет, еще сохранившей свою былую красоту — может, ее заслуга, может, служанка постаралась, но тем не менее, внешность заслуживала внимания. Богатые одежды подчеркивали статус, но все портило только выражение глаз. Что касается ее супруга, то он тихой тенью сидел рядом: в этой семье все решалось отнюдь не по его слову. Странно даже, что здесь отсутствовал Мо Цзыюань — двоюродный братец хоть и с детства терпеть не мог подобные сборища, но был обязан, тем более раз здесь присутствовали заклинатели, к которым так его хотела приобщить мать. Перед хозяевами дома сидели гости — пятеро юношей в белых облачениях, выдающих в них учеников ордена Гусу Лань. Но лишь двое из них могли похвастаться белыми лобными лентами с узором в виде плывущих облаков; это означало, что обладатели лент являются кровными родственниками главной семьи ордена. Мо Сюаньюй позволил себе ухмыльнуться, заметив среди них старого знакомого. Слуга, поклонившись госпоже, зашептал ей на ухо про новых заклинателей. Вежливо улыбнувшись гостям, госпожа Мо произнесла: — Приведи их сюда, А-Тун. Народ расступился, позволяя Мо Сюаньюю и Вэй Юаню пройти. Лань Цзинъи мгновенно узнал их, но правила запрещали реагировать, и ему ничего не оставалось, как сильнее сжать кулаки, стараясь сдержать себя. Но можно не сомневаться, едва закончится официальная часть, как он найдет приятелей, желая выяснить, что их привело сюда. — Господа заклинатели! — хозяйка дома вежливо поклонилась. — Мы очень рады вам, право дело, даже неожиданно, что наша небольшая деревенька привлекла внимание столь высокопоставленных персон! — Здравствуйте, — столь же вежливо, но и холодно произнес Мо Сюаньюй. Он стоял сейчас перед своей теткой, но женщина не узнавала его. — Мы ученики ордена Юньмэн Цзян и оказались здесь случайно, следуя к совсем другой цели. — Но как же хорошо, что всевышние силы проложили ваш путь мимо нашей деревни! — теперь в голосе старшей госпожи Мо послышалась радость. — Тогда, быть может, вы поможете достопочтенным адептам? Лань Цзинъи, явно поставленный за старшего в группе, посмотрел на Мо Сюаньюя, приподняв бровь, ожидая ответа. Его соратники явно обеспокоенно поглядывали на Лань Цзинъи: у них точно были определенные инструкции и правила поведения. К тому же никто еще не рассказал, в чем именно заключается опасность для деревни — лишь Мо Сюаньюй услышал про неспокойных умертвий. — Расскажите все с самого начала, — произнес Лань Цзинъи. — К тому же между орденами давно царит взаимовыручка и поддержка. Я не буду против помощи адептов ордена Лотоса. Его слово как главного среди остальных тотчас стало законом. Правила никогда не запрещали заклинателям из разных орденов действовать сообща, особенно в тех случаях, когда трудно справиться в одиночку. Возможно, для опытных заклинателей справиться с лютыми мертвецами не составляло особых проблем, а вот молодые адепты не на каждой охоте сталкивались с такой напастью. Против ожидания, госпожа Мо говорила не слишком уж и много, описывая начало пришествия ночных тварей. Ее служанка А-Дин тоже видела несколько мертвецов. Деревенское кладбище было проверено, ни одна могила не потревожена — при этих словах Вэй Юань и Мо Сюаньюй переглянулись. Выходит, что умертвия откуда-то пришли? Но зачем было натравлять их на деревню, где нет ничего важного? И ведь цель-то не убить кого-то, а именно держать в страхе. Зачем? — Говорите, нападений не было… — задумчиво произнес Лань Цзинъи, тоже уцепившись за эту мысль. — Просто пугают? Странно все это. Деревня Мо не имела никакой ценности, ничего примечательного, и Мо Сюаньюй сомневался, что за годы его отсутствия тут хоть что-то изменилось. Но тем не менее, поведение лютых умертвий не вписывалось ни в какие привычные рамки — он, как и Вэй Юань, уже бывал с остальными заклинателями на ночных охотах, да и Вэй Ин подробно объяснял, как себя должны вести умертвия. Единственным исключением из ныне существующих была лишь Вэнь Цин, но это явно не тот случай. — Соглашусь, — кивнул Мо Сюаньюй. — Обычно лютые мертвецы себя так не ведут, но тогда нужно узнать причину, одновременно с этим позаботившись о защите людей. Даже вдвоем с Вэй Юанем и с использованием духовных существ Мо Сюаньюю было бы тяжело справиться. Смог бы он пройти мимо, оставляя в беде давнюю родню, несмотря на то что они когда-то отказались от него? — Госпожа Мо, — Лань Цзинъи обратился к хозяйке дома. — Благодарю вас за помощь и попрошу вашу семью и слуг, а также всех, кто находится здесь, слушаться наших слов и указаний. — Конечно, господа заклинатели, — женщина склонила голову в поклоне, ее супруг повторил этот жест. В трапезной зале все уже было подготовлено к приему гостей. Лишь здесь к хозяевам дома присоединился и их сын, Мо Цзыюань. При виде заклинателей он замешкался, но тоже поклонился, приветствуя. Мо Сюаньюй чуть прищурился, отмечая зависть, скользящую во взгляде родственника. Похоже, не одна тетушка желала породниться с заклинателями, но и он тоже. Молодые адепты Гусу Лань и здесь вели себя сдержанно, помня об ограничениях в еде. Лань Цзинъи тоже пытался держаться как и полагалось, но достаточно хорошо знавшие его Вэй Юань и Мо Сюаньюй видели, сколько сил он для этого прилагает. Лань Цзинъи являлся очень нетипичным представителем ордена Гусу Лань: слишком импульсивный и эмоциональный, он реагировал сердцем, а не разумом — точная противоположность заветам Облачных Глубин. Ему приходилось сдерживать себя, чтобы соответствовать званию сперва ученика — личного ученика Лань Сичэня, — а потом и адепта. Лань Цижэнь не очень предпочитал ставить юношу во главе отрядов на ночные охоты, однако в сражении с умертвиями или иными тварями Лань Цзинъи не было равных, боевые качества в нем перевешивали остальные недочеты в поведении. Мо Сюаньюй, Вэй Юань и Цзинь Лин были давно знакомы с Лань Цзинъи — около пяти лет, когда глава Облачных Глубин вместе с двумя лучшими учениками выбрал и его для визита на Пристань Лотоса. Нельзя сказать, что мальчики сдружились сразу, были и ссоры, и конфликты, но решаемые без участия взрослых, чтоб не вмешивать ордена в противостояние друг с другом. Лань Сичэнь великолепно понимал детское стремление и, казалось, даже поощрял подобное поведение к явному неодобрению остальных двух учеников. Можно было даже не сомневаться — по прибытии домой Лань Цижэнь получил от них отчет о недостойном поведении младшего ученика. Можно было лишь догадываться, сколько приходиться мучиться с ним достопочтенному наставнику, пытаясь заставить жить и действовать согласно своду правил ордена. Словно в отместку за это Лань Сичэнь всегда брал с собой ученика на любые встречи за пределами Облачных Глубин. Он сам большей частью обучал Лань Цзинъи, хотя некоторые из ордена явно недоумевали из-за причины, но молчали, предпочитая не докучать главе с такими вопросами. Впрочем, за минувшие годы Лань Цзинъи ничуть не изменился, сумев выстоять все попытки переломить характер и собственную натуру. И по мнению Мо Сюаньюя — за это парень очень даже достоин уважения. — Как думаешь, стоит задействовать изобретение дяди Вэя? — спросил Вэй Юань у друга, когда они вышли из трапезной залы. Речь шла о Флаге темного ветра — этот артефакт придумал и создал Вэй Ин, с его помощью можно было привлечь внимание ночных тварей или притянуть темную, зловещую ци. Однако использовать его могли лишь заклинатели: держа флаг или находясь рядом с ним, любой окажется мишенью. — Мне кажется, лишним точно не будет, — Мо Сюаньюй согласно кивнул. — Учитывая непонятное поведение этих умертвий, лучше уж держать козырь в рукаве. По правде сказать, первой мыслью о том, что манит умертвия сюда, было то, что кто-то попытался повторить Флаг темного ветра. Но зачем и почему именно тут? Ответов на эти вопросы не было, самая настоящая загадка! И даже у духовных существ не спросить, Мо Сюаньюй так и не увидел никого. Испугались ли они заклинателей или все же их больше растревожили умертвия? Снова вопросы, и снова — никаких ответов. Молодые адепты из Гусу Лань расположились на территории Западного двора дома, разделившись по одному и заняв наблюдательную позицию на крыше. Двоих не было: видимо, обследуют территорию поместья. — Привет! — радостно выпалил Лань Цзинъи, когда Мо Сюаньюй и Вэй Юань подошли ближе. — Какими судьбами? — Мы тоже рады встрече, — ответил Вэй Юань. — И вот уж совершенно не думали встретить тут тебя и остальных адептов. — Когда-то здесь был мой дом, — честно ответил Мо Сюаньюй. — И эта женщина — моя тетка. Лань Цзинъи с шумом ударил себя по лбу: — Деревня Мо же! Мне следовало догадаться. — Это дела давно минувших дней, — ответил Мо Сюаньюй. — Мы с матерью всегда были лишними для тётушки, так что, полагаю, ей лучше не стоит знать. — Тогда ты тоже не можешь понять, почему именно эта деревня привлекла столь странных умертвий? — Нет, — вновь ответил Мо Сюаньюй. — Здесь никогда не было ничего особенного. Разве что где-то тут есть артефакт, привлекающий лютых мертвецов, или иная ночная тварь. — Я отправил ребят проверить, — Лань Цзинъи хмурился. — Думаешь, в этом все дело? В темном артефакте? — Это первая мысль, — заговорил Вэй Юань. — Вторая — заклинатель темного пути. Что такое темный путь в магии и к каким последствиям может привести — они все знали. Рассказы о Старейшине Илина не утихли за столько лет, да и Мо Сюаньюй с Вэй Юанем сами все слышали от бывшего мастера темной ци. Проклятая, искаженная энергия точно так же искажала самую душу заклинателя, поэтому Вэй Ину просто невероятно повезло сойти с этого пути еще до того, как запретная магия крепко запустила когти в его сущность. И как Сюэ Ян пытался подражать Вэй Ину — молодые заклинатели тоже знали, и о тех пользователей темной ци, которых ловил дядя Цзян, пока они не натворили самого худшего. Лань Цзинъи тоже наверняка не единожды читал записанные в свитках истории о войне с орденом Алого Солнца, где деяния Старейшины Илина всячески порицались. А еще — они хорошо понимали, что со взрослым и опытным темным заклинателем, скорее всего, не смогут справиться. — Сейчас дождемся Ли Юн и Цай Ксу, — произнес Лань Цзинъи. — Нашли они что-нибудь или же нет. В любом случае нам надо попытаться уничтожить лютых мертвецов. — И судя по тому, что нам рассказали, нет никакой логики в появлении умертвий, — это не нравилось Вэй Юаню. — То каждую ночь приходят, то выдается несколько спокойных дней… — Именно это меня и беспокоит, — кивнул Мо Сюаньюй. — Лань Цзинъи, а на карте вы отмечали места появлений умертвий? — Начали, но успели не все, — юноша протянул ему свиток. — Взгляни сам. Мо Сюаньюй развернул карту деревни и ее окрестностей, явно начертанную кем-то впопыхах. Он задумчиво рассматривал отмеченные участки, где видели лютых мертвецов или же откуда они приходили. Но точно так же не прослеживалось ничего общего. Вэй Юань, подняв взгляд от карты, задумчиво произнес: — Они словно ищут что-то или кого-то. Но здесь? — Если наши опасения правдивы, то ими может управлять заклинатель темного пути. — Лань Цзинъи хмурился. — Ищут — но почему? Раз здесь нет никакого важного артефакта или чего-то подобного, что могло бы их приманить? У всех было ощущение того, что все взаимосвязано, но разгадать первопричину никак не получалось. Возвращение Ли Юна и Цай Ксу тоже не привнесло ясности в происходящее: никаких странных всплесков ци не было обнаружено, как и искажений, возникающих от темных артефактов. Все тихо и мирно, разве что люди испуганы. Мо Сюаньюй сжал губы, не сказав о том, что и духовные существа тут тоже жили в страхе. — Мы развесили сигнальные талисманы, — произнес Цай Ксу. — Охватили ими границу деревни. Теперь можно будет почувствовать момент появления умертвий и среагировать. — Предлагаю использовать в качестве приманки Флаг темного ветра, — сказал Мо Сюаньюй. — Так получится заманить ночных тварей в ловушку и уничтожить их. — А затем с помощью защитных талисманов у нас получится обезопасить деревню Мо от незваных гостей, — кивнул Лань Цзиньъи. — Сколько у вас Флагов темного ветра? — Два, — ответил Вэй Юань. — Вам уже доводилось раньше пользоваться таким артефактом? — Один раз, — признался Лань Цзинъи. — И наблюдал за тем, как это делает глава ордена. Вэй Ин действительно подарил Лань Сичэню несколько Флагов темного ветра, когда тот прибыл в гости несколько лет назад. Такой же подарок был и в Нечистой Юдоли. — Тогда — один тебе, как наиболее опытному, второй возьмем мы с Вэй Юанем, — Мо Сюаньюй вытащил артефакт. — Он будет действовать на пять ли вокруг, однако деревня не настолько большая. — Хорошо, — согласился Лань Цзинъи. Он повернулся к остальным и кивнул им. — Используем сигнальные талисманы, если кто-нибудь первым заметит лютых мертвецов. Вэй Юань взглянул на солнце — до заката еще есть время. Ловить умертвий всегда лучше в темноте. — Ли Юн, — позвал он одного из ланьских учеников. — Скажите, вы предупредили жителей, чтобы они после заката оставались в домах? — Да, — ответил молодой ученик. — Даже не пришлось просить дважды, местные сразу же были согласны не выходить на улицу до самого рассвета. — Я сам поговорю тогда с твоей тетушкой, объясню ей, чего делать не стоит, — произнес Лань Цзинъи, обращаясь к Мо Сюаньюю. — Не волнуйся, она не узнает о твоей тайне. — Спасибо, — поблагодарил юношу Мо Сюаньюй. — Мне бы не хотелось проявления…родственных чувств со стороны этой женщины. Лань Цзинъи понимающе кивнул. Он махнул рукой, подавая сигнал остальным ученикам, сам же направился в главный зал, к госпоже Мо. Оставшись вдвоем, Мо Сюаньюй и Вэй Юань переглянулись. — Если тут темный заклинатель развлекается, одним нам с ним не совладать, — произнес Вэй Юань. — И они это тоже понимают. — Отвлеки остальных, когда полночь наступит, — попросил Мо Сюаньюй друга. — А я узнаю, есть ли тут что-то плохое. Способ, о котором сейчас шла речь, был знаком Вэй Юаню — он понимал, что Мо Сюаньюй призовет кого-нибудь из духовных существ. — Будь осторожен, — ответил он. — Если ты будешь использовать кровь, а не флейту, это может привлечь умертвий к тебе. — Знаю, — кивнул Мо Сюаньюй. — Поэтому и доверяю тебе. Все еще было слишком светло, любопытные жители деревни могли заметить, чем решил заняться Мо Сюаньюй. Конечно, статус адепта ордена заклинателей снимал вопросы о любых странностях, однако лишнего внимания совершенно не хотелось. Да и были живы воспоминания о том, как здесь не верили его словам о духах, считая выдумкой. Остаток вечера прошел спокойно, люди понятливо закрылись в своих домах, едва только солнце скрылось из виду. Госпожа Мо пригласила молодых заклинателей на ужин, но пришлось вежливо отказаться, хотя Лань Цзинъи было достаточно тяжело отклонить подобное гостеприимство. Когда стемнело полностью, охота началась: расставлены Флаги, молодые заклинатели заняли свои места, заранее распределенные, на дверях домов местных жителей — защитные талисманы, изведен почти весь запас. Пользуясь тем, что Вэй Юань отвлек благополучно Лань Цзинъи, Мо Сюаньюй ускользнул на улицу. Он знал дорогу, ничуть не забыв за столько лет — и путь его лежал к окраине деревни, где когда-то ребенком доводилось играть, словно кто-то вел туда, звал. Оказавшись на месте, Мо Сюаньюй вытащил свою флейту и замер на несколько мгновений, решая, как поступить. Он мог позвать духовных существ мелодией Байюэ, а мог за призыв расплатиться каплями своей крови, такой манящей для многих духовных созданий. Приняв решение, Мо Сюаньюй убрал флейту и вытащил тонкий острый стилет, припрятанный в ножнах на руке. Осторожно надрезав запястье, он подождал, пока кровь не прольется на землю, а затем быстро перетянул порез тканью. Скоро уже все заживет, оставляя очередной небольшой шрам. Звать кого-то мелодией было бы слишком долго, и Мо Сюаньюй знал, что на призыв крови откликнется не та тварь, которую они караулят. Через несколько томительно-долгих мгновений в воздухе зашуршали крылья. Существо было похоже на шестикрылую птицу, медленно подобралось к лужице крови. Мо Сюаньюй замер, чтобы не вспугнуть духа, припавшего к подношению. Лишь когда исчезли последние капли с поверхности, духовное создание вспорхнуло на раскрытую ладонь молодого заклинателя. — Здесь есть что-то плохое? — спросил он вслух. С духовными существами следовало общаться иначе, чем с ночными тварями — они понимали большей частью человеческую речь, однако отвечали либо своими мыслями, либо ощущениями, но были и те, кто мог говорить не хуже людей. Мо Сюаньюю повезло — шестикрылая птица относилась к последней категории. — Очень. Неупокоенный, — прозвучал ответ. — Плохое, много злой ци. Лютый мертвец бродит тут? Но они же совершенно не такие, да и подобные шестикрылой птице никогда не опасались умертвий. — Не целиком, — «птица» щелкнула клювом с зубками. — Часть тела. Очень, очень плохо. Заслышав приближающийся шум, духовное существо мигом вспорхнуло с руки, скрывшись в вечерних тенях. Мо Сюаньюй резко развернулся, оглядываясь по сторонам, сжимая раненую ладонь, чтобы снова задействовать магию, позвав кого-нибудь еще. Не отрывая взгляда от улицы, Мо Сюаньюй вытащил один из талисманов, сжал его, направляя частицу ци — но тот оставался холодным. Значит, это был кто-то живой… Покрепче перетянув порез на ладони, Мо Сюаньюй направился в сторону дома семьи Мо, чтобы присоединиться к остальным заклинателям. Ему нужно рассказать Вэй Юаню и сделать то же самое, но более аккуратно — и Лань Цзинъи. Странные лютые мертвецы бывают, это он знал от учителя. Но что забыло здесь подобное порождение темной ци?