Кроваво-красная история. Том второй

      По мощёному тракту слева галопом пронеслась почтовая карета, запряжённая четвёркой, видимо, свежих лошадей. Притаившаяся на лесистой обочине Хейра усмехнулась.        — Наверно, новости о нас поехали. Опережают наш график. Вот только интересно, о чём новости? Об очередном сорванном покушении на Императора или всё же о его смерти?        — Нам это всё равно, — легкомысленно хихикнул Цицерон за спиной. — Мы-то знаем правду, и Ситис знает, а остальные пусть боятся и строят догадки.       На подходе к Вайтрану целое фермерское семейство спешно погружало свои пожитки в две телеги, запряжённые флегматичными тягловыми лошадками. Чуть вдалеке от тракта виднелся длинный добротный дом с заколоченными окнами и дверью.        — Прошу прощения, добрый господин, а почему вы уезжаете в такой спешке? Что-то случилось? В Вайтране неспокойно? — Хейра состроила озабоченную рожу и подошла к пухлому почти лысому норду с золотой цепью на шее, решив, что это и есть глава семейства. Но ему не дали открыть рот, как влезла высокая, тощая, сморщенная дама крайне склочной наружности.        — Везде неспокойно! Император убит! В Солитьюде, на своём собственном корабле! Воистину настали самые чёрные времена для всей Империи!        — Как убит?.. — Хейра постаралась как можно правдоподобней изобразить шок. — Кем?!        — Эдна, не лезь… — вяло пробасил лысый мужик.        — Тёмным Братством! — Эдна даже ухом на мужика не повела. — Они и надпись написали на всю стену, что это их рук дело, бесстыжие сволочи! Наверняка это Талмор заказал им Императора, и спаси теперь Талос наши души! Не было печали, так ещё и эти древние жуткие убийцы высунулись, да так, что прогремели на весь Скайрим, нет, на всю Империю! А ведь ещё говорят, что возле Глотки Мира видели драконов! Настоящих драконов, о которых тут уже, наверно, тысячи лет не слыхали!..        — Эдна, прекрати вопить! Садись в телегу!        — Да погоди ты!.. Так вот, если драконы на самом деле вернулись, это означает, что миру пришёл конец! Во всех хрониках так говорится, в древних летописях, мол, мир рухнет тогда, когда вернутся драконы со своим предводителем…       Хейра старательно делала вид, что слушает дамочку и ужасается в нужных моментах, хотя ей было плевать на этих мифических драконов, самое главное она уже услышала — Империя знает, кто убил их лидера, её художества в каюте не пропали втуне, о Братстве уже говорят, и вербовать в настолько прогремевшую секту новичков будет намного проще! Поднимающееся изнутри ликование грозило затопить её целиком, с головой, каждая жилка возбуждённо задрожала, приходилось прилагать немалые усилия, чтоб не разулыбаться со злобным торжеством.        — Простите, что перебиваю, но куда вы теперь уезжаете? — наконец Хейра рискнула вклиниться в бесконечный визгливый монолог говорливой Эдны.        — Сперва в Ривервуд, у меня там кума живёт. Маленькие посёлки всегда меньше страдают от больших перемен, чем города, авось вся эта жуть пройдёт мимо Ривервуда.        — А почему бы не пойти в Фолкрит? Город сравнительно тихий, вроде, там никогда ничего громкого не происходит, несмотря даже на близость границы с Сиродилом…        — В Фолкрит?! — Эдна сделала круглые глаза и такую испуганно-возмущённую физиономию, будто при ней только что смертельно оскорбили всех девятерых богов. — Ну, вот и иди туда, если жизнью ни капли не дорожишь! Ты с какой луны вообще свалилась, деточка?! Неужели не слыхала, что Фолкрит — это жуткий рассадник упырей?! Их там развелось видимо-невидимо, каждую ночь кого-нибудь кусают и хлещут кровь, как забулдыги брагу! Недавно, говорили, туда отправили отряд Пенитус Окулатус, воспользовавшись тем, что сам Император сюда приплыл со своей гвардией, вроде как, самыми обученными вояками в Империи, и эти вояки что-то жгли в Сосновом Бору, аж дым коромыслом стоял! Фолкритцы уже понадеялись, что сожгли гнездо этих проклятых упырей, так нет, в ближайшую же ночь опять на город совершили набег, да так лютовали в тот раз, что досуха людей выпивали, мстили, наверно!       «Тоже мне, рассадник нашли! Всего-то одна наша Бабетта хулиганила! И после визита Пенитус Окулатус ей очень много крови было нужно…».       Едва отвязавшись от говорливой Эдны, Хейра всё же вошла в Вайтран, чувствуя, как где-то сзади крадётся тихий, невероятный и ужасающий Цицерон. Он старался никому не показываться на глаза, скорее всего, перемахнул через городские стены, умудрившись совсем не засветиться перед стражей, потому что теперь стража задерживала на входе любых мало-мальски подозрительных личностей для тщательного досмотра, и шут, конечно, не мог не привлечь их внимание: шуты в Скайриме явление в принципе исключительное, а уж вооружённые дорогими острейшими кинжалами… Сама Хейра в пути сняла одежду с очередной незадачливой дамочки, которой не посчастливилось остановиться на ночлег в придорожном трактире и понадеяться, что ничего, страшнее банальных разбойников, её там не ждёт. Броню и оружие пришлось припрятать возле городских стен, поскольку стража на сей раз не ленилась ощупывать и женщин и заглядывать им под юбки и в декольте, несмотря на их возмущённые вопли. Богатых дам, способных откупиться от повышенного внимания стражи, и тех, кого стража знала в лицо как пользующихся особым покровительством местных властей, само собой, не досматривали так дотошно, но Хейра не относилась ни к той, ни к другой категории, так что послушно стерпела грубые лапанья кольчужных перчаток и созерцания её кальсон под юбкой и со спокойной душой направилась в «Гарцующую кобылу».       Знакомый норд, телохранитель Амона Мотьера, как и в прошлый раз, сидел в зале и самозабвенно хлестал вино с мёдом. На его лице отпечаталась смертная скука, что не удивительно: похоже, его наниматель в последние месяцы носа не казал из таверны, нервничал и ждал новостей о гибели Императора или о неудавшемся покушении на него, так что у бедного глупенького норда, приобщённого к политике на уровне простого обывателя, совершенно не было развлечений, кроме длительного запоя и редких драк с завсегдатаями «Гарцующей кобылы». Завидев знакомую обшрамленную девицу, норд даже как-то приободрился, взглянул на неё почти с надеждой, мол, неужели всё закончилось и можно будет заняться каким-нибудь делом. Хейра была на кураже после головокружительного успеха, и ей стало жалко норда.        — Парень, как тебя зовут?        — Эээ… Рекс… — норд насторожился и напрягся. Чего это ассасинка Тёмного Братства с ним заговорила, ещё и так доброжелательно улыбаясь?        — Знаешь, что, Рекс… ищи себе другую работу. Могу даже подсказать кое-что. Хозяйка местной лавки алхимических товаров долгое время нанимала Соратников, чтоб они добывали ей редкие ингредиенты для зелий и на продажу, но в последнее время у Соратников что-то не ладится, они решают внутренние проблемы… ну, ты, наверно, знаешь, об этом весь город судачит, сразу после слухов о смерти Императора… мда… Так вот, предложи ей свои услуги. Если уж Соратники брались за это дело, наверняка она не слабо платит за эту работу.       Норд открыл было рот, чтоб возмутиться, мол, ему и тут неплохо платят, но так и замер с открытым ртом, и в его круглых глазах начало медленно проступать ужасающее понимание того, что будет дальше.        — А если я?.. — он медленно потянулся рукой к висящему на поясе мечу. Хейра улыбнулась шире и как-то хищно.        — Не рискуй, парень. Ты же помнишь, что я тут не одна, и того, второго, ты не видишь. Но он есть.       Рекс шумно сглотнул, воровато покосился по сторонам и шустро утопал прочь из таверны. Видимо, оценил милость Тёмного Братства и понял, что второго шанса выйти сухим из дерьма не будет. В конце концов, он за последнюю неделю тоже успел проникнуться слухами о красивой и жуткой смерти Императора, которую даже как-то особо не отрицали. Амон Мотьер был определённо дома, из его комнаты доносилось громкое развязное пение на незнакомом языке. Кажется, коварный интриган праздновал победу и здорово накидался, значит, исполнить его будет нетрудно.        — Цицерон подобрал твои кинжальчики… — вдруг шепнули Хейре в самое ухо. Она аж подпрыгнула и чуть не врезалась головой в дверной косяк под тихое радостное хихиканье.        — Да прекрати ты подкрадываться, в конце концов!.. Что это на тебе?       Цицерон, обнаружившись сзади, был облачён в одежду священнослужителя, и его лицо удалось разглядеть, только когда он отбросил глубокий капюшон. Без шутовского колпака он снова поражал своей волнующе жуткой и какой-то… нездешней красотой. Наверно, даже искушённые отборными мужскими прелестями дамы не могли отвести от него взгляд и в итоге признавали, что хорош, стервец, как ни крути. Понимали, что опасен, но слетались на него, как мотыльки на костёр.        — Возле ворот стоял и стенал какой-то священник. Говорил, что для Империи настали последние дни, и всем надо очень срочно, прямо сейчас, покаяться и молиться одному Талосу, потому что он единственный настоящий бог, он реально жил когда-то в мире, а остальных глупые люди придумали, чтоб служители их храмов тянули деньги из наивных верующих. Возможно, в этом есть рациональное зерно, но Цицерону священник понравился тем, что стража его не досматривала и даже спешила от него отвязаться. И я решил примерить его одёжки, чтоб принести Слышащей оружие.        — Гениально. А сам священник, я так понимаю, отправился лично проверять, сколько там богов существует в Этериусе?        — Правильно понимаешь, хехе. Надеюсь, он не разочарован.       Хейра сжала в руке свой даэдрический кинжал и снова почувствовала приятное тепло внутри, вооружённая рука налилась силой, даже зрение, кажется, заострилось.        — Стой на стрёме. Я быстро управлюсь, но сперва задам ему пару вопросов.        — О, не беспокойся, прекрасная Хейра, если что-то случится, Цицерон будет очень громко и убедительно обращать всю таверну в неистовое поклонение Талосу!       Девушка хрюкнула в кулак, представив это, и пришлось долго натягивать на себя торжественно-грозную моську для появления перед Амоном Мотьером, ибо губы всё время разъезжались в улыбке. Впрочем, Мотьер не оценил ни её вида, ни угрожающе медленно открывающейся и пафосно скрипящей двери: он сидел на подоконнике, пил вино прямо из бутылки и горланил, наверно, какие-то патриотично-бретонские песни. Его глаза уже совсем помутнели и смотрели в разные стороны, так что пришлось запустить ему в живот одной из валяющихся на полу пустых бутылок, чтоб он вздрогнул и наконец сфокусировался на ней. И пропавшая было весёлая улыбка снова вернулась на его пьяную рожу в двойном размере.        — Наконец-то! Ты пришла, великолепная убийца! Как я рад тебя ви!..        — Тшш! — Хейра плотно прикрыла дверь, рванулась к нему и грозно зажала рот рукой. — Мы в таверне, битком набитой людьми, чего ты орёшь как на пожар?! Хочешь, чтоб прибежала стража и скрутила нас обоих?! Не слишком красивый финал такой авантюры!        — М-м!.. Понял-понял, я тихонечко! — Мотьер счастливо хихикал и пьяно шипел, как аргонианин под скумой. — Это было просто прекрасно! Я узнал подробности от человека, который там был прямо в ночь убийства, труп даже не успел остыть! Этот человек видел надпись на стене, и много кто видел из тех, кто не стал держать язык за зубами! И Талмор видел! Такой славы у вашего Братства не было уже, наверно, лет триста! И именно я вам это обеспечил!        — Мне только интересно, как? Как там оказались нужные люди в нужный момент, чтоб засвидетельствовать смерть настоящего Императора?        — О, мне пришлось долго над этим поработать! — Мотьер весело и заговорщицки подмигнул, кажется, двумя глазами сразу. — В ту ночь была назначена очень сильно тайная встреча всяких политических бонз, включая лично посла Талмора в Скайриме, вдовствующую королеву Элисиф и… самого Ульфрика Буревестника! Да, там должны были сойтись все враждующие лагеря, на одном корабле, ради этого они долго переписывались и заключали какое-то там вшивое временное перемирие, ибо Император желал с ними пообщаться и устаканить обстановку в Скайриме полюбовно, без гражданской войны и ослабления позиций перед Талмором. О, эта гадина умела договориться! — Мотьер скривился, словно у него резко заболели все зубы. — Этот его Конкордат Белого Золота, кабальный мир, отдавший проклятым ушастым выродкам наши земли и позволивший им диктовать нам, свободным народам Тамриэля, каким богам нам молиться!..        — Не отвлекайся. Я в курсе, что ты ненавидишь Императора и его дипломатические методы, но ближе к делу. Что-то в ту ночь Император никого не ждал… кроме меня. Он был в курсе, что его придут убивать, и вряд ли пригласил бы политических бонз полюбоваться на это.        — Разумеется нет, поэтому он спешно отменил встречу, когда узнал от капитана Марона, чем закончился рейд по устранению Тёмного Братства. Никто не вернулся с него живым, никто не смог доложить капитану результат операции! Да, капитан видел разрушенную пещеру, где по его сведениям обитали какие-то ваши члены, но раскопать завалы и посмотреть, лежат ли там трупы ассасинов, не представлялось возможным, так что, наверняка эти ассасины сами разрушили своё рассекреченное убежище и разбежались в другие! Зато трупы своих солдат Марон нашёл! О, ещё как нашёл! Разорванные в куски, выпитые досуха, похоже, вампирами, жуткое, мерзкое, отвратительное зрелище! Я так и представляю, как у Марона выворачивало потроха прямо на трупы Пенитус Окулатус, ахаха!        — Да не ори ты! — Хейра постаралась не покраснеть от удовольствия. Как всё удачно обернулось, гибель последней Семьи Братства теперь выглядит доказательством их величия и профессионализма, мол, разорвали целый отряд вояк и надёжно погребли под землёй свои секреты. — Получается, никто из приглашённых не получил сведений об отмене встречи?        — Именно! Пришлось здорово испачкаться в разном дерьме, подкупать чуть ли не откровенных разбойников, чтоб они отловили и устранили всех курьеров. К счастью, Император не рискнул воспользоваться помощью магов Коллегии Винтерхолда, там в основном альтмеры, и Коллегия, скорее всего, финансируется Талмором, поэтому, получив магическое послание об отмене встречи, некоторые, в частности Ульфрик, решили бы, что встреча отменена под давлением Талмора на Императора, и ни о каком перемирии в дальнейшем речи уже бы не шло. А простых вояк Пенитус Окулатус на самом деле не так-то сложно устранить, вы уже убедились в этом, хехе! И в назначенное время все политические бонзы были на месте и даже подняли скандал, когда их попытались не пропустить. Разумеется, они все пришли с телохранителями, и между ними чуть не возникли локальные вооружённые разборки, так что Пенитус Окулатус были вынуждены пропустить их на корабль. А там… похоже, что для защитников Императора это зрелище тоже было шоком. Пока они патрулировали побережье, всю команду корабля и стражу, охранявшую непосредственно тушку Императора, виртуозно перебили, в основном в их собственных постелях! И, пока все отходили от всеобщего шока, новость о случившемся пошла гулять в народ! Больше всех старался трубить об этом всё тот же Ульфрик, поглядите, мол, насколько Империя прогнила, Императора убивают так запросто и показательно, немедленно отделяемся от такой Империи, Скайрим для нордов, ууу!!! — Мотьер пьяно изобразил потрясающего топором Ульфрика и опять заржал.        — Мда, это всё хорошо, и ты отлично организовал и нам известность, и себе потеху. Но всё же у меня остался к тебе очень важный вопрос, который непрофессионально было бы задавать до исполнения контракта, но сейчас-то, когда все счёты покончены, почему бы и нет… Что тебе сделал Император? Ты сказал, что это личная месть, о которой ты мечтал очень долго…       Весёлость с лица Мотьера как ветром сдуло, он сразу побледнел, посуровел, сжал зубы так, что скулы заострились, и на виске запульсировала жилка, отхлебнул несколько глотков вина, отшвырнул опустевшую бутылку и как-то нехорошо скривился, словно умирал в муках и пытался улыбнуться.        — Верно сказала, теперь все счёты покончены… Когда-то моя семья, очень древняя, очень знатная и уважаемая, была приближена к Императорскому двору, как мало какая другая. Каждый Сандас мы вместе с Императором ходили в храм, потом обедали у него, и мой отец возлагал на эту… хм… дружбу большие надежды в плане своего карьерного роста. И этот рост был… но именно мне пришлось дорого за это заплатить. Когда мне исполнилось одиннадцать лет, я внезапно обнаружил, что наш уже немолодой Император, солнце Империи, самый замоленный перед всеми богами человек, избавитель Тамриэля от талморского засилья… вот этот весь такой со всех сторон идеальный субъект очень любит маленьких мальчиков. В самом мерзком смысле любит. И моему отцу было прямым текстом сказано, мол, хочешь взобраться повыше при дворе — приведи мне своего сына на пару ночей. А не приведёшь — можешь ведь и потерять всё, что имеешь. Не знаю, нравилось ли это отцу, он вообще редко показывал свои эмоции, но с Императором не шутят. И он меня привёл…       Мотьер встал и, шатаясь, побрёл за следующей бутылкой вина. Хейра почувствовала, что ей, с одной стороны, тоже не мешало бы выпить от таких новостей, а с другой — её аж затошнило. Ситисовы кальсоны, сколько дерьма скопилось в этих правящих верхах! И каждый раз обнаружится какое-нибудь новое, ещё более мерзкое и вонючее дерьмо, сколько бы ни пытался раскопать в нём что-нибудь по-настоящему великое и благородное!        — Но на этом всё не закончилось! — Мотьер хлебнул новую порцию вина и нервно захихикал. — Я Императору как-то очень по-особенному понравился, и он звал меня к себе сперва всё чаще и чаще, а потом начал корчить грустные рожи, заваливал дорогими подарками… ухаживал, как за девкой. Мне хотелось завыть и выцарапать ему глаза, но я должен был терпеть и улыбаться… Он назначил мне ежемесячные свидания, одну ночь в месяц, говорил с проникновенным влажным взглядом, мол, видит, как я страдаю от этих встреч, но ничего не может с собой поделать, я ему очень нужен, ему как воздух необходима эта одна проклятая ночь в месяц! Шли годы, я взрослел, давно вышел из того возраста, в котором этого старого извращенца так привлекали мальчики, но встречи не прекратились. Было похоже, что Император подсел на меня, как каджит на скуму, хах… А потом умер мой отец, и ещё и эта напасть здорово меня подломила. Похороны состоялись в тот день, когда я должен был идти к Императору на «свидание». А ведь мне было уже двадцать четыре года… В тот вечер он сам пришёл. Ничего не говорил, вообще ни слова. Сидел рядом, держал мои руки в своих холодных узловатых лапах, и молчал. И плакал, тихо и будто бы украдкой. Лживая мразь, делал вид, что скорбел со мной над смертью отца! Или уж не знаю, над чем он там скорбел, какого лысого скампа лил свои драконьи слёзы, но это было не менее мерзко, чем-то, что он обычно делал со мной по ночам! Ушёл почти с рассветом и отправил мне письмо, в котором сказал, что больше ежемесячных свиданий не будет, это было последнее. Я прямо не поверил своим глазам от радости и в тот же день уехал из Имперского города, а вскоре из Сиродила вообще, бежал с позором, едва собрав вещи и прихватив только денег побольше, боялся, что эта мразь передумает! Но он меня потом не искал. Хвала богам, у него нашлись дела поважнее… или мальчики помладше и получше… Вот скажи теперь, ассасинка, стоило ли это того, чтоб призвать Тёмное Братство на эту скотину, наплевав на все его титулы и регалии?..       Хейра прикусила губу, чтоб не ляпнуть лишнего. Было очевидно, что Мотьеру бессмысленно говорить о любви Императора к нему. Определённо Император влюбился в него, и не как в малолетнего любовника, а во всего целиком, независимо от его возраста, социального положения и чего бы то ни было. В конце концов, Мотьер явно прибрехивает, что прям уж сильно страдал от такого обращения, если бы это действительно было настолько мучительно, не терпел бы он порочную связь с Императором с одиннадцати до двадцати четырёх лет, или сбежал бы намного раньше, или наложил бы на себя руки, у аристократов это обычное дело. Похоже, Император обращался с ним любовно, нежно и бережно и доставлял ему охренительное сексуальное удовольствие, но с одиннадцати лет было слишком рано это начинать, неокрепшая детская психика Мотьера серьёзно повредилась, и он втемяшил себе в голову, что Император — его самый ненавистный личный враг. Случись это лет в шестнадцать, может, они до сих пор были бы любовниками, ещё и по обоюдному согласию. Теперь понятно, что Император действительно знал, кто его заказал, принимал это, как и тот действительно мучительный факт, что его возлюбленный ненавидит его с детства, и, возможно, надеялся хотя бы после смерти встретиться с ним. Поэтому и попросил Хейру убить заказчика. А вдруг боги сжалятся над стариком, в целом сделавшим всё же больше хорошего, чем дурного для Империи — неизвестно, в какой жопе она была бы, если бы не мир с Талмором малой кровью, — и они действительно хотя бы на какое-то время встретятся, в Этериусе, Обливионе, Пустоте, хоть где-нибудь… Если за все эти годы «свободы от Императора» Мотьер не залечил свои психические раны и не зажил как нормальный человек, только напитывался ненавистью и планами расправы, ему больше незачем жить.        — Однозначно это того стоило. Каким мерзавцем, оказывается, был этот старый пердун, а ведь с виду такой весь умный и положительный… Ладно, давай говорить о вознаграждении, и лучше бы оно тоже стоило такого исполнения. Мне нужно здорово проставиться на всё Братство после такого головокружительного успеха.        — Не волнуйся, за эти деньги всё Братство упьётся до поросячьего визга! Большой сундук с деньгами ждёт тебя в руинах Волундруд, там, где мы впервые встретились. Разумеется, я не таскаю с собой целый сундук, и как ты его утащишь — не мои проблемы, хаха!        — Вот уж точно, если он прям доверху набит деньгами, утащу запросто, своя ноша не тянет. И, прежде, чем мы попрощаемся, тебе стоит знать… Император перед смертью попросил меня кое о чём…        — О чём?.. — Мотьер, стоявший спиной к Хейре и бухавший во время своего прочувствованного монолога, настороженно развернулся. И сразу же придушенно всхрипнул, роняя бутылку и округляя безумные, пьяные, испуганно-непонимающие глаза.        — Об этом. Передавай ему привет… и счастливого вам свидания.       Кинжал бесшумно вышел из тушки Мотьера, и тушка мешком рухнула на ковёр, дёргаясь, хрипя и разбрызгивая кровь из пробитой груди. Хейра могла бы придумать убийство покрасивее, но её всё ещё подташнивало от этой истории. Грязной истории грязный конец. Поняв, что Мотьер может ещё долго трепыхаться и создавать шум, Хейра схватила его за волосы, задрала голову и перерезала горло. Тело ещё пару раз дёрнулось и окончательно затихло в луже крови.        — Всё спокойно, Хейра, можно уходить! — раздался из-за двери весёлый шёпот.        — Подглядывал?        — И подслушивал!        — Ну… и что ты об этом думаешь? — стараясь не запачкать одежду в крови, Хейра аккуратно выбралась из комнаты и закрыла дверь на ключ, валявшийся на тумбочке у входа. Цицерон, снова натянувший капюшон священнослужителя, мягко коснулся её лица тёплой рукой без перчатки и слегка провёл кончиками пальцев по щеке, будто смахивая невидимую паутину. Его глаза красиво и таинственно блестели в полумраке коридора.        — Цицерон думает, что прекрасной Слышащей не нужно брать это в голову. Она не обязана переваривать у себя в голове и в сердце всякий человеческий шлак, а лишь смывать его кровью…        — Как это верно… — Хейра нервно улыбнулась, стараясь игнорировать толпы астральных насекомых, забегавших у неё по коже и запорхавших в животе от этого прикосновения. — Наше дело сделано, пошли проверять, набрехал ли дохлый бретонец про целый сундук денег.        Далеко за воротами Вайтрана девушка переоделась в броню и по памяти направилась в Волундруд. Напрягать Тенегрива для такой сравнительно недолгой прогулки нецелесообразно, всего-то полдня хода, говорить не о чем. Светило солнце, порхали бабочки, которых иногда радостно ловил Цицерон и, дурачась, приклеивал их крылья себе на колпак. Одежду священника он снял, но на всякий случай сунул себе в вещмешок, понравился ему образ сумасшедшего проповедника запрещённого в Скайриме бога. В воздухе пахло свежей травой, вспаханной землёй, привычными и любимыми для сельского жителя весенними запахами, и Хейра впала в добродушное, грустновато-медитативное настроение, молчала всю дорогу, слегка улыбаясь, щурясь на знакомые родные пейзажи и думая, что, наверно, Император всё-таки попал в Этериус и, кто знает, возможно, перетянул туда же Амона Мотьера. Хотя, они оба должны были отойти к Ситису, туда уходят все жертвы Тёмного Братства… но вдруг Ситис решил, что такие души ему не нужны, и выпихнул их в Этериус, а то воняет от них тут трагичной любовью и розовыми соплями с сахаром. А в Этериусе всё воспринимается совсем иначе, чем в Нирне, там нет физических оболочек, сознание видоизменяется и значительно расширяется, позволяя вместить в себя кучу всего, недоступного осознанию при смертном существовании. Так что… может быть, эта шикарная погода в Скайриме в честь того, что Император и его свихнувшийся любовник счастливы после смерти.       Секретная комнатка возле входа в древние руины была на месте и выглядела точно так же, как при их с Габриэллой первом визите сюда, разве что человеческое мясо было убрано из атрибутов некогда вершившегося здесь Тёмного Таинства. Цицерон уважительно похмыкал, мол, ишь, как заморочился бретонец, флаг с чёрной рукой сделал, свеч не пожалел, создал действительно торжественный пугающий антураж. Обещанный сундук действительно обнаружился наполовину вмурованным в стену, да так умело, что только с третьего раза Хейра заметила блеск металла в стене и нашла железное кольцо, которым сундук выдвигался наружу. Цицерон цапнул кольцо и с радостным «уххуу!!» вырвал сундук из стены, создав жуткий грохот и фонтанчик каменной крошки. Конечно, Мотьер преувеличил насчёт того, что в сундуке золота доверху, чистыми деньгами там оказалось тысяч двадцать, зато, помимо монет, множество драгоценных колец, ожерелий, браслетов, обручей и диадем с каменьями — наверняка родительское наследство Мотьера, которое он успел прихватить с собой, когда спешно бежал из Сиродила от императорской любви. Венчали это всё два крупных золотых слитка, два меча, стеклянный и даэдрический, серебряный кинжал, судя по красноватой подсветке, зачарованный заклинаниями школы разрушения, хороший двемерский лук с несколькими дюжинами двемерских же болтов к нему и полное облачение мага, также светящееся и зачарованное, похоже, на отражение магического урона. В общем, целое состояние.        — Ух тыы! При Астрид мне пришлось бы дюжину контрактов с премиями выполнить, чтоб такую штуку купить! — Хейра радостно схватила даэдрический меч и несколько раз с силой взмахнула, пробуя баланс. — Так, это я себе оставлю! Даэдриком я очень довольна, кинжал никогда не подводил, и меч не подведёт. Вроде бы, наше материальное положение уже не слишком тяжёлое, можно позволить и себя побаловать… Что?        — Ничего-ничего. Хейре очень-очень идёт! — радостно разулыбался на неё Цицерон, глядя каким-то странным, восторженно любующимся взглядом. Хейра покраснела и отвернулась, поняв, о чём он подумал: наверно, любая другая женщина принялась бы баловать себя драгоценностями, а Слышащая счастлива, что нашла редкое могучее оружие. И Цицерон это более, чем одобряет.        — Хм… знаешь, что я подумала?.. — девушка начала набивать свой вещмешок деньгами и побрякушками, косясь на проход вниз, в гробницы. Цицерон проследил за её взглядом и озабоченно нахмурился.        — Может, не надо? Нас ждут в новом доме, очень ждут, а внизу может быть множество опасностей… ходячие мертвецы, например… Цицерон слышал, что в древних гробницах нордов такие встречаются. И они не то, что глупые сиродильские скелеты, которые только выглядят жутко, но рассыпаются от одного сильного удара. Здешние как-то особенно забальзамированы, и у них сохраняется часть плоти, мышцы, сухожилия…        — Да, я тоже слышала. А ещё слышала, что в таких гробницах можно встретить немало древних драгоценностей, которые Назир смог бы неплохо продать в частные коллекции. И древние деньги там тоже встречаются, которые можно переплавить в золотые слитки. Ну, и оружие многовековой давности. Нам нужна хорошая материальная база для развития, ведь не будем же мы ограничиваться одним Убежищем на весь Скайрим. У меня уже есть идеи, где обустроить второе. Помнишь, я ходила на контракт на двух вампиров, живших на Полулунной лесопилке? Под их логовом обнаружилась просторная и совершенно пустая пещера со множеством ходов, которую можно было бы замечательно обустроить для ассасинского общежития, только усилий приложить придётся намного больше, она ведь, в отличие от Данстарской, никогда не была жилой, нужно всё делать с нуля, и это влетит во много копеечек. Зато какое там удобное расположение, почти в самом центре Скайрима, Вайтран недалеко… Да и Волундруд мы можем как-нибудь использовать, если зачистим гробницу от всякой нежити.        — Уговорила! — расхихикался Цицерон. — В свете таких радужных перспектив почему бы и не сунуться в гости к зомбикам! Это будет смертельно весёлая пирушка, хаха!