Кроваво-красная история. Том второй

      Бриньольфа на рынке не оказалось, да и весь город шумел, как растревоженный улей. Похоже, погоня за вором на сей раз обрела невиданные масштабы: по улицам бегали патрули стражи с обнажёнными мечами, во дворах испуганно лаяли собаки, реагируя на внезапное массовое движение, а люди, застигнутые среди торговых рядов, спешили скрыться в ближайших магазинах от греха подальше. Из обрывков разговоров быстро стало понятно, что этот вор, в отличие от подавляющего большинства типичного рифтенского ворья, оказал нешуточное сопротивление и убил несколько стражников, довольно умело, как бывалый воин, что для воровской братии, промышляющей в основном карманными кражами и домушничеством — мастеров более тонкой работы по улицам не ловят, — большая редкость. Видимо, вопрос стоял не о чужом кошельке и даже не о выручке незадачливого торговца, а о чём-то, гораздо более важном, за что неуловимый вор запросто отнимет сколько угодно жизней.       — Я так понимаю, с рыжим нордом не сложилось? — Маркурио опасливо заозирался. — У меня здесь есть несколько хороших знакомых, у которых можно отсидеться до ночи и, наверно, даже остаться ночевать.       — Не нравится мне это, — Хейра нервно кусала губы и думала, что на сей раз, скорее всего, влип кто-то из верхушки Гильдии Воров. Только как же они могли так влипнуть с Соловьиной удачей?       — Давайте куда-нибудь двигаться, а то народ на нас уже косится, не ровен час, и стража полюбопытствует, чего это мы стоим и не паникуем, как все, — прошипела К’Шара, тревожно прижимая уши.       В этот момент откуда-то слева от Хейры вынырнула молодая девушка, сильно пахнущая специями, и сразу бросилась ей на шею, радостно приговаривая нарочито высоким голосом:       — Привет, подружка! Наконец-то ты нашла время заглянуть к нам! Боги, как я соскучилась! Пошли скорей, расскажешь о своих приключениях! — восторженные восклицания резко сменились хриплым шёпотом: — Я от Бриньольфа. Идите за мной и не задавайте вопросов.       — О, привет, родная, я как раз тебя искала! — Хейра тоже от души облапила девушку, у той аж корсет затрещал под нажимом её сильных рук. — Веди к себе, мне и самой не терпится всё тебе рассказать!       Похоже, посланица Бриньольфа изрядно удивилась такой реакции, она ожидала, как минимум, растерянности от ассасинки Тёмного Братства — явно же узнала её, иначе бы не подошла, — но вывернулась из объятий, схватила Хейру за руку и быстро потащила прочь с рынка. У неведомой дамочки были абсолютно белые волосы, если бы не молодое лицо, можно было бы сказать, что седые, строгие, но привлекательные черты лица и гибкая изящная фигура, упакованная в недорогое, но хорошо на ней смотрящееся платье. К’Шара и Маркурио следовали за ними обеими без вопросов, хотя у каджитки на кончиках пальцев так и постреливали искры, а наёмник то и дело пощупывал кинжальные ножны на поясе. Хейра невольно усмехнулась, подумав, что Маркурио, видимо, сам в себя как в мага не верит, предпочитая в особо опасных ситуациях полагаться на клинок и грубую силу. Возможно, ему приходилось сталкиваться со случаями, когда не хватало времени сосредоточиться, и заклинания подводили. В конце концов, он ведь не доучился в Коллегии и наверняка комплексует по этому поводу. Будет забавно, если К’Шаре придётся его учить.       Попетляв несколько минут по задворкам, беловолосая дамочка вывела всю компанию к чёрному ходу в довольно большой и богато — для Рифтена — выглядящий особняк. Запертые на тяжёлый амбарный замок ворота покорились одному незаметному движению её руки и с грозным лязгом сразу же закрылись, как только гости ступили во двор. Хейра ощутила неприятное покалывание на открытом лице и ладонях: определённо тут было магическое охранное поле.       — Бриньольф ранен, — заговорила их проводница, вся такая деловитая, мрачная, уже не пытающаяся изображать из себя восторженную дурочку. — Он поручил мне следить за рынком на случай, если с ним попытается связаться кто-то важный. Соловьи, например, ну, или вы, Тёмное Братство. Кажется, для нас настали трудные времена, Ноктюрнал от нас отвернулась, и никто не знает, почему.       — Он здесь живёт? — Хейра не скрывала удивления, оглядывая особняк. Ничего себе Соловьи шикуют за наворованное добро!       — Этот дом принадлежал Мерсеру Фрею, бывшему главе Гильдии Воров. После его вероломного предательства и гибели от рук Триады Соловьёв дом перешёл во владение Гильдии Воров. Наши умельцы подделывать документы состряпали завещание, по которому Мерсер якобы завещал дом Бриньольфу, но жить здесь может кто угодно с разрешения Соловьёв.       — Понятно. В общем-то, у меня была всего лишь маленькая просьба к Бриньольфу: чтобы он приютил на день-другой моих спутников, пока я буду решать кое-какие личные проблемы в Рифтене, так что, если этот вопрос можем разрешить мы с тобой, раненого беспокоить не стоит.       — Думаю, он всё равно хотел бы тебя видеть. Ты ведь нам не чужой человек, жена Фрериха, — дамочка как-то особенно нахмурилась, произнеся это имя. Видимо, ей тоже периодически доводилось терпеть приставания слишком любвеобильного Соловья.       — Давай так: я не чужой человек Фрериху, увы, но ко всей вашей Гильдии я не имею никакого отношения!       — Хорошо-хорошо, не вскипай. Проходите все, тут направо и наверх, аккуратно, не споткнитесь на лестнице, освещение не предусмотрено.       — Мне доводилось иметь дело с Гильдией Воров, — улыбнулся Маркурио, галантно пропуская дам вперёд. — Хорошие ребята, душевные, весёлые и отважные.       — Так чего ты пошёл к нам, а не к ним? — ворчала Хейра, чуть ли не на ощупь поднимаясь по лестнице из подвала в полной темноте.       — Не моё это. Украсть, смошенничать, обхитрить и незаметно скрыться — скучно. Я предпочитаю громкие и яркие дела, когда, напротив, нужно показать себя во всей красе.       — Тогда шёл бы к Соратникам. В нашем деле тоже важно незаметно скрыться, когда прольёшь кровь, порой бывает скучно, только дело ещё более грязное, чем воровство.       — Зачем ты спрашиваешь меня о других возможностях сейчас, когда я уже с вами? Если бы я сейчас сказал: «Ой, что-то я передумал, пойду-ка я к Соратникам», разве ты не убила бы меня на месте?       Хейра молча кровожадно ухмыльнулась, и, видимо, маг-недоучка это почувствовал, потому что вздрогнул и чуть не оступился на лестнице. Лишнее подтверждение тому, что вместе с голосом Матери Ночи в Слышащих Тёмного Братства присутствовало что-то ещё, позволяющее окружающим почувствовать их важность и грозность. На выходе из подвала оказалась уютно обставленная гостиная с мягкими диванчиками и декоративными деревцами в кадушках: здесь чувствовалась женская рука, а Мерсер Фрей, вроде бы, умер холостяком, так что, похоже, молодые воровочки поработали над интерьером дома, предназначенного для получения прибыли от сдачи внаём. На втором этаже беловолосая дама толкнула дверь в ближайшую спальню, где обнаружился Бриньольф, лежащий в кровати со сбившейся комьями несвежей постелью. Всю его грудь, насколько позволяло рассмотреть одеяло, укрывали бинты с пятнами крови.       — Опять кровотечение? — встревожилась дама, трогая бинты. Бриньольф вяло улыбнулся. Он уже не походил на того очаровательного ловеласа, зовущего всех «детка» и лапающего без спросу, зарос щетиной до глаз, похудел, лицо заострилось, позволяя детальнее разглядеть его череп.       — Нормально, это старые бинты… Не суетись, Векс, сядь… Привет, красавица. Какими судьбами?       — Известно, какими. Работать надо, те денежки, которые мы вам отсыпали за Убежище, не бесконечны.       — Видела уже Убежище? Мы с Назиром подробно всё расписали, разрисовали и подсчитали, я потом быстро уехал по своим делам, но, судя по тому, что мы там запланировали, у вас должно быть не Убежище, а конфетка.       — Может быть… А вот у вас что стряслось? Ты вдруг ранен, ещё какого-то вора вся городская стража по улицам ловит, кое-кто уже убит… И не подумай, будто я волнуюсь, но что с моим дражайшим муженьком?       — А это кто такие? — Бриньольф подозрительно покосился на стоящих у входа и прикидывающихся мебелью Маркурио и К’Шару.       — Новенькие брат и сестра. Причина моего появления у тебя.       — Пустить их пожить, что ли? — тут же сообразил Соловей. — Без проблем. Векс, рассортируй их по дому.       — Топаем за мной, — беловолосая дамочка решительно вывела обоих из спальни и закрыла за собой дверь. Тогда Бриньольф тяжело вздохнул, морщась от боли в груди, и буркнул:       — Твой дражайший муженёк, кажется, стал причиной того, что Ноктюрнал от нас отвернулась. Нет больше её покровительства и знаменитой воровской удачи. Ни у кого в Гильдии нет, а у Соловьёв она ещё и сменилась редкостным невезением, в наказание.       — За что наказание?       — Есть у меня подозрение, что Фрерих привлёк внимание Госпожи своим неподобающим поведением с женщинами. Меня самого он вечно этим бесил, женщины для него — всего лишь орудия удовлетворения потребностей. И он как-то прямо идиотски уверен, что любая женщина хочет эти его потребности удовлетворять. Надо только распушить перед ней перья получше — и самая капризная бросится к нему в объятия, ибо он неотразим, ему невозможно отказать. А если никак не выходит добиться желаемого, он может просто опоить женщину и воспользоваться ею насильно. Фрерих любит рассказывать свои любовные приключения, в том числе и в духе «совсем тупая курица попалась, пришлось подлить ей скумы, так сразу сговорчивей стала». Не могу сказать, что я ярый поборник дамской чести, но даже меня такая позиция в этом вопросе коробит… Недавно он, выпив лишнего в «Буйной фляге», рассказывал, как с ним вздумала дразниться красивая женщина в одежде служительницы Дибеллы. Он отнёсся к ней как к проститутке, хотя служительницы Дибеллы очень обижаются, когда о них так думают. И эта, поняв в итоге, что с ней не флиртуют, а чуть ли не откровенно предлагают её купить, очень обиделась, наговорила гадостей Фрериху и залепила ему пощёчину. Фрериха сорвало, и он попытался её просто изнасиловать, дескать, кем ты тут себя возомнила, грязная шлюха. Но… женщина пропала прямо из его рук с каким-то странным зловещим хохотом. Просто хлоп — и нет её. И, видимо, в этом исчезновении и хохоте было что-то, настолько пугающее, что Фрерих, вернувшись в «Буйную флягу», сразу обильно приложился к бутылке. У него аж пот на лбу выступил, когда он об этом рассказывал. Вот и возникло у меня подозрение, что эта служительница Дибеллы была самой Ноктюрнал, которая устроила Фрериху проверку, и он её не прошёл… заставив страдать нас всех…       — Да ну, не верится, — фыркнула Хейра. — Чтоб даэдрическая принцесса оскорбилась за каких-то смертных баб? Она вообще по сути бесполое существо, просто выбрала женский облик для общения со смертными, но с тем же успехом может превратиться и в мужчину.       — Я не утверждаю, что прав, Ноктюрнал могла обидеться на что-то другое, просто других версий у меня пока нет… В последнее время я вообще держу связь с Гильдией только через Векс. Меня порезала банальная банда мародёров на большой рифтской дороге, спасся самым настоящим чудом: вдруг перед страхом смерти вспомнил, как меня учили призывать огненного атронаха, и эта горячая штучка меня прикрыла. Мародёры, видимо, решили, что я могучий маг, и дали дёру. Потом я выхлебал столько зелий, что чуть из ушей не потекли, но всё равно едва дополз до Рифтена. И вот сейчас наши осведомители из нищих передали: Карлия в городе. До «Крысиной норы» не дошла, сюда тоже не сунулась, значит, это её сейчас ловят по всему городу… а я ничего не могу сделать…       — Мда, печально, — Хейра повела бровями без тени сожаления. — А вот скажи-ка мне одну вещь… есть в городе такой тип Бранд-Шей? Говорят, он тут содержит бордель…       — Эмм… Да, есть такой. Он весьма любопытный данмер, которого воспитывали аргониане, найдя ещё младенцем. И имя ему дали соответствующее. Бранд-Шей официально торгует на рифтенском рынке всякой всячиной, кое-что из товаров подбрасываем ему мы, из наименее приметного и добытого подальше отсюда, и он берёт с нас процент за реализацию. Удобный и сговорчивый малый. Его бордель мы тоже некоторым образом курируем, такой бизнес без «крыши» делать нельзя.       — Мне по барабану его бизнес, я хочу встретиться с ним по личному вопросу.       — По личному? — Бриньольф посуровел. — Кто-то из твоих родных или близких угодил к нему в бордель? Сразу говорю: Бранд-Шей не занимается отловом наивных девиц и пареньков с целью сексуального порабощения, к нему на работу идут сугубо добровольно и уходят, если что, сугубо добровольно, правда, такие случаи очень редкие, его бордель процветает, и он своих работников финансово не обижает. В конце концов, здорово экономит на охране, всё равно никто не сбежит, а, если клиенты попадутся драчливые и скандальные, он и сам может их выгнать огненным шаром под зад.       — Просто скажи, где этот бордель искать.       — Обещаешь, что Бранд-Шей останется в живых?       — Да не нужно мне его убивать, никто его не заказывал!       — Ну хорошо, просто имей в виду, что, если пристанешь к Бранд-Шею с неудобными ему вопросами, у него есть множество очень неприятных заклинаний в арсенале, и он не побоится их применить, так что тебе всё равно захочется его убить. Уж постарайся не задирать его и не доводить до драки, мы и так в последнее время людей теряем. А найти Бранд-Шея можно сегодня на том же рынке до шести вечера, любая собака тебе на него укажет. Договаривайся насчёт визита в бордель сама.       — И на том спасибо. Что ж, поправляйся, детка, пока что ты из всей вашей Гильдии самый приятный, не хотелось бы, чтоб ты ласты завернул, — Хейра весело улыбнулась и подмигнула. Бриньольф слабо хихикнул ей в ответ.       — Ради такой лестной характеристики уж постараюсь…       В этот момент на лестнице раздался быстрый топот, и в комнату ворвалась данмерка со следами крови на неприметной кожаной броне.       — Брин, живой!.. Уф, хорошо, значит, нам обоим всё же повезло… — задыхаясь от быстрого бега, заговорила она, осторожно пощупывая бинты на раненом. Бриньольф изумлённо просиял:       — Карлия! Рад тебя видеть, милая! Что с тобой случилось, как спаслась?       — Невероятным чудом: мне на выручку пришло Тёмное Братство в лице очень умелого ассасина!..       — Что?.. — Хейра оторопело моргнула на данмерку, которая только сейчас обратила на неё внимание и удивлённо нахмурилась. Бриньольф весело фыркнул:       — Это Слышащая Тёмного Братства, о которой я тебе рассказывал. Жена Фрериха.       — Она?.. — Карлия вгляделась в Хейру и как-то очень странно разулыбалась. — Ооо… Да, теперь я всё поняла… Не чета она Фрериху, ой не чета. Я бы и без просьбы постаралась избавить её от Фрериха, если бы знала раньше, какое деревце не по себе он срубил…       — Я вот сейчас ничего не поняла, но на всякий случай очень захотела пырнуть тебя ножичком, так что, будь любезна, объяснись, — грозно проурчала Хейра.       — Очаровательно! — Карлия, кажется, любовалась Хейрой. — Прости, Слышащая, но я уже дала слово молчать, пока не сделаю кое-что, касающееся тебя, в обмен на свою спасённую жизнь.       — И кто тебя спас?       — Окна этой спальни, кажется, выходят на задний двор? Подойди к окну, он остался снаружи.       Хейра осторожно попятилась к окну и заглянула за занавеску. Во дворе со стороны чёрного хода стоял Цицерон и очень ловко жонглировал двумя яблоками и двумя кинжалами. Потом совершил пару незаметных резких движений и поймал кинжалы в руки. На оба было нанизано по яблоку.       — Вот засранец, он теперь меня везде преследовать будет?! Я ему не хрупкая босмерка, за которой он привык слоняться!       — Ты — самое ценное, что есть в его никому не нужной жизни, — Карлия всё так же странно улыбалась. — Не буду врать, он мне такого не говорил, но это слишком по нему заметно.       — Ошибочка, самое ценное в его жизни заперто в прочном заколдованном гробу и стоит в сравнительно надёжном месте, где работает ваша Гильдия.       — Хорошо-хорошо, спорить не буду. В общем, именно ему я обязана спасением и не могу рассказать, что пообещала взамен, но тебе понравится, не волнуйся.       Хейра тяжело вздохнула и пошла на выход. Ни Векс, ни новенькие члены Братства ей на глаза не попались, но в гостиной из-за двери, ведущей, наверно, на кухню, слышались смеющиеся голоса. Аккуратно спустившись по тёмной лестнице в подвал, Хейра на выходе чуть не сшибла Цицерона дверью. Он как раз доедал второе яблоко, прислонившись к двери спиной.       — Приветствую, Слышащая! — сразу радостно возопил он, вышвыривая огрызок. — Какой сегодня хороший день для охоты, Цицерон уже трижды пролил кровь и счастлив!       — Что ты тут делаешь? Прежде, чем ответить, подумай хорошо, прибери из речи эти твои дурацкие выкрики и сформулируй ответ максимально чётко! Считай это приказом! — Хейра выглядела очень сурово, словно появление шута нанесло ей личную обиду, а не вызвало неконтролируемую краску на лице и слишком учащенное сердцебиение. Цицерон сразу перестал улыбаться, как-то погрустнел и отвернулся, забубнив под нос:       — У меня было личное дело к Гильдии Воров… Я не собирался преследовать Слышащую, просто привёл в этот дом Соловья и узнал, наверно, от смотрительницы этого дома, что Слышащая тоже здесь… и решил её подождать…       — Какое личное дело у тебя может быть к этой дамочке-Соловью?       — Очень личное… касающееся взаимоотношений мужчины и женщины…       Хейра даже не нашла, что сказать, стушевалась, растеряла всю спесь и забормотала уже смущённо:       — Ладно… эмм… Ты останешься здесь или пойдёшь со мной? Если со мной, надо как-то решить проблему с твоим костюмом. Шататься по городам в этих пёстрых тряпках уже довольно опасно, они много где примелькались.       — О, это не проблема, Цицерон тоже подумал об этом и попросил Соловушку дать ему какой-нибудь неприметный балахон! Сейчас-сейчас! — шут тут же ободрился, продемонстрировав привычно быструю смену настроения, юркнул в дом и действительно буквально через минуту вернулся обратно в полинявшем светло-коричневом одеянии мага с глубоким капюшоном. Хейра невольно фыркнула.       — Это что такое?       — Кажется, одёжка какого-то монаха-отшельника, — Цицерон сложил руки на груди в молитвенном жесте и скорчил грустно-благостную рожу. — Я столько лет живу в лоне природы, верой и правдой служа госпоже своей великой Кин, средь трепетных ланей, ручных волков и лунокрылых мотыльков, грязь заблудшего мира людей давно не касалась моей нежной души и годами не мытого тела…       — Ох, Ситисовы портянки, прекрати! — Хейра аж задохнулась от еле сдерживаемого хохота. — Я уже поняла, что искусство воришек маскироваться идеально сочетается с твоими актёрскими способностями. Пошли на рынок… святой отец.       Среди торгующих под открытым небом данмер был только один, длинноволосый брюнет в простой, но добротной одежде. Он обеспокоенно переговаривался с соседями на тему всё того же убийства стражников на нижнем уровне и строил предположения, был ли это вор или, может, ассасин этого треклятого прогремевшего Тёмного Братства.       — Добрый день, уважаемый, — Хейра подошла к прилавку вплотную, облокотилась на него и загадочно зашептала чуть ли не в самую серую моську торговца: — Бриньольф сказал, у тебя можно отмычками разжиться, а то не фартит в последнее время с внутренними ресурсами…       — О, Азура… — Бранд-Шей вздрогнул и сердито нахмурился. — А можно было не подставлять меня так сразу после грандиозной шумихи в городе? В любой момент стража с обыском нагрянет!       — Ладно, расслабься, не придётся доставать свой секретный товар из… ну, оттуда, куда ты его засунул, — Хейра хихикнула. — Это была проверка. Я на самом деле от Бриньольфа, но он навёл на тебя, потому что мне нужен твой бордель. Не по самой очевидной причине.       — Опять? — Бранд-Шей и не подумал расслабиться, даже сильнее напрягся. — Дай угадаю: надо встретиться с кем-то из его работников по важному личному делу?       — Ага, оказывается, многие так делают?       — В последнее время как-то повадились, — данмер подозрительно и немного испуганно оглядел девушку, её странного спутника, смахивающего на монаха, но явно маскирующегося, ибо на рифтенском рынке настоящих монахов видали ещё реже, чем шутов, попросил одного из соседей приглядеть за товаром и поманил обоих за собой. Хейре не понравилось то, как быстро Бранд-Шей согласился устроить встречу со своим работником, было похоже, что прежде отказ содействовать в такой ситуации обернулся для него крупными неприятностями, и теперь он соглашается с ходу.       — Только предупреждаю вас: если будете склонять моих работников покинуть заведение, я не побоюсь применить против вас любую магию, на какую фантазии хватит, и стража сочтёт это самообороной собственника, у которого пытаются украсть имущество.       — Это я уже слышала, — Хейра задумчиво покусывала губу, разглядывая странного данмера. — А тебе никогда не хотелось узнать, кто ты на самом деле?       — Ха! Я всю жизнь пытаюсь это выяснить! — данмер горько скривился. — Все кругом только и говорят, что я должен благодарить судьбу за доброту приёмного семейства, а то после Красного Года аргониане куда охотней резали нашего брата, сунувшегося к ним, нежели давали приют. И грех искушать судьбу дальше.       — Ну, откуда хоть ты свалился своим ящерам на голову, ты знаешь?       — Они нашли меня младенцем, завёрнутым в одеяло с гербом Телванни… Что?.. — Бранд-Шей с недоумением вытаращился на рассмеявшуюся Хейру.       — Да так… Слыхал, что случилось с данмерами в Виндхельме?       — Нет. И, зная Ульфрика Буревестника, не жду ничего хорошего.       — Ооо, ошибаешься, дружок. Загляни как-нибудь в Виндхельм. Думаю, издалека увидишь знакомый рисуночек с твоего одеяла.       И, сколько бы заинтересованный Бранд-Шей ни пытался выведать у Хейры подробности, она только загадочно хмыкала и советовала наведаться в Виндхельм. Зато данмер начал к ней как-то неуловимо лучше относиться, вроде как, она подарила ему надежду на выяснение своего происхождения. Судя по тому, чего Хейра наслушалась от Садри про Неревариншу, та не оставит предполагаемого со-домовца в безвестности, раскопает всю его подноготную хоть под толщей застывшей лавы с Красной Горы. И ещё Бранд-Шей ни капли не удивился, когда ему заговорщицким шёпотом сообщили, с кем именно Хейра хочет приватно побеседовать. Возникло ощущение, будто к этой дамочке уже приходили гости по личным вопросам, не связанным с её работой.       Бордель располагался в презентабельном жилом доме, где, по слухам, снимали угол то ли сразу три семьи, то ли просто любые желающие, чуть ли не каждый месяц разные, то ли вовсе шайка разбойников под видом мирных горожан. Внутри сильно пахло густо-сладкими благовониями, Хейру даже начало немного подташнивать от этих ароматов, а данмер вдыхал их с заметным удовольствием. Он запустил гостей в маленькую комнатку с таинственным полумраком, где окно было задрапировано плотной гардиной, на столе и полках стояли ароматические свечи, на стенах висели картины полуголых девиц в соблазнительных позах, а из тумбы возле большой неаккуратно застеленной кровати виднелись не слишком охотно спрятанные плётка и кожаный ошейник, сильно напоминающий собачий. Видимо, комната для обслуживания клиентов победнее, для элиты на втором этаже наверняка находились апартаменты побольше и повычурней. Хейра, брезгливо скривившись, отказалась садиться на местную мебель, и Цицерон, догадываясь о её реакции на подобные вещи, нарочно встал так, чтоб заслонять собой тумбу и кусок кровати. Хотя фантазия всё равно дорисовывала девушке то, что здесь творилось по ночам… ещё и с участием её сестры… Ситис, как это мерзко!       Минут через десять дверь открылась, и Хейра юркнула за неё, желая сперва понаблюдать за сестрой. В комнату вошла совершенно незнакомая ей девушка, смутно похожая на Кайсу. Растрёпанные со сна тёмные волосы, кое-как схваченные в пучок, помятое лицо видавшей виды женщины (о таких обычно говорят «потаскуха», жизнь изрядно «потаскала»), судя по блёклым цветам лица, давно уже красится всякой яркой дрянью, и естественные краски успели выцвести, одежда тоже помята и застёгнута кое-как, видимо, была наспех вытащена из какой-то дыры в спальне, куда её запихнули ночью. Ей должно было быть около семнадцати лет, но на вид ей можно было дать все тридцать. Увидев Цицерона, она ошалело вытаращилась на него и предприняла лихорадочные попытки поправить волосы и одежду, стремительно краснея.       — Ой… А Бранд-Шей сказал, что меня ищет женщина по личному вопросу… Я не подготовилась…       — О, не переживай, милое дитя! — радостно разулыбался на неё шут. — К тому, что Цицерон обычно делает с людьми любого пола, нельзя подготовиться.       Кайса с непониманием моргнула и всё равно не бросила попыток прихорошиться. Хейра с отвращением подумала, что Цицерон приглянулся Кайсе, она уже намётанным глазом определила под мешковатым монашеским одеянием хорошую фигуру, да и личико понравилось, так что она не против покувыркаться с таким типом, пусть и днём, внепланово.       — Как ты предпочитаешь это делать, мой хороший? — сладостно воркуя и повиливая бёдрами, Кайса медленно приблизилась.       — Обычно кинжальчиком в брюшко или по горлышку. Милое дитя хочет красивое алое ожерелье?       — Ты о чём?..       — Об этом, — Цицерон ловко сгрёб Кайсу в охапку, развернул лицом к двери и приставил кинжал к её горлу. — Эта женщина нужна Хейре?       — Не трогай её. Она моя сестра. Увы, по крови, — тяжело вздохнула Хейра, выходя из-за двери.       На лицах обоих синхронно отразилось ужасное изумление. Цицерон, видимо, не мог поверить, что эта, мягко говоря, непрезентабельная дамочка — сестра его прекрасной Слышащей, для него разница была огромна, как между землёй и небом. Кайса же явно узнавала и не узнавала Хейру, уже, небось, давно считала её мёртвой, сгинувшей где-то на бездорожье в бродяжьей нищете, и вдруг — вот она, живая, только шрамов прибавилось, похудевшая, возмужавшая, заметно уверенная в себе, однозначно не бедствует, да ещё и в компании какого-то симпатичного, хоть и странного мужика!       — Что смотришь, будто призрака увидела? — Хейра криво усмехнулась, подходя ближе. — Похоронили меня? Ничуть не жаль тебя разочаровывать, чувствую, я ещё вас всех переживу, несмотря на разницу в роде деятельности. Просто мне повезло единственной из семьи родиться не тупой.       — Откуда ты взялась?.. Как меня нашла?..       — Ты тут прячешься, что ли? Получше места не нашла?       Кайса нервно облизала губы, слегка дёрнулась, пробуя вырваться из захвата, но поняла, что она в этих ручищах, как мышь в мышеловке.       — Твой мужик так и будет угрожать мне кинжалом? Или боишься, что я нападу?       Хейра и Цицерон переглянулись и синхронно фыркнули. Кайсу отпустили, и она, машинально потирая шею, окинула Цицерона оценивающим взглядом, пытаясь понять, кто этот тип, с кем её сумасшедшая сестричка спуталась и чем теперь промышляет.       — Вы из какой-то религиозной общины? Или просто наёмники для искателей приключений? Хотя твой кавалер не похож ни на монаха, ни на мага, у него вообще разбойничья рожа.       — Считай, что твоё последнее предположение правильное. Так что ты делаешь в борделе? Я как-то мельком видела тебя в Рифтене, на нашей телеге, с младенцем на руках, с парнем, который складывал на телегу какую-то утварь и лез твоего младенца трогать. Наверно, твой муж, нет?       Кайса сразу изменилась в лице, как-то вдруг потускнела и будто состарилась, руки задрожали, нервно теребя рукава блузки, взгляд стал пустым и холодным.       — Его больше нет в живых. Пока ты где-то там разбойничала со всякими… монахами, в Камне Шора всё сильно изменилось… ты уже не узнаешь нашу деревню…       — И что случилось? — Хейра на удивление не почувствовала никакой тревоги, пусть в этой унылой дыре хоть Прорыв Дракона грянет. Кайса как-то болезненно зыркнула на неё и вдруг истерично раскричалась:       — Братья Бури случились! Налетели своей вонючей шайкой, объявили, что теперь Камень Шора находится под их «защитой и опекой», начали промывать мозги нашей молодёжи, вербовать в свои ряды… и мой муж-идиот купился! Он не видел, как Братья Бури резали нашу птицу и скот, забирали наши припасы, вытаптывали наши поля, выгребли всё, что нашли в шахтах, — это же для нужд восстания, чтоб изгнать прогнившую Империю с исконно-нордских земель, не допустить засилья ушастых мерзавцев, и чтоб никто не смел нам указывать, каким богам молиться! Мой Торвар развесил уши на эти речи, аж слюнями капал на синюю броню повстанцев, и, когда они снялись с лагеря и ушли штурмовать какую-то крепость Имперского Легиона возле Фолкрита, он ушёл с ними! После Братьев Бури у нас в семье не осталось ни коня, ни коровы, причём корову им добровольно отдал Торвар, не спросив отца, а на коне он ускакал сам! Последних кур мы съели, потому что нечего было есть, нечем даже засеять огород, а у меня на руках остался младенец! Родители пытались найти заработок в Рифтене, но здесь даже нищим невозможно стать, всё подряд «под опекой» у Гильдии Воров! И что мне ещё оставалось делать, куда идти, чем кормить ребёнка?!       — С таким голосом ты могла бы пойти на рынок профессиональной зазывалой. Хотя не исключено, что тебя побивали бы на рынке, уж больно мерзко верещишь.       — Ты издеваешься надо мной?! Думаешь, в моём положении есть что-то забавное?! Торвара убили возле этой треклятой крепости, я получила письмо от их командования! «Мы скорбим вместе с вами!» И что, их скорбь должна как-то утешить вдову с ребёнком?!       — А компенсация в виде круглой суммы денежек утешила бы? И не надо прикрываться ребёнком… погоди, он живёт с тобой здесь?!       — В сиротский приют таких маленьких не берут… Что в этом такого?! — Кайса снова разоралась, блестя влажными глазами и нервно перебирая руками. — Да, он здесь, со мной, и он не один такой: Бранд-Шей выделил в доме специальную комнату для детей работниц, и их там живёт уже пятеро, все совсем маленькие! Талос Всемогущий, если копнуть поглубже прошлое людей, то узнаешь, что пол-Скайрима рождено шлюхами, многие помнят, как проводили детство в борделях, и никого это не волнует!..       — Я сейчас проткну тебя кинжалом прямо в рот, — вид у Хейры стал такой страшный, что даже тихий её голос мгновенно заткнул фонтан словесного поноса Кайсы. Цицерон тихо восторженно охнул: ему показалось, что за спиной Слышащей резко выросла огромная чёрная тень, заполнившая комнату, и от неё повеяло холодом. — В этом заведении есть чего пожевать и выпить?       — За харчи и выпивку Бранд-Шей тоже деньги берёт… — теперь Кайса смотрела на сестру запуганным зайцем, впервые в полной мере осознав, что у той за поясом настоящее боевое оружие.       Хейра кивнула, вышла, пошепталась с Бранд-Шеем, который отирался неподалёку, видимо, в сомнениях, не уведут ли у него девчонку вот хоть бы через окно, и вернулась с целой корзиной бутылок и еды. Ненадолго оставленный наедине с Кайсой Цицерон весело намуркивал под нос одну из своих садистских песенок, прохаживаясь вдоль стены, и выглядел так, будто с трудом сдерживал хохот, а девчонка забилась от него подальше в угол и полыхала возмущённо-стыдливым румянцем на щеках. Это что ж такое шут умудрился ей сказать, что смутил её даже после бордельного опыта?       — Угощайся, пока я добрая, — Хейра смахнула со стола свечи и какие-то штуки для разжигания благовоний и принялась расставлять содержимое корзины. Судя по голодному взгляду Кайсы, её Бранд-Шей такими щедротами не баловал, и лишние монеты на это было жаль отдавать. Цицерон понятливо ухмыльнулся и быстренько юркнул прочь из комнаты. Сестричкам надо побеседовать наедине, наверно, Слышащая знает приёмы, как эту дурочку разговорить на секретные темы.       А разговорить Кайсу действительно оказалось несложно, достаточно было плотно накормить, влить в неё полторы бутылки хорошего вина — и она вдруг бурно разрыдалась на плече у сестры, изливая ей сквозь жалобные завывания всю горечь утраты счастливой крепкой семьи и ненависть к Братьям Бури и лично к их предводителю Ульфрику Буревестнику. Просто вот если бы встретила его лично — прибила бы первым же попавшимся поленом по голове и продолжала бы месить этим поленом, рвать голыми руками, да хоть зубами, его хладный труп, пока он не превратился бы в сплошное кровавое месиво!       «Определённая доля кровожадности была в характере нашей семьи всегда», — мысленно усмехнулась Хейра.       Но вот беда: у Кайсы нет абсолютно никаких шансов встретиться с этим позором нордской расы, он окружён многочисленной сворой отлично выученных бойцов, которые даже мух убивают на подлёте к нему, да и он сам, по слухам, владеет какой-то особой магией, которой буквально на куски порвал законного короля Скайрима. Простой сельской девчонке и тысячам таких же обиженных женщин и мужчин, которые по его милости лишились родных и близких или стали никому не нужными нищими калеками, ни за что не добраться до Ульфрика Буревестника и не спросить с него за все свои беды и лишения…       Но ничего! Она, Кайса, нашла выход, как отомстить ему чужими руками! Отхлебнув ещё немного вина и окончательно потеряв последний страх, сестра жарко зашептала Хейре на ухо, что вызвала на ярла Виндхельма Тёмное Братство! Да-да, именно их, эту жуткую религиозную общину, тысячи лет утопающую в крови своих жертв, которая способна убить самого Императора и недавно уже не в первый раз это доказала! Хейра постаралась как можно правдоподобней изобразить изумление и испуг, принялась расспрашивать, как же Кайса это сделала, симулируя любопытство и подстёгивая глупую девчонку чувствовать, что она произвела впечатление. Сестра загадочным шёпотом и с горящими пьяным азартом глазами довольно подробно расписала Тёмное Таинство, не было сомнений, что она лично его сотворила. Правда, когда дошло до вопроса, как она узнала, что делать, чтоб призвать Тёмное Братство, Кайса застопорилась, смущённо запыхтела, завозилась, залепетала, что у неё были какие-то свои источники информации, и снова потянулась к вину. Хейра не торопила, позволила Кайсе ещё сильнее захмелеть и осторожно возвращалась к своему вопросу снова и снова, удивляясь, где это её глупенькая сестричка, с роду книг не читавшая и с умными людьми не общавшаяся, могла выведать такую тайную и страшную информацию. И Кайса клюнула.       — Я подружилась с одной леди… Бранд-Шей нас познакомил… милая такая леди… красиииивая… — пьяно бормотала девица, заглядывая в почти пустую бутылку. — Здесь, в Рифтене, в таверне… Говорила, что тоже была… как я… когда её мужа убили… разбойники… Вот как ты! Хахаха, может, ты и убила, а?!       — Какой расы леди? — Хейра напряглась. Кайса замотала головой и икнула. — Ну, хотя бы какого роста? Высокая, маленькая?       — Кажется, ниже меня…       — Блондинка?       — Не знаю… она была в капюшоне… Да не помню я! Не помню её рожу совсем… Голосок только приятный такой… нежный… так очаровывает…       — И она тебя надоумила сотворить Тёмное Таинство на Ульфрика Буревестника?       — Угу… Даже список написала, что надо делать… Хаха… я всё запомнить не могла… Волновалась…       «Или была такой же пьяной, как сейчас».       — Где этот список? Покажи мне!       — С какой это стати?       — С такой, например? — Хейра продемонстрировала сестре несколько крупных золотых монет на ладони.       Кайса снова купилась, порылась по своей одёжке и достала откуда-то из секретного кармашка на белье сильно смятый клочок бумаги, в котором перечислялось всё, необходимое для Таинства, и кратко описывалось, что с этим всем нужно делать. Хейра тут же выбежала из комнаты, где застала Цицерона в компании какого-то растерянного Бранд-Шея в дальнем конце коридора. Завидев Слышащую, Хранитель тут же метнулся к ней, и она сразу показала ему список. Шуту хватило одного взгляда, чтоб его глаза хищно загорелись желтоватым огнём.       — Альвиэль! Я видел её почерк, когда она писала для Астрид фальшивые контракты!       «Нашлась пропажа…»