Глава 6... В которой убийцам везёт, а ворам — нет
12 ноября 2019 г., 19:36
Ночью девушки выдвинулись к музею редкостей, который довольно неудачно был расположен на широкой людной улице, где регулярно кто-то сновал даже в самые поздние часы, и слишком часто ходили патрули стражи. Хейра всерьёз вознамерилась лезть на второй этаж, где находились жилые комнаты и обитал сам хозяин музея, а там забираться через окно, но К’Шара ухмыльнулась, ковырнула что-то когтем в замке входной двери, а потом сотворила на этот замок заклинание с короткой сиреневой вспышкой. Замок тихо щёлкнул и открылся.
— Я ни о чём не спрашиваю. Просто рада, что ты со мной, — мило улыбнулась Хейра и скользнула внутрь.
Предполагалось, что контракт будет лёгким, Каликсто должен был уже давно расслабиться, ибо Мясника посадили, работа закончена, беспокоиться не о чем, и можно спать спокойно. Но он бродил по залу с витринами со свечой и зачем-то осматривал экспонаты. Увидев две тени, нагло взломавшие ему замок, он сразу же швырнул в них длинной ветвистой молнией. Хейра неудачно отпрыгнула в сторону, зацепилась ногой за стойку для мечей и растянулась на полу, но всё равно увидела, как молния расплющилась о ярко-голубой магический щит К’Шары, и следующую молнию, ничуть не хуже, выдала уже она сама. Раздался звон стекла, молния расколотила витрину. Каликсто тоже заслонился щитом, и начался самый настоящий спонтанный магический поединок. Судя по ряду фиолетовых вспышек, Каликсто использовал некромантские штучки, уж «ловушку душ» так точно, но каджитка не ловила эти атаки на щит, предпочитала прятаться за материальными преградами, видимо, зная, что некромантия разобьёт её защиту, и в прятках и уклонении от магических вспышек она была намного ловчее Каликсто, это уж её кошастая природа выручала. В какой-то момент, отшатываясь от замораживающей волны К’Шары, хозяин музея с силой впечатался плечами в стену, и со стены на него упали большие оленьи рога, что дезориентировало его на пару секунд. К’Шара мгновенно этим воспользовалась, и очередная её молния угодила Каликсто точно в грудь. Он даже закричать не смог, видимо, от такого разряда и сердце, и мозг сразу выключились. Хейра встала и только собралась бурно хвалить каджитку за первый удачный контракт, как сбоку на К’Шару налетело с жутким утробным рыком какое-то существо в рваных тряпках и повалило на пол. К’Шара испуганно зашипела. Спустя мгновение меч Хейры с мерзким трескуче-хлюпающим звуком вонзился существу прямо между лопаток и прокрутился внутри. Существо дёрнулось и застыло.
— Не задела?
— Нет… — К’Шара торопливо выкарабкалась из-под замершей на полу туши, зажгла магический свет и брезгливо развернула тушу лицом вверх. Хейре захотелось выругаться. Жутко перекошенное лицо, действительно натуральным образом сшитое из лоскутков, с вываленным полу-оторванным сине-фиолетовым языком, почти выкатившимися из глазниц однозначно мёртвыми глазами, исполосованным вдоль и поперёк и едва прикрытым какими-то тряпками телом…
— И вот это чудище Каликсто считал возрождением своей возлюбленной?! Мда, доводилось мне исполнять одного некроманта-некрофила, который убивал женщин, потом оживлял их в виде зомби и заставлял его сексуально ублажать, но эти женщины хотя бы были целые и… похожие на женщин. А не на детский конструктор, где из деревянных деталек можно собрать любую непонятную ерунду.
— Мало ли психов на свете… — каджитка испуганно прижимала уши. — Пошли отсюда…
— Погоди, постой на шухере у двери. Может, среди этих музейных редкостей есть что-нибудь, действительное ценное, а для Семьи сейчас ни одна завалящая побрякушка лишней не будет.
Собственно, большинство экспонатов музея представляли собой редкие ингредиенты, вроде светящихся грибов, которые встречались только в пещерах фалмеров, ушей тех же самых фалмеров, воска дреугров, засушенных корней Нирна, из которых, по слухам, тоже можно было гнать скуму, но вот беда, эти корни уже даже в Сиродиле перестали встречаться, а в Скайриме о них давно только в книжках читали. Среди осколков витрин валялись две книги, которые Хейра сгребла в сумку. Туда же отправилось какое-то ожерелье, в свете двух магических шариков было не разглядеть его подробней, ну ничего, Назир разберётся, за ожерельем угодил какой-то неожиданно тёплый фиолетовый камушек неправильной формы, но определённо драгоценный. Ну, и в конце Хейра пошарила по телу самого Каликсто, сняв с него парочку колец. Им очень повезло, что прошедший мимо патруль не заинтересовался музеем и, похоже, не слышал того, что происходило внутри, а до второго патруля девушки уже успели удрать.
— Поздравляю с удачным началом. После того, как ты исполнила настоящий контракт Тёмного Братства, у тебя уже нет выбора. Ну, во всяком случае, такого выбора, в результате которого ты останешься живой. Не переживай, со мной в своё время так же было.
— Меня вполне устраивает такой расклад. Интересные приключения, новые знания, захватывающие истории… всё то, чего мне не хватало. Кстати, меня вот всё мучает мысль… как это наша заказчица узнала грудь Сусанны Порочной на этом существе? Она так подробно знала эту грудь?
— А что тебя удивляет? Сусанна Порочная не даром получила такую кличку. Она, конечно, отрицала, что занимается проституцией, но я больше, чем уверена, что занималась, и её грудь в подробностях могли рассмотреть многие.
— Но наша заказчица — женщина…
— И что? Она богатая данмерка. Данмеры те ещё извращенцы, а Сусанна, похоже, за деньги была готова переспать хоть с минотавром. К тому же, никогда нельзя списывать со счетов всякие там чувства, вроде влюблённости. Любви покорны любые полы, возрасты и роды занятий. Ах да, и Тёмное Братство никогда не вызывают, чтоб наказать опасного преступника, а вот ради свершения личной мести — очень часто. Данный случай, похоже, не исключение.
Данмерка хорошо заплатила за контракт, и все деньги Хейра по праву передала К’Шаре. Каджитка тут же купила на них лёгкую броню и арендовала в алхимической лавке алтарь зачарований, чтоб усовершенствовать броню магически. Они с Хейрой выполнили ещё четыре контракта в Истмарке, по большей части простые, где жертвами становились бывшие служители Имперского Легиона, неверные мужья, конкуренты по бизнесу, всегда хорошо вооружённые, но никогда не ожидавшие нападения: Хейра умела подгадать удачный момент, К’Шара подбирала подходящее заклинание и не промазывала. Слышащей определённо очень понравился их тандем, крайне удобно работать в паре с хорошим дисциплинированным магом.
Наконец дорожка смерти привела их в Рифтен, куда Хейра изначально и стремилась. Город ни капли не изменился: всё те же грязные каналы, воняющие тухлой рыбой и отходами человеческой жизнедеятельности, шумный рынок, снующее везде ворьё, медоварня «Чёрный Вереск», Храм Мары и «Благородный сиротский приют», в котором, по крайней мере, теперь по-человечески обращаются с детьми. К’Шара была уже осведомлена о первом контракте Слышащей и поинтересовалась:
— Не хочешь зайти, посмотреть, как там этот мальчик, Аретино?
— По идее, ему уже должно исполниться пятнадцать лет, если не все шестнадцать, а значит, он может вернуться в Виндхельм и вступить в права наследования родительским домом. И вообще, ассасину лучше не светиться перед старыми знакомыми, никогда не знаешь, не укажут ли они на тебя пальцем страже во спасение собственной шкуры.
— А вдруг он хотел бы пойти к нам?
— Хм, мне приятно, что ты уже говоришь о «нас» во множественном числе. Мысль, конечно, интересная, я тоже об этом подумывала иногда. Пожалуй, когда закончим в Рифтене, ты сама сходишь с ним поговорить. На всякий случай, он тебя не знает.
Первым делом Хейра направилась в таверну «Пчела и Жало», самую крупную в городе. Она помнила слова Матушки о том, что по местным тавернам стоит поискать некоего имперца Маркурио, который был исключен из Коллегии Магов за воровство редких книг, зарабатывает наёмничеством и внезапно возжелал стать ассасином. Конечно, к таким внезапным энтузиастам следовало бы относиться скептически, если бы не дефицит людей, Хейра предпочла бы, как минимум, долго испытывать таких, прежде чем принимать. Но в любом случае, Маркурио найти надо, он же сотворил Тёмное Таинство.
С ним повезло сразу же. В «Пчеле и Жале» сидел вызывающе-симпатичный черноволосый смугловатый имперец с короткой, щегольски постриженной бородкой, в одеянии мага школы разрушения, на вид не старше тридцати лет, с самоуверенной рожей знающего себе цену человека, без каких-либо заметных боевых отметин, что характеризовало его как хорошего мага, не позволяющего подобраться к себе близко. Он потягивал из кружки знаменитый черновересковый мёд, заедал бифштексом их хоркера и, судя по тому, что мог позволить себе такие недешёвые блюда и выпивку, не бедствовал. Значит, не нужда подвигла его на Таинство, а жажда приключений, адреналина. То, что именно он был искомым Маркурио, выяснилось, как только Хейра и К’Шара уселись за столик неподалёку от него. Он тут же вздрогнул, нервно покосился на них, забегал глазками и судорожно приналёг на мёд. Видимо, почуял тот особый холод, который испытывают все заказчики при приближении исполнителя.
— Ну, как он тебе? — шепнула Хейра спутнице, засовывая в глубокое декольте аргонианской разносчицы пять золотых сверх стоимости заказа. По местным порядкам это означало гарантию того, что к их столику не подойдут ни попрошайки, ни торговцы всякими ненужными штуками, ни те же наёмники — никто не потревожит покой отдыхающих за всё время их пребывания в зале, а в конце посиделок разносчица получит ещё немного приплаты за охрану чужого покоя.
— Этот? Тот, которого надо завербовать? — каджитка смерила Маркурио презрительным взглядом и отвернулась к стойке. — Слишком слащавый. У нас про таких говорят «кошечка с сюрпризом». То бишь, с виду совсем как кошка, но по факту с удивительным содержимым штанов, хехе.
— Что, маги разве не должны быть слащавыми? По мне, так все мужики-маги подходят под твоё описание, разве что за некоторыми исключениями. Тот же Люсьен, например, но он бретонец, магия у него в крови, и любыми клинками он владеет ничуть не хуже… а этот-то хоть вооружён?
— Похоже, у него на поясе кинжальные ножны, но не знаю, есть ли там клинок.
Дальше девушки под едва сдерживаемое хихиканье отнаблюдали сцену того, как Маркурио, решительно отставив в сторону кружку с мёдом, попытался приблизиться к их столику. К нему тотчас же подскочила аргонианская разносчица, которой было уплачено за покой посетительниц, и, грозно шипя, потребовала сесть на место. Маркурио не послушался, схватил разносчицу за плечи и что-то тихо и грозно ей выговорил, возможно, пригрозил превратить в курицу и сварить из неё супчик, однако разносчица оказалась далеко не робкого десятка и едва заметно ткнула магу чем-то в брюхо, наверно, невидимым для посетителя лезвием, ловко извлечённым из рукава. Мол, не успеешь договорить заклинание, как твои кишки уже вывалятся на пол. Хейра, стараясь не улыбаться очень уж откровенно, встала и сама подошла к ним.
— Всё нормально, любезная, мы не возражаем против его компании. На вашем материальном благосостоянии этот красавчик не отразится.
Аргонианка лебезливо улыбнулась и послушно юркнула за стойку. Маркурио приосанился и немного высокомерно улыбнулся.
— Красавчик, значит? Мне приятно, что внешне произвёл на вас хорошее впечатление.
— Парень, ты ведь понимаешь, с кем разговариваешь? К нам за красивые глазки не попадают. Разве что за вырванные или выдавленные, — Хейра снова улыбалась так, что заметившие её улыбку посетители таверны поспешно отворачивались. Маркурио искренне удивился.
— То есть… вы знаете, зачем я вас звал? Обычно ведь…
— Да, знаем. Та, к которой ты взывал, никогда не поленится заглянуть в мысли просителя, даже если в этих мыслях творится сплошная порнуха, хехе. Может, она даже на это рассчитывает, а то в Пустоте тоже бывает скучно.
— Хм… ну, что ж… Для меня не проблема выдавить кому-то глаза, доводилось делать и не такое. Сердца вырезать, например. У ещё живых людей и меров. Или добывать хитин коруса в фалмерских логовищах. И ничего, выжил, даже существенно не пострадал.
— Ишь ты, какой молодец, — Хейра цапнула его под локоть и увела подальше в угол, снизив голос до шёпота. — Только ты немного просчитался. Мы не нанимать тебя на временную работу пришли, для нас слишком мало твоих словесных нахваливаний себя любимого. Ты сотворил Тёмное Таинство, значит, неизбежно должна пролиться чья-то кровь. Это не пустые слова, это закон.
— Что я должен сделать? — Маркурио тут же деловито напрягся.
— Как что? Пролить кровь, разумеется.
— Чью?
— Да вот хотя бы хозяйки таверны, Киравы.
— За что?.. — Маркурио зыркнул на Хейру с полным недоумением. Та снова оскалилась.
— Мы не задаём таких вопросов. Говорят убить — идёшь и убиваешь. Всё предельно просто.
— Значит, чтобы попасть в вашу… ммм… организацию, надо просто убить первого встречного?
— Надо сделать то, что велят, — взгляд Хейры стал тёмным и жёстким. — И помнить, что сам факт сотворения Тёмного Таинства означает заключение контракта, который в любом случае оплачивается кровью и нередко — кровью самого заказчика. Я не стану слушать, какой ты умелый маг и сколько у тебя опыта выживания в сложных ситуациях, просто вырву тебе и сердце, и глаза, и любые другие потроха. Магия тебя не спасёт. Ты, вроде как, не доучился в Коллегии Магов, а у меня есть существенная магическая поддержка, которой и тамошние преподаватели не чета.
— Вы, стало быть, знаете всю мою историю? — Маркурио заметно смутился. Ну, ещё бы, факт кражи книг из Коллегии его не красил, даже если бы он нанимался в Гильдию Воров. Книги, какой позор, хоть бы побрякушки какие, но книги…
— Разумеется, знаю. Расслабься, мне совершенно всё равно, как ты дошёл до жизни такой. Просто, раз уж хватило глупости возжелать стать ассасином, убей Кираву без свидетелей, так, чтоб на тебя ни малейшего подозрения не пало, и так, чтоб я видела тебя в процессе и могла лично убедиться, что сработал именно ты. Пройдёшь испытание — станешь нашим братом, не пройдёшь — заплатишь собственной кровью, даже если тебя поймают за попыткой убийства и упекут в тюрьму. И советую уложиться за сегодняшний день, у меня довольно плотный график, надоест ждать, пока ты осмелишься, — на всякий случай прирежу тебя и побегу дальше.
Хейра вернулась за столик к К’Шаре и как ни в чём не бывало снова взялась за еду и выпивку.
— Не боишься, что этот красавчик просто сдаст нас страже и удерёт? — тихо спросила каджитка.
— Не боюсь. Я от Талмора ушла, от Пенитус Окулатус ушла и от продажной рифтенской стражи уйду, не волнуйся. И ты, если не передумаешь, со мной за компанию.
— Думаешь, он действительно пойдёт убивать Кираву? Кажется, у него было более романтическое представление о Тёмном Братстве, а ты его прямо с ходу макнула мордой в грязь, и он, похоже, испугался запачкаться. И, кстати, меня ты не просила пройти испытание.
— Я видела тебя в деле. Одинокая безоружная женщина в одном лёгком платье — и вокруг трупы зверья и разбойников. Для меня это было довольно красноречиво.
Снаружи раздались крики, забряцало оружие. Люди в зале подскочили со своих мест, обступили окна, некоторые выбежали на улицу, посмотреть, что происходит. Кажется, по улицам города неслась погоня, в принципе, привычное зрелище для места, кишащего ворьём. Хейра заметила, как Маркурио, воспользовавшись суматохой, скользнул за барную стойку и скрылся на кухне. Она тут же последовала за ним, всё равно в сторону стойки никто не смотрел, притаилась у двери и стала наблюдать. Да, Кирава была там, бродила по кухне с посудой и перекинутым через плечо полотенцем. Маркурио она не замечала, да и Хейра с трудом поняла, куда он подевался: в облаке горячего пара от кастрюль иногда мелькал его силуэт. Почти полная невидимость. Однако, он и правда талантлив, Хейра знала, что никакое зелье невидимости не даёт стопроцентного эффекта, и далеко не каждый маг может получить такой эффект заклинанием. Наёмник медлил, хотя жертва была как на ладони, ничего не подозревающая, очень лёгкая мишень. Наверно, ему не нравилось убивать просто так, ни за что. Одно дело, когда тебе заказывают убить чьего-то врага, и совсем другое — когда велят убить просто ради убийства, первого встречного. Может, плюнуть на это дело и сбежать, пока эффект «хамелеона» не закончился? Пусть эта сумасшедшая баба со шрамами потом ищет его до посинения…
Кухню озарила длинная голубая вспышка, раздался треск — и Кирава рухнула на пол замертво, даже не вскрикнула. Молния угодила ей прямо в голову, и, похоже, голова от этого удара раскололась, как горшок. Хейра слегка улыбнулась. Отважился-таки, но можно было обойтись без наделавшей лишнего шума магии. Видимо, наёмнику ужасно не хотелось марать руки невинной кровью, он предпочёл обойтись без оружия. Силуэт Маркурио качнулся к двери, когда с чёрного хода в кухню вбежал мальчик лет десяти, весь чумазый, в заляпанной песком серой рубашке. Наёмник среагировал мгновенно, и очередная молния угодила мальчику в грудь. Тот успел тонко вскрикнуть, падая на корзины с капустой, пару раз дёрнулся среди раскатившихся кочанов и застыл. Кажется, это был кто-то из приюта, Хейра слышала, что приютских детей берут на работу, в том числе и в таверны кухонными рабочими, чтоб дать им возможность заработать себе немного денег. «Хамелеон» начал медленно спадать, но Маркурио стоял, не шевелясь, и таращился огромными испуганными глазами на труп мальчишки.
— Люди возвращаются, — сзади к Хейре неслышно подкралась К’Шара. — Надо бы уходить через чёрный ход… Ого, а парень молодец. Даже свидетеля убил.
— Думаю, теперь у него психическая травма из-за этого свидетеля. Детей убивать он явно не подряжался, с ним, кажется, будут проблемы… А что снаружи был за шум?
— Стража гналась за подраненной воровкой, какой-то данмеркой, обычное дело.
Девушки юркнули на кухню, закрыли дверь и обступили Маркурио, который при их появлении вздрогнул так, что налетел бедром на стол.
— Молодец, ты справился, — ободряюще улыбнулась Хейра. — Жертва мертва, свидетель мёртв — всё в порядке. И, если ты сейчас начнёшь хныкать на тему «это же ребёнок, я убил невинное дитя, ничто не смоет этот грех с моей души!», то, пока ты не прошёл обряд посвящения, ты мне ещё не брат, и я могу запросто тебя пырнуть. Очень не люблю истериков и белоручек. А теперь ходу отсюда, пока кому-нибудь не понадобилось заглянуть на кухню.
Они выбежали через чёрный ход, и Маркурио следовал за ними, не проронив ни слова и вообще выглядя довольно пришибленно.
— А что за обряд посвящения? — шепнула К’Шара. — Ты мне о нём не говорила, хотя сказала, что я уже одна из вас.
— Честно говоря, не знаю, — фыркнула Слышащая. — Но у нас есть минимум два кадра, которые знают, и с одним ты уже знакома. Обряд обязательно должен быть, только я его, похоже, не проходила, как и никто в моей бывшей Семье. Когда я пришла в Братство, мне сказали, что Глава Семьи делает со всеми новичками что-то особенное, из-за чего она всегда может узнать, не предал ли Братство тот или иной его член… но, как мы все убедились на практике, это чушь собачья, когда предательство действительно случилось, она об этом не узнала. Просто втирала громкие слова новичкам в уши, чтоб запугать. Теперь всё будет по-другому, во всяком случае, я приложу все усилия, чтоб максимально повязать Братство одной ниточкой и держать её концы в руке. В Чёрной Руке. А пока что пошли, найдём одного симпатичного рыжего норда, купим у него зелье от всего и для всего и попросим приютить вас где-нибудь на пару дней. У меня есть ещё одно дело в Рифтене… в целом, личного характера.
***
Карлия не помнила в своей жизни таких ужасных переплётов, даже предательство Мерсера Фрея и гибель её возлюбленного меркли на фоне той задницы, в которой она внезапно очутилась. Её, Соловья Ноктюрнал с огромным стажем и, казалось, безграничной удачей, спалил на краже по важному заказу обыкновенный пёс. Она была уверена, что никаких псов в этом вайтранском доме нет, и вдруг он ворвался в комнату, здоровенный, лохматый, с оскаленной пастью, принялся истошно лаять, рычать и кидаться на неё. Карлия уже почти взломала замок этой чёртовой шкатулки, но рука дрогнула, и отмычка сломалась. Следом за псом в комнату ворвался хозяин дома — он-то тут откуда, он должен был ещё несколько часов быть в гостях! — и прямо с порога выстрелил в неё из арбалета. Карлия ушла через окно и почти попала прямо в лапы патруля стражи. Как на беду, неподалёку оказались Соратники, праздно прогуливающиеся по мосту и с хохотом что-то обсуждающие. Услышав вопли про воровку и узрев погоню, они радостно к ней присоединились. Карлию обложили со всех сторон, не было ни малейшей возможности хотя бы на несколько секунд нырнуть в какую-нибудь дырку, сосредоточиться и использовать особую Соловьиную магию, а на бегу это сделать не получалось, что тоже странно, обычно эта магия получалась у неё всегда, с первого раза, при любых обстоятельствах и в любом состоянии. От погони удалось уйти, её даже не ранили, но заказ остался не выполнен, и Карлия понятия не имела, с какой стороны теперь за него взяться, соваться в Вайтран в ближайший месяц точно не стоило. Раздумывая об этом и продвигаясь в сторону Рифта, она внезапно набрела на великана, пасущего мамонтов. Казалось бы, стоянку великана невозможно не заметить, ни днём, ни ночью, но Карлие… не повезло. Уже потом, чудом избежав смерти, лёжа ничком среди камней, зажимая глубокую рану в боку — таки довелось «покататься» на бивнях мамонта — и очень надеясь, что расхаживающий неподалёку и грозно пыхтящий великан её не заметит и не учует, Карлия с ужасом поняла: удача оставила её. Легендарная Соловьиная удача почему-то закончилась, сменившись глобальным невезением… Всю дорогу до Рифтена невезение набирало обороты, женщину то и дело атаковали дикие звери, разбойники, просто какие-то пьяные придурки, которым не нравилась её данмерская рожа или, наоборот, слишком нравилась, и они хотели познакомиться с ней поближе. Безумно уставшая, истощённая — в пути едва удавалось поспать и перехватить чего-нибудь поесть, и регулярно приходилось исчерпывать магические запасы заклинаниями восстановления, — хромающая, мечтающая только упасть на надёжную кровать и забыться, Карлия наконец пришла в Рифтен, проникнув через потайной ход под городской стеной. Знакомые обитатели «Крысиной Норы» рассказали, что Бриньольфа тоже прессуют в последнее время, он получил серьёзную рану, два дня валялся в «Норе» без движения, и, вроде бы, только заступничество Мавен Чёрный Вереск избавило его от ареста, причём обвинили его вовсе не в воровстве, а в убийстве: какая-то заезжая большая шишка смертельно отравилась купленным у него зельем, хотя оно совершенно точно не было ядом. О Фрерихе вообще ничего не было известно, он взялся за какой-то интересный заказ в Маркарте, и довольно давно от него ни слуху, ни духу. Карлия невольно подумала, что с нынешним Соловьиным невезением он мог просто поскользнуться на высоком уровне Маркарта и разбиться в лепёшку. Но что же случилось? Почему Ноктюрнал от них отвернулась?.. Пряча лицо под капюшоном с маской, Карлия решила зайти в таверну и взять чего-нибудь перекусить, как вдруг женщина на противоположной стороне улицы истошно завопила, тыча в неё пальцем: «Вон она! Воровка, обокравшая Храм Мары! Держите её!» И мгновенно со всех сторон нарисовалась стража. Однажды Карлие действительно довелось красть одну штуку из Храма Мары, и она имела неосторожность засветиться перед парой прихожан, но это было четыре года назад, и шансы, что её узнают спустя столько времени, да ещё и в маске, закрывающей лицо до глаз, равнялись нулю. Невезение достигло пика. К тому же, какой-то не совсем трезвый мужик, вышедший из таверны, решил погеройствовать и бросился ей наперерез с кинжалом. Карлия извлекла свой, ловко ушла от удара и машинально всадила эбонитовое лезвие мужику в бок. Хлынула кровь, горожанин заорал дурным голосом, женщина истошно завизжала, по мостовой, прямо под ногами данмерки, щёлкнули две стрелы. Стража стреляла на поражение. И снова погоня, а сил нет уже совсем, и отчаяние душит с такой силой, что хочется остановиться и поймать стрелу прямо в глаз. Всё равно с таким невезением жить невозможно. Карлие удалось удрать на нижний уровень, к самой воде, но до входа в «Крысиную Нору» было далеко, и её окружили со всех сторон. Всё, это тупик. Разве что попробовать вломиться в чей-нибудь дом, хотя уже не приходится рассчитывать, что в доме никого не окажется, или хозяин будет не против ей помочь. Первая же дверь, в которую она ткнулась, оказалась заперта, Карлия достала отмычки — и тут же ей в правое плечо вонзилась стрела. Адская боль ввинтилась в мозг, отмычки упали в воду, женщина пошатнулась, наваливаясь на дверь, и сквозь помутнение в глазах увидела, как к ней несутся сразу три стражника с мечами наголо. Убьют на месте. Почему? Разве стража имеет право убивать даже пойманных с поличным преступников? Разве рифтенская стража не в курсе, что их начальство в хороших деловых отношениях с Гильдией Воров?.. Просто не везёт… Первым же ударом стражник выбил клинок из её руки, да она и плохо владела левой рукой в бою. Ноги тоже подвели, разъехались на мокром деревянном настиле, Карлия упала, и над ней тут же взлетел меч. А потом в лицо стражнику неведомо откуда прилетел кинжал, вонзился прямо в рот, который стражник как раз открыл, крича на кураже. Остальные двое, пока их сослуживец хрипел и дёргался на мокрых досках, попятились со страхом и недоумением, глядя куда-то за спину воровки. Ещё мгновение — и через женщину кто-то ловко перепрыгнул, зазвенела сталь, рядом с Карлией упал выбитый из чьей-то руки стальной двурушник… а затем раздались звуки падения двух тяжёлых тел, и убитый кинжалом в рот служивый перестал хрипеть. Попытавшись было подняться, Карлия невольно отшатнулась от нависшего над ней типа — невысокого рыжего мужика в шутовском наряде, колпаке и с совершенно безумной улыбкой на маньячной роже. Неудивительно, что стражники впали в недоумение. — Птичке помочь? Хорошую певчую птичку едва не зарезали! — и голос у этого типа как у форменного душевнобольного. Впрочем, ответа на свой вопрос он дожидаться не стал, сгрёб в охапку и резко поставил Карлию на ноги, не обращая внимание на её шипение и скрежет зубов от боли. Одним сильным ударом ноги он вышиб запертую дверь, пихнул женщину в дом, вбежал сам, схватил удачно стоящую недалеко от входа метлу и ловко приладил её в дверные ручки, чтоб снаружи дверь не смогли открыть. В доме горели свечи, и на шум из-за грязной рваной ширмы вышел полуголый пьяный норд в годах, похоже, до этого момента спавший в хмельном угаре. Мужик в колпаке тенью метнулся к нему, обрушил его на пол сильным ударом под колени, задрал голову и одним красивым слитым движением перерезал горло, попутно зажимая рот. — Кто ты такой?.. Что происходит?.. — Карлия была не робкого десятка, но тут почувствовала холодок, предательски ползущий по спине. За дверью раздался топот, стража увидела трупы, заметалась, закричала: «Она была здесь!» «Но куда подевалась?» «Уплыла по каналу?» «Поищите по домам!» — Бедному Джокеру Червей нужна твоя помощь, — шут, опасно ухмыляясь, подошёл поближе, и Карлия с изумлением поняла, что совершенно не слышит его шагов. — В обмен на спасённую жизнь, м? — Во-первых, моя жизнь всё ещё висит на волоске, я истекаю кровью, и за мной гоняется, кажется, весь город. А во-вторых… — в дверь громко застучали, сотрясая, кажется, весь дом, и заорали: «Откройте, стража!» Карлия шарахнулась вглубь дома и шепнула: — Во-вторых, я всё равно обречена на полное невезение, и помощь ужасно невезучего человека тебе точно не нужна. — Ммм, удача отвернулась от Соловушек? Ай-яй-яй, Соловушки чем-то обидели свою Госпожу… Но, может быть, им нужно снова заслужить свою удачу? Добрыми делами, да… например, помощью просящему… В дверь всё ещё колотили, грозясь снести её с петель. И данмерка решила, что всё равно терять ей нечего. — Хорошо. Если я выберусь из этой задницы, я тебе помогу. — Ральф, вон она! Наверху! — закричали за дверью. Стук тотчас прекратился, и, судя по топоту множества ног, стража рванула прочь. — Видишь, Соловушка, это работает, — шут разулыбался ещё шире и опасней и протянул Карлие зелье лечения.
