Что хочет женщина

      – Какая же ты бесстыжая оторва, Стаська! И знаешь это. И понимаешь, что ни один мужик не сможет устоять. А главное, ты понимаешь, что невозможно вот такую свою женщину, после устроенного ею вызывающего спектакля, позволить другому утащить в укромный уголок! – Влад тихонько посмеивался, любуясь тем, как первые лучики восходящего солнца раскрашивают розовым небо за окном спальни его гостиничного номера.       – Что я такого сделала? – кокетничая, разыгрывала святую невинность Стася. – Всего лишь присоединилась к танцевавшим девочкам. Ну, может быть, немножечко раскрепощённо вела себя.       – Тут важно – как! – со значением вскинул брови Влад, шепнул ей на ухо, – Развратница! Великолепная и заводная. Совсем не изменилась: красивая, пластичная и чувственная, как в девятнадцать. Помнишь, ваш танец у костра? Ну, когда мы после фестиваля поехали на юг? Вы с Танькой по очереди изображали то парня, то девушку, рассказывая пантомимой в танце историю соблазнения. Без слов, а всё понятно было и очень возбуждающе.       – Признайся, тогда ты и влюбился? – хихикнула она.       – Тогда осознал, что влюблён! И не в Таньку, хоть у неё отпадная фигура, но твои страсть с азартом любую секс-бомбу затмят, – признался Влад. – У тебя оба персонажа горели желанием, это ощущалось. Сознайся, хулиганка, Михайлова тоже соблазнила сама?       – Забудь о нём, пожалуйста! Считай, что это страшный сон был и мы уже проснулись, – прошептала Стася. – Я проснулась точно! И не напоминай мне о кошмарных призраках.       – Действительно, шёл бы он куда подальше, – вздохнул Влад. – Но я не случайно его вспомнил, вообще-то. И не в ревности причина. Она была, конечно, как приложение к обиде, чего скрывать. Но только вчера я понял, что мог сделать, и не сделал, чтобы тебя остановить. Виноват! Фактически без боя сдался, и получил пять лет исправительных работ над собой.       – Я тоже дорого платила за свою глупость, – проговорила Стася, – все эти годы, как каторга какая-то. Быть постоянно только сильной, не позволять себе расслабиться, знаешь ли, не сладко. Это с тобой я могу быть какой угодно: когда-то слабой, когда-то сильной, потому что я для тебя женщина, а для него партнёром оставалась.       – Ничего себе! – удивлённо воскликнул Влад. – А так бывает? А счастье как же, о котором ты говорила и, думаю, искренне надеялась найти его?       – Неверно выразилась, представляешь? – покаялась Стася. – Эмоции в слова превращать только ты умеешь. Я думала тогда о чём-то вроде радости и веселья. О том состояние человека, который ежедневно доставляет себе удовольствие развлечениями. И мне вот этого хотелось.       – Праздника? – предложил Влад.       – Пожалуй, правильно, – задумчиво, протяжно проговорила она, развивая свою мысль, – на праздничное настроение это похоже. С весельем, радостью и предвкушением чего-то очень приятного. Но к счастью это не имеет отношения, или это кратковременное счастье, как вспышка фейерверка. Настоящее счастье другое. Это, когда тепло все время, даже в самый сильный мороз, и легко, будто паришь над землёй, и дышать ничего не мешает.       – И уютно, как под одеялом? – усмехнулся Влад.       – Только не одной, а в объятьях любимого, – дополнила Стася и, плотнее прижавшись, зашептала жарко, – я очень-очень люблю тебя. И счастье для меня, это когда ты рядом и обнимаешь меня. А для счастливой жизни мне нужна ещё забота. Чтобы и обо мне заботились, и я могла заботиться о тех, кого люблю. О маме, о тебе и Юльке с Димкой. Я горжусь ими! Они хорошими выросли, упорными, что в наше время очень важно.       Не сдержавшись, Стася тихо всхлипнула, уткнувшись носом в плечо Влада.       – Ну-ну, не надо! – стал успокаивать он её, поглаживая по спине. – Во всём разберемся! Они поймут, что тоже могут гордиться своей мамой. Умение признавать ошибки, исправлять их – это тоже ценные качества. Им неплохо бы научиться у тебя этому. Юльке особо своевременно. Она тебе говорила, что с Шуриком всё всерьёз или припрятала пока эту бомбу? Как дипломы получат, так сразу в ЗАГС побегут!       – Я сама догадалась, – хлюпая носом, ответила Стася. – И волнуюсь за неё. Не хотелось бы, чтобы её совсем взрослая жизнь начиналась с проблем. Квартиру свою ей предложить думала, пусть они пробуют самостоятельно справляться и притираются уже сейчас.       – Нет, мамуля, не надо этого! Пусть она по-старинке, к мужу переезжает после свадьбы. Избалованную особу, которой всё слишком легко досталось, из Юли сделать я не дам! – назидательным тоном, возразил Влад. – Должны быть трудности, но не проблемы. Разницу понять мы ей поможем, и поддерживать обязательно будем.       – Ох, и суров, ты, папочка, – вздохнула Стася. – Девочек баловать обязательно нужно, я всегда это говорила, а ты упрямился и продолжаешь.       – А вот и нет! – развеселился он вдруг. – Ты так и не спросила, что же я вчера понял, и я не рассказал, но должен. Как раз касается внимания, доставления удовольствия приятными сюрпризами и даже стремления не только исполнять, но и предугадывать желания. Мне стыдно, я мало и редко задумывался об этом, и делал что-либо не часто. Мне так хорошо было дома, намотавшемуся по командировкам, что я не рвался сходить куда-то с вами или поехать. Об удобстве для себя думал, и своём состоянии комфорта. Постараюсь измениться! А тогда, чтобы не доводить до катастрофы, мне следовало постараться переключить твои мысли с назойливого желания – знаками внимания, заботой, развлечениями какими-то. Ты заинтересовалась бы, увлеклась, надеюсь.       – Вероятно, не исключено, – сомнений Стася скрыть не пыталась. – Не знаю, и не хочу размышлять об этом. Но твоё обещание измениться мне нравится. Это означает, что я могу предлагать что-то и не бояться, что лишу тебя твоего драгоценного комфорта.       – Можешь, – с некоторой опаской, согласился он. – Уже придумала что-то?       – Угу! – задорно покивала. – Давай продолжим игру в любовников? По-моему, это забавно. Пока всё было неожиданно, и очень приятно. И то, как ты ухаживал два дня за мной. И то, как вчера утащил меня прямо с танцпола в номер. И то, что ночью было.       Влад растерялся, помолчал. Приподнявшись, навис над ней, разглядывая не без восхищения.       – А если нам это понравится? – спросил.       – Конечно, понравится! – воскликнула она. – И в этом ничего страшного нет. Нам всё сложнее будет расставаться даже ненадолго, и мы постепенно захотим жить вместе.       – А мне уже не хочется отпускать тебя, Стасенька, – Влад по-хозяйски крепко обнял её, придавливая собой. – Я будто бы домой вернулся откуда-то из вечной мерзлоты.       – Я и не убегаю сейчас никуда. И потом. И никогда уже, – сладко вздохнула она. – Мне тоже хорошо с тобой.       Она невольно облизнула губы жестом приглашения. Он судорожно сглотнул, зажмурился и несмело накрыл их свои ртом, но стоило губам соприкоснуться, как поцелуй превратился не в нежный, а в обоюдно захватнически-жадный. Руки тоже не остались без дела: заскользили, лаская и вжимая тела друг в друга. Тела отвечали сладостными судорогами на прикосновения, разжигая внутреннее пламя и требуя большего – движений, трения, высвобождения эмоций, и нирваны удовлетворения. Привычно перешёптываясь, подсказывая друг другу что-то и поощряя за понимание, захлёбываясь стонами, они разыгрывали древнейшую пьесу, импровизируя временами, стараясь больше удовольствия доставить и получить.       «Как же хорошо! Как хорошо, хорошо, хорошо», – в ритме учащённого сердцебиения плескался восторг в мыслях Стаси и она чувствовала себя очень счастливой. Пусть сию минуту, но таких минут будет теперь много. В этом она была уверена.