Ты мой, Эдди

      После прогулки по парку, которой Веном был невероятно удовлетворён, было решено зайти домой, чтобы накинуть куртку, ибо стало куда холоднее, и продолжить день уже в другом месте — Эдди предложил просто прогуляться по городу, на что симбиот с радостью согласился. Веному за всё то время, что он здесь, полюбился вечерний Сан-Франциско: тысячи огней домов, Золотых ворот, машинный поток, поубавивший свою скорость в сравнении с днём, но всё так же несущийся куда-то, и темная, завораживающая гладь залива. На это можно было любоваться часами, что они в свободное время, которого правда практически не было, и делали.       Эдди с симбиотом пришли на своё любимое местечко — тихий, неосвещенный холмик с лавочкой, с которого открывался просто потрясающий вид с высоты на легендарный мост и водную гладь.       Они сидели и молчали, наслаждаясь видом, и думая о чём-то своем. Хотя, почему же о чём-то? Эдди думал вполне себе о ком-то, а точнее об одном симбиоте, который своими действиями совершенно мешал адекватно мыслить. Что, чёрт побери, он делал сегодня в душе? Что, и, самое главное, зачем? Ещё и не закончил, подлец этакий! Эдди не мог ответить, что он чувствует по этому поводу. Понравилось ли ему? Определённо да. Нормально ли это? Неизвестно. У них настолько стёрты границы нормального, что определить это совершенно невозможно. Хочет ли он повторения?..       Подул порыв ледяного ветра, выбив Эдди из его мыслей и заставляя поежиться от холода — всё-таки как бы тепло не было днём, середина октября даёт о себе знать. — Здесь, конечно, очень красиво, и всё такое, но мне чертовски холодно! — Как всегда ты всё испортишь… — Я? Ну прости, но у меня нет такой устойчивости к холоду как у вас, инопланетян! — Что тогда делать? Я не собираюсь возвращаться домой в такую рань, — тут у Эдди появилась мысль, которая мучала его весь день, а особенно мучило то, что её всячески надо было скрывать от своего сожителя, и он решил не отбрасывать её, а рискнуть. — Нуу, мы могли бы как-нибудь согреться… — Хм, это как же, интересно? — А ты вылези, и узнаешь, — голова Венома вытянулась из груди Эдди, застыв прямо перед его лицом. — Ну? — Например воот так, — с этими словами Брок поцеловал своего симбиота.        Веном оторопел от неожиданности, но быстро опомнился, и взял инициативу в свои руки?: сначала он провел своим шершавым языком по гладким губам Эдди, затем медленно протиснулся в горячий и влажный рот, и начал, буквально, вылизывать его изнутри — пересчитал каждый зуб, провёл по небу, подразнивая и щекоча, сплёлся с языком, и, наконец, протолкнул свой чуть ли не в самое горло, что, судя по стонам, невероятно понравилось Эдди. — О, так ты у нас любишь пожёстче, да? — с ухмылкой простонал симбиот и принялся буквально трахать его горло языком.       Эдди же, стараясь доставить максимальное удовольствие не только себе, но и партнёру, принялся посасывать его так, словно это член. Слюни стекали по его подбородку и шее, но сейчас это выглядело не противно, а наоборот, эротично и возбуждающе, спасибо Веному за посланную в голову картинку. Потом, симбиот образовал несколько щупалец, которые начали поглаживать и сжимать соски Эдди, прямо под одеждой, гладить его по шее и животу, а один особо длинный отросток устремился прямиком к члену, успешно миновав препятствие в виде застёжек джинсов и трусов. Скрутившись в подобие кольца, он начал плавно двигаться вдоль напряжённого ствола, срывая с губ стоны, выражавшие наслаждение и желание ещё большего. — О, да, сделай это, мой сладкий… — Всё для тебя, любимый, — с улыбкой ответил Веном, добавляя еще несколько щупалец.       У Эдди в голове было пронеслась мысль — «Что, любимый, как он меня назвал?», но новые отростки, обвивающие его член, выбили её из головы. Веном чуть приспустил его штаны, и контраст горячей кожи и холодного воздуха подстегнул все ощущения, усиливая их в несколько раз.       Со стороны, они сейчас выглядели примерно так: парень сидел на скамейке, у него из плеч высовывалась непонятная черная субстанция с головой монстра на конце, который то целовал его, то вылизывал шею, под толстовкой несколько отростков игрались с сосками и кубиками пресса, штаны с трусами были расстёгнуты и чуть приспущены, на члене двигались щупальца, одно из которых было сжато в кольцо, а остальные поглаживали то тут, то там. — Эдди, у тебя такая вкусная шея, не будь ты моим хостом, так бы и съел её. Вместе с губами. — Мм, как милоо… Но, может быть, пока ограничимся только языком? — …и парочкой засосов. — Засосов? Это каким-же образом, интересно? — Ну, я посмотрел по твоим воспоминаниям как это делается, и понял, что если постараться, то его вполне можно сделать щупальцем. А раз ты так от них тащишься, то поверь, я уж постараюсь.       Эдди вспомнил, что когда он встречался с Энн, на его шее всегда красовались засосы, и не потому, что так хотела она, а потому, что это просил он. Парень сам не мог объяснить почему так тащился, видя их на своем отражении в зеркале, но за это время он уже и позабыл о своём давнем фетише, но явно был не прочь оживить эти ощущения. — Ах, ты серьёзно так глубоко копался в моих воспоминаниях? Я уже сам почти забыл об этом...       Вместо ответа Веном материализовал коротенькое щупальце с одной единственной присоской на конце, которое мгновенно приникло к шее. По ощущениям это было нечто похожее на обычный, только более сильный, более концентрированный засос. Было вдвойне приятно еще и от того, кто его делал.       Спустя несколько томительно сладких секунд, в голове Эдди появился вид его шеи со стороны, и, о Боги, это было великолепно. На бархатистой, еще влажной после языка коже, покрытой мурашками, красовался идеальной формы засос фиолетового цвета. — Ну, как тебе мои старания? — Это просто великолееепно, а почему мы раньше так не делали? — Может быть потому, что кое-кто страдал по своей ненаглядной? — Да брось, ни по кому я не страдал, — отрезал Эдди, хотя на его и так красных щеках, появился ещё больший румянец, и он, почему-то, сейчас пристыдился своих давних чувств — Ну теперь то нам ничто не помешает делать это впредь…       Вместо ответа Веном коснулся языком влажной головки, слизывая с неё каплю смазки, и продолжил движение вниз по стволу. Он убрал все щупальца, обвивавшие член, и, свернув язык в такое же кольцо, что и щупальце ранее, начал скольжение. Эдди протяжно стонал, выгибаясь навстречу его движениям. Ввиду утренней стимуляции и прочих факторов, таких как, например, бархатные стоны Венома в голове и взгляд его глаз, надолго хватить Эдди просто не могло, и Веном, понимая, что он на грани, прошептал: — Давай же, я хочу попробовать тебя на вкус…       Эдди, будучи не в силах больше сдерживаться, простонал: «Даа, малыш», и кончил на язык Венома, немного запачкав свою толстовку. В этот момент, его взгляд застыл на белоснежных глазах своего любовника, а после, Эдди, как завороженный, наблюдал за хищной ухмылкой Венома и тем, как он пробует «угощение» на вкус. — Это лакомство даже лучше шоколада,  — наверное, это можно было считать за лучший комплимент от Венома, — сам попробовать не хочешь? — с этими словами симбиот провёл своим языком, на котором еще осталась сперма, по раскрытым губам Эдди, уже который раз за сегодня углубляя поцелуй. — Мм, как мило, надо почаще с тобой этим заниматься, вон, каким добрым становишься, раньше ты ничем делиться не любил… Знал бы раньше, что тебе так это понравится, пришлось бы меньше людей жрать, и сытым бы всегда был, - Эдди слизнул с губ собственную сперму и подмигнул Веному, - А теперь, будь добр, дай мне одеться, мне по прежнему адски холодно. — Зачем тебе нужна одежда, когда есть я, — промурлыкал Веном и облепил слоем черной плоти все тело Эдди, кроме головы, наконец согревая, — смотри не заболей у меня, только этого в отпуске не хватало! — Вот теперь, когда мне наконец-то теплоооо, можно и посидеть. Так как ты меня назвал? Любимый? — Да, любимый, именно так. И теперь буду называть впредь. А что, имеются возражения? — Так вот почему ты всегда выбирал шоколад с клубнично-ванильной начинкой, да? — с доброй усмешкой спросил Эдди, поражаясь тому насколько симбиот может быть откровенным и милым. Он хотел было спросить что-то ещё, но Веном заткнул ему рот поцелуем.

***

      Вернувшись домой далеко за полночь, Эдди без сил рухнул на кровать. Он не очень хотел спать, просто устал, а ещё, кое из-за кого, стёр себе весь язык и губы. Ему захотелось полистать ленту новостей, и первый заголовок, который он увидел, гласил: «Серийный маньяк и убийца Клетус Кэссиди снова на свободе. Каким образом ему удалось сбежать, разломав в щепки почти всю камеру, остаётся неизвестным.»       Эдди почувствовал, как Веном внутри него напрягся, и уже хотел было спросить в чём дело, как услышал: — Нам надо серьезно поговорить.