Disarming Athena/Обезоруженная Богиня войны

В Нью-Йорке стартовала Неделя моды. Миранда все еще хмурилась от моей одежды, поэтому я снова решила прибегнуть к запасам рабочего гардероба, но только на этой неделе, и только, чтобы не смущать ее, в то время, когда я буду с ней на показах. Но это было лишь мое предположение, что я должна сопровождать ее, потому что раньше я присутствовала на всех модных показах, начиная с моего первого в Париже. А Эмили больше не посещала подобные мероприятия в качестве помощницы Миранды — она теперь все время ходила в составе группы Найджела. Я никак не ожидала, что Миранда, которая променяла меня на Джессику в заграничных поездках, сделает то же самое и в Нью-Йорке. Я не знала об этом до сегодняшнего утра. Сегодня я пришла на работу в убийственно элегантном бархатном платье от Marchesa Silk с обнаженными плечами. Когда мы встретились с Мирандой у лифта, она подарила мне подобие улыбки, и я почувствовала приятное облегчение от ее одобрения. Хотя позже выяснилось, что это было другого рода одобрение, и мне пришлось стиснуть зубы. На ней же сегодня был блейзер. Он напомнил мне об одной из первых модных вещей, надетых мной в Подиуме. Это был костюм Шанель с высокими сапогами-ботфортами, Найджел преобразил меня тогда, и я выглядела настолько хорошо, что даже Эмили оценила, но, конечно, ничего не сказала. Чем дольше я смотрела на пиджак Миранды, тем все больше находила сходство с тем моим блейзером: начиная от покроя и заканчивая выдающейся эмблемой Шанель. Но все же на ней он выглядел совсем по-другому. Миранда совместила его с топом цвета слоновой кости, который, полностью был спрятан под застегнутым блейзером. Бледная кожа ее шеи была подчеркнута тяжелым золотым ожерельем, утопающим в жемчуге. Ее черная юбка в тонкую белую клетку, сидела просто идеально по фигуре, что, казалось, была сшита прямо на ней. Я долго смотрела на нее, любуясь. «Что?» — поинтересовалась Миранда. «Это… — я указала на ее ожерелье — Шанель?» Она кивнула. «И…»  «Все это». Полностью в Chanel в первый день недели моды? Я подумала, что она, таким образом, решила напомнить всему модному миру в первый же день, кто тут действительно главный. Но меня больше беспокоило не это. «Миранда? — осторожно спросила я. — Джесс не знает, что Вы уволили меня, не так ли?» Она посмотрела на меня, а затем отвела глаза и пробормотала: «То, что происходит в лифте, останется в лифте». Я рассмеялась. «Боже мой, я не могу поверить, что Вы это сказали!» — и я тут же похлопала ладошкой по рту, после недовольного взгляда Миранды. — «Хм, хорошо. Получается, никто не знает?» Она не дала мне никакого ответа — не кивнула и не покачала головой. «Итак, есть ли шанс, что Вы поменяете свое решение… в этом сезоне?» — робко спросила я. «Нет», — последовал однозначный ответ. «О!» — воскликнула я от разочарования и отвернулась. «Андреа», — тихо позвала она и я снова обернулась в надежде на чудо. «Джессика будет сопровождать меня на этой неделе. Сегодня мне предстоит посетить пять мероприятий, которые займут весь день до позднего вечера. Ты не должна покидать свой стол все это время». После долгой работы на нее меня уже ничто не могло удивить. Она была женщиной, которую нельзя было загнать в угол или разжалобить. Но в голосе Миранды я услышала сожаление. Это стало шоком. Миранда сожалела… или извинялась, сообщая мне новость таким образом. «Работай над своим отчетом о расходах, я проверю его, когда вернусь». Я смотрела перед собой, ощущая себя полной дурой, потому что я не надела сегодня свою одежду. По крайней мере, тогда у меня осталось бы мое достоинство. Глава 8 Сегодня утром я стояла у лифта в полном замешательстве, последний раз я себя так чувствовала в день, когда Миранда уволила меня. Я была сбита с толку и подавленна. Вчера Миранда уехала вместе с Джесс после полудня. Джесс сильно извинялась, она не понимала, почему меня подвинули, а она оказалась в фаворе. Она уверяла, что не хотела этого и не хотела причинять мне боль. Я же сделала вид, что великодушно уступаю ей место рядом с Мирандой и пожелала «держать глаза открытыми, записывать все-все, развлекаться и наслаждаться шоу». Когда они ушли, мне потребовалось некоторое время, чтобы начать отчет о расходах нашего офиса. Это был необычайно объемный отчет, который включал в себя еженедельные, а иногда ежедневные траты: обеды с дизайнерами или с сотрудниками Элиас-Кларк; подарки, что мы отправляли актерам или музыкантам; цветы на похороны людей, которые были важны для Подиума; расходы на поездки Миранды на мерседесе, и мои с Джесс на такси, а так же многое другое. Сложить все эти статьи расходов было совсем непросто, несмотря на то, что мы всегда вели подробные записи обо всех тратах и хранили все квитанции — сосредоточиться на кипе бумаг мне было трудно. Я провела весь день в одиночестве, что тоже сильно давило. Большинство из тех, кто имел какое-либо отношение к Миранде были на показах. Остальные же расслабились, наслаждаясь миром, воцарившимся на этаже в отсутствие Миранды. Но я чувствовала безразличие, обремененность, беспокойство и полное отсутствие внимания. И даже, когда я, с горем пополам, осилила отчет, то так и не дождавшись ни Джессику, ни Миранду, ушла домой в шесть, все еще чувствуя себя очень потерянной, и поэтому по дороге я купила бутылку дешевого вина. Таким образом, сегодня я снова пришла на работу с похмелья, только на этот раз все усугубилось эмоциональными качелями, как следствие моего пмс. Я сказала Миранде «Доброе утро», когда она подошла и встала рядом, но по моим ощущениям я находилась где-то очень далеко от нее. Я прибывала в молчаливой задумчивости, когда она начала свою словесную атаку. «Андреа, вчера у тебя был целый день, чтобы выполнить элементарное задание, но то, что ты представила — это сплошное изобилие ошибок. Я не стала бы пересматривать этот отчет, потому что привыкла безоговорочно доверять твоей работе, но я заметила там одну неточность. А если бы я этого не обнаружила и подала этот отчет с ошибками, представляешь, как было бы неловко? В лучшем случае, на меня натравили бы проверки, поднимая все отчеты о расходах за год. Ты понимаешь чем могла обернуться твоя безалаберность? Да, правильно, в гигантскую трату времени и усилий для проверяющих и сущий кошмар для меня и моего персонала». Я посмотрела на нее, когда она начала говорить и я знала, что мои глаза с каждым словом становились все шире и шире. «Миранда — я, я… Боже мой, мне очень жаль». Я знала, что вчера я была рассеяна, но я не осознавала, что это так скажется на моей работе. И, боже мой, она смотрела на меня с такой яростью, что я чувствовала себя потрясенной своими ошибками и ошеломленной, от того что я ничего не могла сделать правильно. Она не хочет, чтобы я здесь оставалась, и вот, в конечном счете, меня списывают, как ненужную вещь. «Ты переделаешь отчет сегодня, включая объяснение всех сделанных тобой расчетов, включая каждый вывод, каждый…» Раздался сигнал, лифт прибыл на наш этаж. Миранда гневно посмотрела на открывающиеся двери и вышла из лифта, а я так и осталась стоять в нем. Я наблюдала за тем, как она развернулась, когда поняла, что меня рядом нет, и я увидела, как переменилось ее лицо, совсем как в Париже, когда я сбежала. Затем двери лифта закрылись, а я нажала кнопку первого этажа. Пока лифт плавно опускался, я, сгорая от стыда, вдруг осознала, что мне все равно придется вернуться и держать ответ перед ней. Мне придется переделать отчет о расходах. И это не было вопросом чести, это было той вещью, которую я обязана была сделать правильно. Но сначала я хотела немного пройтись и очиститься голову. Я поклялась себе, что ни за что не расплачусь, но я находилась на грани. Ее звонок настиг меня на выходе в вестибюль. Я отвернулась от входных дверей и ответила на звонок. «Мне жаль…» «Где ты?» «В вестибюле. Мне нужно уйти, я не могу остаться, Миранда, я исправлю отчет, но потом мне нужно уйти. Я не могу… Я больше не могу работать на Вас», — слезы, которые угрожали пролиться в любую секунду хлынули из моих глаз. Она приложила руку к телефону и что-то сказала кому-то, а потом я услышала через трубку, как лифт издал свой характерный звук «динь». «Я постоянно лажаю», — сказала я и разревелась. Не только слезы текли по моему лицу, но рыдания сотрясали мои плечи. Я больше не слышала Миранду в трубке, я была полностью поглощена своим горем, когда через некоторое время кто-то коснулся моей спины. Я выпрямилась и повернулась, а там была она, с обеспокоенным взглядом. Мои рыдания прекратились сразу, как будто она приказала прекратить реветь. «Возвращайся на работу», — сказала Миранда. Я кинула взгляд на лифт, а потом на выход из здания. Миранда смотрела на меня, и отрицательно покачала головой: «Нет, нет, ты поедешь со мной. Не сбегай снова, чтобы разобраться, что делать. Ты можешь сделать это в уединении нашего офиса, как только Девушка и я уйдем домой». Она внимательно заглянула мне в глаза и спросила: «Или это то, что ты делала вчера, когда у тебя должны были быть цифры в голове?» Свежие слезы упали с моих глаз: «Я не могу этого сделать». Ее взгляд стал жестким: «Неужели? Тогда поднимись наверх и исправь отчет, но прежде чем убежать, поджав хвост, ты объяснишь мне, что именно ты не можешь сделать». Она дернула меня за локоть и потащила к лифту. Я покачала головой и встряхнула ей снова, когда уже двери лифта были закрыты, а Миранда нажала нужную кнопку. «В чем ты «постоянно лажаешь?» — спросила она. «Очевидно, что во всем», — сказала я, опустив голову и закрыв лицо руками. Я пыталась больше не плакать, пыталась сдержать себя. «Вы уволили меня, так что, конечно, я облажалась». Ее голос был холодным: «Ты напортачила с отчетом, но кроме этого у меня нет к тебе претензий. Если только ты не хочешь мне рассказать еще о чем-то». Я подняла голову. «Тогда почему Вам надо меня уволить?» — спросила я, а слезы вновь потекли по моим щекам. Когда я снова заговорила, мой голос сел, и стал хриплым: «И почему Вы отстранили меня от показов? Я должна была пойти с Вами на них». Она на мгновение закрыла глаза, словно набиралась терпения. «Джессике нужно учиться, что делать. Я полагала, что это будет хорошей передышкой для тебя». «Передышкой?» Она посмотрела на меня: «Я думала, ты сможешь передохнуть от меня». Внезапно я поняла, что передо мной была другая Миранда. Женщина, которая каждый месяц поражала меня своими душевными заметками для журнала. Внимательная женщина, а не Богиня войны, которая была моим боссом. Лифт поднялся на наш этаж, Миранда выглядела чертовски злой. Она не двинулась с места, когда двери открылись, а вместо этого ударила рукой по верхней кнопке. «Я не хочу никаких передышек, — сказала я сквозь зубы, глядя в потолок лифта, думая, насколько очевидно, что я не желаю, чтобы меня отпускали. — Все, что у меня есть, — это девяносто дней, а Вы и их забираете». Я услышала ее резкий вздох. «Ты любишь меня», — произнесла она тихо. Я закачала головой и снова начала всхлипывать. «Это полный пиздец», — сказала я закрыв лицо руками. «Да, это так», — сухо подтвердила Миранда, и это заставило меня рассмеяться в промежутке между всхлипываниями. В этот момент груз свалился с моих плеч, как бы все не было отстойно. Я вытерла лицо руками и сказала: «Я не знаю, люблю ли я Вас… Я думаю…» «О, я знаю, я знаю. Это любовь». Я посмотрела на нее, и она произвела движение вверх-вниз указательным пальцем, показывая на меня с ног до головы. «Это любовь», — снова сказала она.